Готовый перевод The Thousand-Year Qiwen: Jiang Manman / Тысячелетняя любовь: Встреча сквозь века: Глава 14

Клан Тань? Ци Цзин задумчиво помолчал, а затем, окинув Ци Цзань загадочным взглядом, произнес:

В прошлом многие чиновники из клана Тань занимали невысокие посты, но слухи о красоте женщин этого рода до сих пор широко расходятся по столице.

Он отпустил плечо Ци Цзань, погладил подбородок и добавил:

Императорский принц действительно не привык себе отказывать, раз даже для наложниц выбирает таких выдающихся красавиц.

Ци Цзань уже было хотела что-то ответить, но за дверью некстати раздался голос Евнуха Ли:

Докладываю Вашему Величеству, Гуйфэй просит аудиенции.

Услышав это, Ци Цзань невольно нахмурилась: Благородная супруга Хэ была женщиной крайне назойливой, но Император души в ней не чаял.

Вскоре в дверях показалась сама Благородная супруга Хэ. Облаченная в изысканные придворные одежды, она одной рукой придерживала живот, а другой опиралась на служанку, и, озаряя всех улыбкой, плавно вошла в покои.

Ее голос раздался еще издалека: О, Ваше Величество, о чем же вы беседовали с восьмым принцем? У него такой расстроенный вид.

Мы с Чжоюй как раз обсуждали вопрос выбора наложниц, — невозмутимо ответил Ци Цзин, взяв Благородную супругу Хэ за руку и увлекая ее к себе.

Наложниц? — Благородная супруга Хэ протянула этот вопрос, переводя взгляд с одного на другого. — Для восьмого принца?

Она прикрыла рот платком, делая вид, что изумлена, и устремила взор на Ци Цзань: Уже выбрали подходящую девушку?

Восьмой принц принадлежит к императорскому роду, найти равную ему по положению непросто.

Однако следует выбирать ту, чье происхождение безупречно, а красота и таланты стоят на первом месте — только так можно не уронить достоинство восьмого принца. Благородная супруга Хэ высказала то, что обдумывала долгое время, не сводя глаз с Ци Цзань и внимательно следя за переменой в выражении ее лица.

Ци Цзань долго молчала, наконец ответив: Благородная супруга, вы преувеличиваете.

В сердце Чжоюй она — лучшая Молодая госпожа.

Рука Благородной супруги Хэ замерла. Глядя на нежность, отразившуюся в глазах Ци Цзань, она на мгновение засомневалась: неужели у принца действительно есть возлюбленная, или же это лишь искусная игра?

Если это была игра, то выглядела она пугающе правдоподобно.

Значит, у восьмого принца уже есть избранница, — Благородная супруга Хэ крепче сжала платок и перевела взгляд на Императора.

Полагаю, Ваше Величество знали об этом давным-давно, и только я одна оставалась в неведении. Эти слова, прозвучавшие как упрек, вызвали у Ци Цзина лишь громкий смех.

Благородная супруга, вы напрасно вините меня. Чжоюй умеет хранить секреты, я и сам узнал об этом лишь мгновение назад. Ци Цзин свалил всю вину на свою сестру, полностью игнорируя ее немое возмущение.

Глядя на эту любящую пару, Ци Цзань почувствовала такую скуку, что, хотя телом она все еще находилась в Императорском городе, мыслями уже давно улетела в Резиденцию восьмого принца.

Тем временем уставшая с дороги Тань Вэньцянь слегка прищурила глаза. Когда головные украшения в ее волосах качнулись, она поняла, что карета остановилась у ворот Резиденции восьмого принца.

Размяв затекшую поясницу, Тань Вэньцянь вместе с Чуньтао вышла из экипажа. Поправляя прическу, она краем глаза заметила роскошную карету, удалявшуюся от ворот.

Впрочем, она тут же выбросила это из головы. Слуги уже открыли ворота, и Тань Вэньцянь, приподняв подол платья, не оглядываясь, направилась внутрь.

Она вошла в эту пока еще чужую резиденцию.

Неужели это теперь ее дом? Тань Вэньцянь замедлила шаг, глядя на табличку с названием Резиденции восьмого принца, и почему-то почувствовала легкую горечь в сердце.

Но она не жалела о том, что сделала.

Не прошу Ваше Высочество любить меня глубоко, прошу лишь, чтобы эта любовь была долгой.

Тань Вэньцянь обменялась улыбкой с Чуньтао, и тяжелые ворота за их спинами медленно закрылись.

Поскольку их сопровождало немало служанок, Тань Вэньцянь не боялась заблудиться. Она неспешно прогуливалась по резиденции с Чуньтао, с любопытством разглядывая каждое деревце, каждый камень, каждую плитку.

Вчера ее доставили сюда в маленьком паланкине глубокой ночью, поэтому рассмотреть убранство она не успела.

Ей запомнился лишь небольшой мостик, под которым журчал ручей, да пронизывающий ночной холод, от которого она дрожала.

Четвертая госпожа, какая же огромная эта Резиденция восьмого принца! — тихо воскликнула Чуньтао, чьи глаза разбегались от великолепия.

Даже цветы, высаженные на клумбах, были тщательно подстрижены, не говоря уже о дорогих украшениях, висящих в галереях.

Чуньтао, казалось, даже чувствовала запах золота и серебра.

Она слегка нахмурилась и с некоторым возмущением добавила: Четвертая госпожа сегодня вошла в дом, а здесь даже красного цвета нигде не видно.

Тань Вэньцянь поспешно прервала ее: Я здесь всего лишь наложница восьмого принца, а не Главная жена вана или Боковая наложница, чьи имена заносят в императорские списки, разве уместно... Чуньтао, с этого момента будь крайне осторожна в словах.

Тем более, что она была лишь одной из многих наложниц. При этой мысли свет в глазах Тань Вэньцянь потускнел.

Она медленно сжала кулаки: она, Тань Вэньцянь, обязательно поднимется выше.

Однако ее беспокоило одно обстоятельство: почему за все это время они не встретили ни одного хозяина дома? Неужели наложницы восьмого принца совсем не выходят из своих покоев?Она была невероятно любопытна, но всё же удержалась и не стала расспрашивать слуг, шедших позади. После того как она лишь вчера удостоилась милости, ей совсем не хотелось наживать врагов; она боялась, что окружающие решат, будто она ведёт себя вызывающе.

Лучше было какое-то время оставаться в тени.

Глава 13. Броситься в объятия

— Хозяйка, вы вернулись! Как же долго я вас искала… — Тань Вэньцянь показалось знакомым лицо говорившей служанки, кажется, именно эта девушка утром приносила ей лекарство.

— Что случилось? — Тань Вэньцянь слегка замедлила шаг и обернулась.

Вокруг неё витал цветочный аромат, и даже дерзкие бабочки то и дело порхали рядом. Внезапно одна из них пролетела прямо перед глазами, но Тань Вэньцянь даже не моргнула — её взгляд был прикован к поклонившейся служанке.

— В ответ госпоже: из дворца доставили множество даров. Восьмой принц велел передать, чтобы вы выбрали то, что придётся по душе, и забрали себе в покои, — радостно произнесла служанка. Хотя её дыхание ещё не выровнялось, говорила она очень отчётливо.

Услышав это, Тань Вэньцянь почувствовала тепло в груди. Казалось, уголки её губ приподнялись сами собой, стоило лишь услышать слова о Восьмом принце.

Она внимательнее присмотрелась к девушке: совсем юная, но такая смышлёная. А затем ей пришла в голову мысль: эта служанка постоянно попадается ей на глаза — неужели это по указанию Ци Цзаня? Неужели Восьмой принц решил приставить её к ней в качестве личной горничной?

— Как тебя зовут? — спросила Тань Вэньцянь.

Служанка слегка поклонилась и почтительно ответила:

— В ответ госпоже, рабыню зовут Юйлань.

На голове у неё были заплетены две косички, а на вид ей было лет тринадцать-четырнадцать.

Тань Вэньцянь кивнула, кончиками пальцев поглаживая грелку, которую сжимала в руках. Ладони приятно согрелись, но она всё равно с надеждой посмотрела туда, откуда пришла Юйлань, однако фигуры Ци Цзаня так и не увидела.

Было бы ложью сказать, что она не разочаровалась. Сейчас в резиденции она была совершенно одна, ещё не успела обзавестись доверенными людьми, и даже не знала, вернулся ли Восьмой принц в резиденцию или нет. Но он обещал прийти к ней сегодня ночью, и при мысли об этом настроение Тань Вэньцянь немного улучшилось.

Бесчисленные слуги держали в руках шкатулки с сокровищами. Тань Вэньцянь лишь мельком взглянула на них, и в глазах зарябило. Хоть она и привыкла к богатой жизни, по сравнению с императорской семьёй её прежний быт казался скромным.

Восьмой принц велел ей выбирать, что пожелает, но нельзя же вести себя слишком нагло и терять чувство меры. В конце концов… часть придётся отдать другим.

Тань Вэньцянь прикусила губу, колеблясь. Всё было таким изысканным, всё ей нравилось, и всё хотелось примерить.

Юйлань молча опустила голову. Она уже хотела сказать, что хозяйка может забрать всё, что захочет, но Тань Вэньцянь уже успела выбрать одну вещь.

— Если хозяйке приглянулось что-то ещё, можно выбрать и это, — напомнила Юйлань, заметив, как долго та колебалась.

— Ничего, этого будет достаточно, — улыбнулась Тань Вэньцянь, жестом велев Чуньтао забрать шкатулку.

Нельзя быть слишком жадной, нельзя, — твердила она про себя.

Кабинет

Вскоре после того, как были доставлены дары, Ци Цзань вернулась в резиденцию, однако, направившись прямиком в кабинет, больше из него не выходила.

На столе всё так же стояла пиала с супом из сладких груш, а сама она с мученическим видом смотрела на гору докладов, с досадой и бессилием сжимая в руке кисть с киноварью.

Что значит — за помощь нужно платить? Император умеет же такое сказать…

— Это всего лишь проверка докладов… ха. — Изначально плохое настроение Ци Цзань достигло предела, когда она увидела, что доклады не содержат ничего важного, а лишь спрашивают, хорошо ли Император ест, пьёт и спит.

Неудивительно, что эта бумага копится горами. Ци Цзань молча постучала по столу: от этой кучи бессмысленных фраз у кого угодно испортится настроение.

Незаметно наступила ночь.

Суп из сладких груш давно остыл, но Ци Цзань выпила его, даже не поморщившись. Она потёрла глаза и посмотрела на яркую луну.

Беспорядочная гора бумаг теперь аккуратно лежала на краю стола. Ци Цзань встала, потянулась, привычным движением скинула верхнюю одежду на спинку стула и, развернувшись, направилась во внутренние покои.

Она шла и по пути разбрасывала вещи. Сдёрнув с головы головной убор, она взъерошила распущенные волосы и легла в постель.

Ци Цзань легла на бок, спиной к пологу. Лунный свет пробивался сквозь окно, но ни один луч не затронул её глаз. Она внезапно открыла глаза: ей казалось, что она о чём-то забыла. Однако, промучившись в раздумьях некоторое время и так ничего не вспомнив, она перевернулась на другой бок и уснула.

Холодный ветер пронёсся по верхушкам деревьев, издавая шуршащий звук. Земля покрылась тонким слоем инея, на котором можно было легко поскользнуться и растянуться во весь рост.

Тань Вэньцянь всё стояла у окна, не желая отходить, пока резкий порыв ледяного ветра не ворвался в комнату, обдав её холодом. Только тогда она с неохотой закрыла ставни, отгородившись не только от ветра, но и от лунного света.

Волосы, освобождённые от заколок, послушно рассыпались по плечам. На лице без капли косметики застыло выражение печали и тоски. Шёлковое одеяние плотно облегало фигуру, подчёркивая её волнующие изгибы.

Тань Вэньцянь прижала руку к груди и слегка сжала кулак, невольно прикрывая пятнышки красных следов на коже.

http://bllate.org/book/31808/3883992