Готовый перевод The Reborn True Young Master Was Kidnapped by the Fake Young Master / После перерождения: Истинный наследник и его похититель: Глава 16

Доктор Ли ничего не смыслил в делах богатых семейств и ввязываться в них не хотел — в его обязанности входило лишь лечить своих пациентов. Однако Сюй Цзяпин с самого детства, стоило ему подхватить простуду, простудиться или заработать какую-нибудь пустяковую болячку, всегда лечился у него. В конце концов, доктор Ли питал к нему искреннюю привязанность, свойственную старшему, и не удержался, чтобы не высказать лишнего:

— Почему вы не заберёте его обратно?

Для состоятельной семьи вырастить одновременно двоих детей — вовсе не такая уж сложная задача.

— Когда мы только узнали о том, что детей перепутали, Лиюнь впала в депрессию и целыми ночами не сомкнула глаз. Она говорила, что, видя Цзяпина, будет вспоминать все те страдания, через которые прошёл Цзицю за эти годы. Одного она растила, преодолевая бесчисленные трудности, другого носила под сердцем все десять месяцев — эту пропасть просто невозможно перешагнуть. Мы были бессильны и решили сначала поменяться детьми, а уж когда Лиюнь немного отойдёт, тогда и подумать, — в задумчивости произнёс Сун Цзюань. — Кто же знал, что этот отец из семьи Сюй... сколько шансов мы ему ни давали, в итоге мало того что погубил собственную жизнь, так еще и сына хочет сломать.

Об этой истории доктор Ли кое-что слышал. Биологический отец Сюй Цзяпина оказался отъявленным подонком и пару лет назад угодил за решётку за тяжкое преступление. Сюй Цзяпин в одночасье скатился до положения сына убийцы. А репутация семьи Сун всегда была безупречной, да и снаружи за ними наблюдало бесчисленное множество глаз — если открыто и помпезно забрать Сюй Цзяпина в дом Сун, сколько бы сплетен это вызвало?

Дело было не в том, что они не хотели, а в том, что не смели.

Эх.

Доктор Ли тяжело вздохнул, сетуя на превратности судьбы, и сказал Сун Цзюаню:

— Не беспокойтесь, я буду приглядывать за Цзяпином.

Вот только телесные раны залечить легко, а вот душевные недуги исцелить трудно.

Забрав лекарства, Сюй Цзяпин вышел из больницы.

Перед клиникой раскинулся чудесный зелёный уголок с густыми зарослями растений. Сун Цзицю присел на корточки перед цветочной клумбой: в белой толстовке, с мягко опущенными завязками капюшона, он казался совсем маленьким и хрупким.

— Сюй Цзяпин?

Сюй Цзяпин уже собирался молча обойти его стороной, но никак не ожидал, что Сун Цзицю заметит его первым. Тот обернулся, поднялся на ноги и окликнул его.

Сюй Цзяпин остановился и бросил взгляд на испачканные землёй пальцы Сун Цзицю:

— Решил здесь поиздеваться над цветочками и травой?

Сун Цзицю лишь улыбнулся, его глаза согнулись в полумесяцы, а в руках он зажал стебелёк сочно-зелёного клевера — свежего и чистого, словно капли росы на летних ветвях.

— Ты чего в больнице? — с беспокойством спросил Сун Цзицю, оглядывая Сюй Цзяпина с ног до головы в поисках возможных ран. — Ты ранен?

— Что? Опять хочешь подать милостыню? — стоило словам сорваться с языка, как Сюй Цзяпин немного пожалел о них.

— Я вовсе не это имел в виду.

Сюй Цзяпин прекрасно знал, что Сун Цзицю и в мыслях не держал ничего подобного.

Его чувства к Сун Цзицю были крайне сложными. Конечно, он испытывал угрызения совести из-за того, что Сун Цзицю столько лет страдал за него. Но когда человек оказывается на самом дне болота и едва цепляется за жизнь, ему необходимы сильные, бурные эмоции, чтобы просто продолжать дышать.

Сюй Цзяпин хотел влачить жалкое существование, поэтому просто и подло определил свои чувства к Сун Цзицю как ненависть, а затем вполне закономерно извратил все его поступки.

Ненависть к Сун Цзицю, ненависть к бросившей его семье Сун, ненависть к удушающей семье Сюй.

Ненависть подпитывала его жизнь, не позволяя зачахнуть на пути взросления.

Сюй Цзяпин думал, что сейчас его взгляд наверняка похож на лужицу в глухую полночь, куда не проникает свет из тёмных закоулков — злость, зависть и всё самое отвратительное бурлило в глубине его глаз.

Кто же знал, что Сун Цзицю будет смотреть на него прямо, не отводя глаз, а потом поднимет зажатый в руке клевер и закроет ему обзор.

Перед глазами мгновенно возникла тень, а из-за неё донёсся лёгкий и мягкий голос:

— Сюй Цзяпин, ты видишь?

Сюй Цзяпин опешил:

— Что?

Сун Цзицю произнёс:

— Я закрываю тебе глаза, и ты больше не видишь света.

Сюй Цзяпин спросил:

— Что за бред ты несешь?

Сун Цзицю отвёл клевер в сторону.

Завеса тени исчезла, и зрение Сюй Цзяпина снова стало чётким. Лицо Сун Цзицю и струящийся позади него свет отразились в его глазах, словно оставляя там мягкий, едва заметный отблеск.

Сун Цзицю серьёзно сказал:

— Потому что солнце светит на тебя, и это ты излучаешь свет.

Лишь там, где есть свет, появляется и тень.

Поэтому не опускай руки, не оставайся во тьме, не будь вечно один и больше не рань себя.

Ведь вокруг столько людей, которые тебя любят.

Сюй Цзяпин вошёл в класс точно по звонку.

На парте лежала только что разданная тетрадь для сочинений, а в ящике по обыкновению громоздились маленькие подарки.

Сегодня Сюй Цзяпин совершил нечто невероятное: он не стал сгребать всё оптом в мусорное ведро, а принялся аккуратно разбирать вещи одну за другой.

Знакомого контейнера для еды среди них не оказалось.

Сюй Цзяпин знал, что какой-то глупец каждый день упорно и втайне от всех прятал коробку с завтраком в его парту, по вечерам украдкой уносил её домой, а на следующее утро покупал новую еду, чтобы снова положить внутрь — и так по кругу.

Просто умора.

Словно табличка с надписью «здесь нет трёхсот лянов серебра», соседний Цзицю никогда ничего не отправлял.

Это только Сун Цзицю казалось, что он действует незаметно и при этом так неуклюже и забавно врёт.

Раз уж человека перевели, Сун Цзяпин был уверен, что тот больше ничего приносить не станет.

Молча отодвинув подарки в сторону, он откинул стул и сел, бросив взгляд на Сун Цзицю, который сидел через один ряд от него, рядом с Юань Линем. Под просторной школьной формой у того была идеально прямая спина, а осанка казалась необыкновенно изящной.

Утреннее время отводилось для самостоятельного чтения. У Сюй Цзяпина не было материалов, но ради приличия он раскрыл первую страницу тетради для сочинений.

Сун Цзицю сдерживал порыв оглянуться назад.

Сегодня утром он специально попросил дворецкого больше не готовить две порции еды.

Сюй Цзяпин предпочёл бы оставаться полуголодным, но ни за что не стал бы есть принесённый им завтрак. В детстве ему пришлось испытать голод, а из-за бедной жизни в семье Сун Цзицю выработал хорошую привычку к бережливости. Ему было безумно жаль выбрасывать еду, поэтому каждый вечер он забирал её обратно домой и скармливал соседскому коту.

Пару дней назад его как раз застукал сосед: кот у соседа раздался вширь и стал круглым, как шар, после чего последовал суровый протест.

Поэтому он решил временно перестать носить еду — ровно до тех пор, пока соседский кот не похудеет.

Но у него уже вошло в привычку: если он не принесет хоть что-нибудь, его тело начинало зудеть от дискомфорта, поэтому он заменил еду на маленькую вещицу, которую искал очень долго. Интересно, догадается ли Сюй Цзяпин?

Если Сюй Цзяпин обнаружит её, но снова выбросит, тогда он...

Тогда он лично полезет в мусорное ведро и заберет её обратно!

Он повернул голову и непринужденно завёл разговор с Юань Линем, а сам краем глаза принялся следить за реакцией Сюй Цзяпина.

Кто-то любит розы, кто-то предпочитает жасмин, а Сюй Цзяпин больше всего любил клевер. В Жунчэне повсюду росли зарощи трёхлистного клевера, но отыскать среди них хотя бы парочку стебельков с четырьмя листочками удавалось крайне редко. Это было одно из немногих предпочтений, о которых Сюй Цзяпин говорил открыто.

http://bllate.org/book/31781/3880167