Готовый перевод Every Day I Dream of Getting Rich [Farming] / Каждый день я мечтаю разбогатеть [Фермерство]: Глава 4

Шэнь Сун заявил, что пойдет сажать урожай.

Домочадцы отреагировали по-разному.

Старики, конечно, обрадовались. Из пятерых братьев лишь старший и второй не выказали особых эмоций, а вот остальные трое недовольно нахмурились. Работа в поле — не детские забавы. Сяо Ба отродясь там не бывал, разве его порыв — не блажь?

Три невестки — Сюй Хунмэй и фулан второго брата Чжоу Гу — переглянулись, и недовольство в их глазах было готово выплеснуться через край. Лишь фулан пятого брата, Ли Майцзы, стоявший рядом с мужем, просто опустил голову и никак не отреагировал.

Но сыновья семьи Шэнь были почтительными детьми: даже те трое, что не одобряли затею, видя радость родителей, промолчали.

Разумеется, старики Шэнь понимали, что присутствие Шэнь Суна может замедлить весенние полевые работы. Но Сун-гэра нельзя было вечно прятать дома. Раз уж в нем проснулся какой-то проблеск разума, старики хотели успеть при жизни научить его хоть чему-то. Чтобы потом, когда он выйдет замуж, ему не пришлось терпеть лишения в семье мужа. Ведь когда стариков не станет, семья распадется, и все братья заживут своими семьями. Нельзя было рассчитывать, что они станут содержать Сун-гэра до конца его дней.

Решение стариков было обдуманным и взвешенным.

По пути к полю семьи Шэнь Сюй Хунмэй украдкой ущипнула добродушно улыбающегося Шэнь Цзина и зашипела:

— Отец с матерью позволили Сун-гэру пойти мешаться в поле, а ты и рад зубы скалить. Помяни мое слово, мы сегодня вовремя домой не вернемся.

Шэнь Цзин почти не почувствовал щипка, но слова жены ему пришлись не по нраву:

— Сяо Ба хочет помочь, и это хорошо. Мне кажется, он теперь очень послушный. Вчера вон весь день помогал. А Уси еще говорила, что дядюшка угостил ее кусочком зелени.

При упоминании зелени Сюй Хунмэй снова скривилась:

— Матушка тоже хороша! Деверь целыми днями бездельничает, а стоило ему разок сблевнуть да поспать подольше, как она специально для него шарик из трав припрятала. Ты горбатишься до смерти, больше всех впахиваешь, а матушка для тебя и крупинки не оставила! Ну разве можно так несправедливо?

— Что за чушь ты несешь? — нахмурился Шэнь Цзин, и в его приглушенном голосе зазвучало недовольство. — Сяо Ба угостил нашу Уси, а ты еще и упрекаешь?

Как старший брат, Шэнь Цзин считал своим долгом заботиться о младших. У Сяо Ба была особенная ситуация, и то, что родители опекали его чуть больше, казалось ему совершенно естественным. Да, он часто недоедал, но кто в их семье не голодал?

Вспомнив, как вчера вечером Шэнь Сун сидел рядом с ним на корточках, задрав голову, и смотрел на него сияющими глазами, Шэнь Цзин снова подумал о том, что прояснившийся разум Сяо Ба — это прекрасно. Если вдуматься, раньше Сяо Ба с ним и словечком не перемолвился, да и с родителями тоже.

Шэнь Цзин добавил:

— Если сегодня Сяо Ба задержит работу, я, как старший брат, поработаю за него. Ничего не затянется, не бойся, что поздно вернемся и не выспимся.

Услышав это, Сюй Хунмэй не сдержалась и ущипнула его со всей силы.

— Что значит «поработаю»?! Хорош старший брат, всё готов на свои плечи взвалить! Да ради кого я распинаюсь? Ради тебя же! А в итоге — вы одна дружная семья, а я, выходит, кругом неправа!

Шэнь Цзин помолчал, а затем тяжело вздохнул:

— Хунмэй, он же мой самый младший брат. Если даже я не буду его защищать и присматривать за ним, то кто, кроме родных, проявит к нему хоть каплю доброты?

У Сюй Хунмэй покраснели глаза. Она вовсе не была жестокосердной злодейкой, просто весенние полевые работы вытягивали все жилы.

Их семья владела шестьюдесятью му земли. Помимо казенных податей, нужно было еще платить налог владельцу земли.

Целый год, даже при хорошей погоде, приходилось экономить каждую копейку и каждую крошку, чтобы урожая хватило на прокорм всей семьи. Малейшая неудача, даже если кто-то сляжет от переутомления, означала, что весь следующий год семья будет перебиваться с хлеба на воду. А если небеса прогневятся — зальют дождями или иссушат засухой, нашлют зной или стужу, — семье понадобятся годы, чтобы оправиться.

Чтобы хоть как-то свести концы с концами, после весенней посевной все мужчины в доме отправлялись гнуть спины на черной работе ради жалких медяков.

Она просто боялась: если они не будут высыпаться во время весенней страды, если кто-то действительно подорвет здоровье от усталости, как им жить дальше? А ее муженек, этот простофиля, всегда брал на себя самую тяжелую, грязную работу, ни на миг не давая себе передышки, лишь бы оградить семью от лишений.

Она тоже радовалась, что Сун-гэр взялся за ум и хочет помочь. Она надеялась, что он окончательно придет в себя и станет полноценным работником, чтобы семье, и без того перебивающейся травой с водой, не пришлось кормить бездельника. Но полевые работы — это жизнь семьи, весенняя страда критически важна, а времени в обрез.

Из-за присутствия Сун-гэра все будут замедляться, и придется впахивать еще больше, чтобы нагнать упущенное. И кто знает, сколько дней продлится эта его внезапная «помощь», которую он, похоже, воспринимает как игру?

Сюй Хунмэй не считала свои опасения надуманными. С тех пор, как она вошла в эту семью, Сун-гэр ни дня не был нормальным. С чего бы ему вдруг в одночасье исцелиться? Вот придут на поле, и кто знает, что он там учудит. Ладно бы просто сидел и пялился в пространство, но если начнет шуметь и мешать работе — она, не считаясь с гневом свекров и мужа, скрутит его и отправит домой.

Лю Чунься не расслышала всех слов невестки и сына, но могла догадаться, о чем идет речь. Она промолчала, лишь потянула Шэнь Суна идти быстрее, чтобы он не услышал ни звука.

Но всё внимание Шэнь Суна было поглощено природой. Он вдыхал прохладный весенний ветерок, любовался туманной дымкой над горами, бескрайними плодородными полями и рассветным солнцем. Всё это вызывало у него живой интерес и казалось невероятно красивым.

Земли семьи Шэнь располагались недалеко от дома: быстрым шагом можно было добраться чуть больше чем за четверть часа. Инвентаря на всех не хватало, а Шэнь Сун никогда прежде не работал в поле, поэтому Лю Чунься велела ему держаться рядом.

Лю Чунься рыхлила землю мотыгой: взмах, резкий удар — и она быстро продвигалась вперед. Задачей Шэнь Суна было толстой веткой разбивать крупные комья земли. На самом деле мотыга и сама прекрасно с этим справлялась, но раз уж Шэнь Сун вызвался помочь, а другого инструмента для него не нашлось, пришлось поручить ему это. Если он справится, Лю Чунься действительно сэкономит немного сил. А если нет — что ж, она просто пройдет и прорыхлит еще раз.

Поначалу Шэнь Суну казалось, что это проще простого. Но как известно, истинная тяжесть работы познается лишь в процессе.

Вчера, собирая дикие травы, Шэнь Сун набил целую корзину и стер пальцы до боли. Но пока он ничего не делал руками, боль почти не ощущалась. Теперь же, когда он с силой сжимал толстую ветку, пальцы пронзала ноющая боль.

Шэнь Сун стиснул зубы — это можно было стерпеть. Но вскоре боль от пальцев перекинулась на ладони, безжалостно натираемые грубой корой: при малейшем движении они горели огнем.

Опустив взгляд на свои руки, Шэнь Сун увидел грязные пятна. Пот, земля и мелкие кусочки коры от ветки намертво прилипли к коже. Вся ладонь покраснела, а выступающие костяшки пальцев, казалось, лишились кожи и пульсировали от невыносимой боли. Это были самые уязвимые места. Если стирать их снова и снова, со временем появятся мозоли.

Шэнь Сун пару раз подул на ладони, пытаясь унять жжение, но увидев, что Лю Чунься уже прилично продвинулась вперед, не посмел больше прохлаждаться. Чем дольше отдыхаешь, тем труднее снова взяться за ветку — с каждым разом боль подтачивает решимость, и хочется просто всё бросить.

Но Шэнь Сун понимал: если он бросит работу, весенняя посевная не закончится раньше времени, а значит, он не сможет пойти на заработки, не получит медяки и не набьет живот.

Нет, так не пойдет.

Стиснув зубы, Шэнь Сун продолжил колотить по земле, не останавливаясь даже тогда, когда кожа на ладонях окончательно стерлась. Вспашка, рыхление, посев — всё это требовало постоянного наклона и кропотливого труда. И Шэнь Сун, пусть лишь разбивая комья, точно так же гнул спину, работая до седьмого пота.

Сюй Хунмэй, рыхлившая землю неподалеку, с изумлением наблюдала, как Шэнь Сун усердно трудится, не разгибая спины. Её мнение о нем значительно улучшилось.

Пот градом катился по лицу Шэнь Суна и падал на землю. Один его рукав уже насквозь промок от того, что он постоянно утирал заливающий глаза пот.

Работая, Шэнь Сун размышлял: земледелие в древности и земледелие в Аграрной Академии Межзвездной эры — это две совершенно разные вещи. Здесь всё держалось на изнурительном ручном труде. А в Академии достаточно было объединить усилия обладателей стихии земли и стихии дерева, а остальное сделает время, ожидая созревания урожая.

Он колотил и колотил, не зная, сколько прошло времени, как вдруг почувствовал, что голова налилась свинцом, а перед глазами всё поплыло. Затем он повалился вперед, упав в обморок от переутомления.

Все члены семьи так или иначе приглядывали за Шэнь Суном. Сначала, увидев, что он действительно взялся за работу, они успокоились. Но его внезапный обморок стал для всех полнейшей неожиданностью.

Сюй Хунмэй предполагала, что деверь будет плакать, капризничать или просто сидеть с отсутствующим видом, но никак не ожидала, что он доведет себя до обморока. Его работа и работой-то не называлась. Но когда она подошла и увидела, что Шэнь Сун даже без сознания намертво вцепился в толстую ветку, а свекровь с трудом разжала его пальцы, обнажив стертые в кровь ладони, ее сердце дрогнуло от жалости.

Она подтолкнула старшего сына:

— Матушка, пусть И Ань отнесет Сун-гэра домой отдохнуть.

Шэнь И Аню в этом году исполнилось двенадцать. С десяти лет он работал в поле вместе со взрослыми. И хотя ростом он был еще невелик, два года тяжелого крестьянского труда наделили его недюжинной силой.

Лю Чунься кивнула. Взрослые, ясное дело, отлучиться не могли. А у И Аня силенок хватит донести дядюшку, его же работу они пока возьмут на себя, и он быстро нагонит упущенное по возвращении.

По пути в деревню многие замечали Шэнь И Аня, несущего на спине бесчувственного Шэнь Суна, и гадали, что стряслось. Если кто и злословил, то делал это шепотом, боясь быть услышанным. Если и впрямь стряслась беда, а они накаркали — в одной деревне живут, каждый день видятся, выйдет неловко.

Шэнь И Ань словно и не слышал перешептываний прохожих. Сгорбившись и покраснев от натуги, он твердым шагом донес Шэнь Суна до самого дома.

Увидев, что старший брат принес дядюшку на спине, Шэнь Саньцю тут же бросил метлу и бросился помогать. Уложив Шэнь Суна на доски, Шэнь И Ань, не переведя дух, тотчас умчался обратно в поле.

Чтобы малышня не беспокоила дядюшку, Шэнь Саньцю велел им посидеть на камне во дворе и погреться на солнышке. Сам же взял выстиранную тряпицу и пошел в комнату, чтобы обтереть грязное лицо и руки Шэнь Суна.

Заметив стертые в кровь ладони, мальчик действовал осторожно-осторожно. Он неотрывно следил за лицом дядюшки: стоило тому нахмуриться, и он делал прикосновения еще невесомее.

Сменив воду трижды, он наконец закончил и вышел во двор домывать полы.

В комнате же, погруженный в глубокий сон, Шэнь Сун почувствовал, как его тяжелое тело внезапно стало легким как пушинка. В тот же миг его ладони на мгновение озарились светом.

Немного отдохнув, Шэнь Сун пришел в себя. Не спеша вставать, он тоскливо уставился на потолочные балки.

Заниматься земледелием здесь оказалось невыносимо тяжело, да и способностей к этому у него, похоже, не было. Но что же делать? Неужели нет ни единого способа разбогатеть?

Охваченный отчаянием, Шэнь Сун не видел выхода.

Затем он вспомнил о своих стертых руках. Если раны слишком глубокие, это может помешать ему есть, а к этому он относился очень трепетно.

Он поднял руки, чтобы осмотреть повреждения, и моргнул от удивления.

Эй, а где раны? Я же точно помню, что до крови стер ладони.

Стоп! Не только раны исчезли — у него ни поясницу не ломит, ни спина не ноет! Неужели сон обладает такой невероятной исцеляющей силой?

http://bllate.org/book/31938/4474034