Готовый перевод What If I'm Pregnant With a Dragon Cub / Драконий приплод: Как выжить, если ты женат на чудовище: Глава 4

Глава 3

Справедливости ради, в человеческом облике тот дракон выглядел весьма внушительно и статно. Лу Цзин и сам был высокого роста, но незнакомец оказался ещё выше — под метр девяносто. Его сложение отличалось мощью и атлетизмом: ни капли лишнего жира, а мышцы на животе, ногах и руках были крепкими и словно налитыми взрывной силой. Короткие жёсткие волосы стояли торчком, словно маленькие иголочки. Соболиные брови, яркие глаза с чуть вытянутыми, приподнятыми к вискам уголками, чётко очерченные, словно высеченные резцом черты лица — всё в нём казалось острым, как клинок. Тонкие губы постоянно шевелились, произнося вещи, к которым Лу Цзин был совершенно не готов.

Когда дракон молчал, он выглядел грозно, сурово и вызывал невольное благоговение. Но стоило ему улыбнуться или открыть рот — особенно в присутствии Лу Цзина, — как от этого величественного образа не оставалось и следа, и в нём проступала какая-то неописуемая глупость. Приняв человеческий облик, он не сводил с Лу Цзина своих угольно-чёрных глаз, будто тот был не человеком, а достопримечательностью, на которую можно смотреть вечно.

Выслушав слова Лу Цзина, древний дракон с задержкой убрал рога и внимательно оглядел одежду, в которую тот был облачён.

— Я никогда не носил одежды, — сказал он, а затем, вполне уверенно добавив: — Тебе в ней неудобно, снимай давай? У тебя нет ни шерсти, ни чешуи, ну и ладно, не переживай. Кто посмеет посмеяться над тобой — я того съем.

Лу Цзин опустил взгляд на лишённый всякого стыда орган, выставленный драконом напоказ, и его лицо приняло странное выражение. Он невольно сравнил его со своим, и в глубине души внезапно всколыхнулось чувство собственной неполноценности.

— Кажется, и правда не очень удобно, — пробормотал древний дракон, почёсывая затылок и на полном серьёзе добавив: — Слишком опасно. Никакой защиты, легко пораниться.

Лу Цзин дёрнул уголком губ: не стоило ожидать от этого существа понимания таких вещей, как стыд.

— Ты можешь найти шкуры животных?

В нынешней ситуации шкура — единственный способ прикрыться.

— Шкуры? — Древний дракон перевёл взгляд на Сюн Мао, которого притащил сюда ранее.

Лу Цзин мгновенно считал в глазах дракона нескрываемое намерение пустить зверя на шкуру и поспешно воскликнул:

— Нет! Только не его!

Дракон озадаченно нахмурился.

Лу Цзина вдруг осенило, и он с недоверием спросил:

— Ты поймал его, чтобы отдать мне на обед?

— Угу, — дракон виновато посмотрел на него. — Ты же проголодался? Почему не ешь? Его мясо очень нежное и вкусное, я с таким трудом его добыл.

— Ты пробовал его? — Лицо Лу Цзина слегка изменилось.

Дракон пренебрежительно помотал головой:

— Оно слишком мелкое, даже зубы не набьёт.

Сюн Мао, который как раз начал приходить в себя, услышав эти слова, мгновенно застыл, вытянулся в струнку и замер, даже слегка приоткрытые глаза предпочёл поскорее закрыть.

Лу Цзин понял, что если позволить дракону и дальше разгуливать нагишом, его глаза рано или поздно не выдержат, а самое главное — его мужское достоинство пострадает самым серьёзным образом.

— Кроме него — любые другие шкуры подойдут, — Лу Цзин помолчал, а затем осторожно напомнил дракону о приличиях. Хотя тот и казался безобидным, Лу Цзин ещё не знал его характера и не решался на слишком резкие действия.

Дракон, не отрывая влюблённого взгляда от Лу Цзина, закивал. Ему всё казалось, что он никак не может налюбоваться, и руки так и тянулись погладить его.

Лу Цзин указал на выход из пещеры:

— Ты можешь поискать снаружи.

— О-о, — дракон не понял сути слов, но решил подчиниться. Он развернулся и зашагал к выходу. — Я скоро вернусь.

Стоило ему оказаться у входа, как он тут же обернулся огромным драконом и взмыл в небо, быстро скрывшись из виду.

Лу Цзин проводил его взглядом, прислонился спиной к стене и с облегчением выдохнул. Даже в человеческом облике это существо оказывало на него огромное давление. К тому же сам факт того, что исполинский грозный дракон способен принимать облик человека, был пугающим и ошеломляющим.

Пользуясь тем, что дракон улетел, Лу Цзин принялся обдумывать своё положение. Раньше он хотел сбежать как можно скорее, но теперь, убедившись, что дракон не собирается его съедать, он изменил свои планы.

Он ещё не знал, что происходит в Пещере Демонов. Если здесь обитают даже драконы, то, должно быть, есть и другие свирепые и опасные звери. В схватке с ними у него не было ни единого шанса. Оставаясь же здесь, он хотя бы временно находился в безопасности, что давало ему больше возможностей изучить это место и найти способ выбраться отсюда.

Поколебавшись всего пару секунд, Лу Цзин твёрдо решил остаться.

Придя к такому выводу, он подобрал яблоко, протёр его и продолжил есть. В конце концов, выжить — вот что сейчас важнее всего.

Однако стоило ему откусить кусочек, как Сюн Мао, всё это время притворявшийся без сознания, внезапно подскочил. Оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, он бросился наутёк, пытаясь застать Лу Цзина врасплох.

В мгновение ока Лу Цзин среагировал: он бросился вперёд и вцепился в заднюю лапу зверя. Сюн Мао как раз прыгнул, и рывок Лу Цзина остановил его в воздухе. Не давая зверю шанса опомниться, он изо всех сил дёрнул его на себя.

Сюн Мао, который был ранен и не ожидал от Лу Цзина такой прыти, со всего размаху ударился о каменную стену и рухнул на пол.

Лу Цзин быстро прижал его к земле и, глядя в дрожащие угольно-чёрные глаза, усмехнулся:

— Ты ведь понимаешь меня, верно? Что же это такое? Встретил своего спасителя и даже спасибо не скажешь?

Сюн Мао попытался вырваться и встать, но, к его удивлению, Лу Цзин, который был гораздо меньше него по размеру, удерживал его так, что он не мог даже пошевелиться.

Зверь открыл рот и выпалил целую тираду на языке, который Лу Цзин совершенно не понимал.

— …Не понимаю, — Лу Цзин замер. — Ты можешь принять человеческий облик и сказать это по-человечески?

Он видел, что дракон, обретая людской вид, начинал говорить свободно.

Сюн Мао испуганно забегал глазами, не решаясь посмотреть на Лу Цзина.

— Если ты понимаешь меня, то ты явно не обычный Сюн Мао, — продолжил Лу Цзин. — У меня много вопросов, и если бы не я, ты бы уже давно оказался в желудке того дракона. Ответить на пару вопросов своего спасителя — не такая уж сложная задача, верно?

Сюн Мао смотрел на него, и эмоции в его глазах были настолько сильными, что даже сквозь густой мех Лу Цзин отчётливо разглядел его нежелание и неловкость.

Затем Сюн Мао решительно замотал головой, вложив в это движение все свои силы.

— Не можешь или не хочешь? — Лу Цзин давно раскусил его. — Для того дракона ты — просто закуска. Ты ведь видел, как он относится ко мне. Думаешь, если я скажу ему, что хочу попробовать мясо Сюн Мао, он не нарежет тебя тонкими ломтиками и не поднесёт мне на тарелочке? И даже не пытайся сбежать. При такой разнице в силе, если сможешь ускользнуть — я сменю фамилию. Так что будь послушным, ответь на мои вопросы, и можешь спокойно грызть свой бамбук там в углу. Я даже гарантирую, что тот дракон больше не будет угрожать твоей жизни.

Лу Цзин действовал методом кнута и пряника, и это сработало. Сюн Мао всё ещё хотел жить, поэтому, несмотря на крайнюю неприязнь, с обиженным и страдальческим видом он принял человеческий облик.

В облике человека Сюн Мао выглядел пухлым подростком лет пятнадцати-шестнадцати. Его лицо с округлыми чертами казалось по-детски неловким и милым.

В отличие от бесстыдного дракона, он, приняв человеческий вид, тут же сжался в комочек, прикрыв руками всё, что нужно.

Лу Цзин с изумлением обнаружил, что мальчик плачет. Он всхлипывал и вытирал слёзы, словно накопил в себе столько обид, что им не было конца.

Лу Цзин на мгновение онемел, размышляя: неужели он вёл себя так агрессивно? Он ведь даже пальцем его не тронул, так зачем же так убиваться? Словно это он его только что обидел.

Когда мальчик поднял глаза и увидел Лу Цзина, его охватила ещё большая ярость и отчаяние. Указав на него пальцем, он звонко выкрикнул:

— И не думай принуждать меня! Я никогда тебя не полюблю!

— А? — лицо Лу Цзина выражало полное непонимание того, что происходит в этом мире.

— Не думай, что раз ты спас меня и угрожаешь моей жизнью, я пойду у тебя на поводу, — мальчик вскинул голову, приняв героический вид, будто предпочитал смерть унижению. — Отказать тебе — верная смерть, а отбивать супруга у господина Лун И — тем более смерть. В любом случае, конец один.

— Его зовут Лун И? — пробормотал Лу Цзин, не спеша подойдя к подростку и внезапно щёлкнув его по лбу: — Ты что мелешь? Кто на тебя заглядывался? Успокойся, у меня не настолько плохой вкус.— Я предпочитаю самок.

— Я, знаешь ли, тоже на тебя не претендую. — Лу Цзин с улыбкой посмотрел на юношу. — Как тебя зовут?

— Сюн Мао, ты же и так знаешь, — с крайним недоумением ответил Сюн Мао. — Раз я тебе не нравлюсь, так зачем же ты всё время заставлял меня принимать человеческий облик?

— Я же говорил: просто хотел задать пару вопросов, а твои слова я всё равно не понимал.

Сюн Мао никак не ожидал, что Лу Цзин окажется настолько невежественным. Подавленно и уныло он проговорил:

— Откуда ты вообще взялся, если не знаешь даже элементарных вещей? Все существа на Континент Шиянь способны принимать человеческий облик, но шанс этот выпадает лишь раз в жизни. Обычно в людей превращаются ради будущей пары. Если я тебе не нравлюсь, зачем заставлял принимать человеческий облик? Лорд Лун И решит, что я хочу составить ему конкуренцию!

— ...

Лу Цзин и впрямь не предполагал, что здесь существуют подобные правила. Он ведь действительно хотел всего лишь задать Сюн Мао несколько вопросов:

— Выходит, Лун И внезапно обратился в человека из-за того, что...?

— Он собирается стать твоей парой!

Лу Цзин резко схватился за стену:

— У меня внезапно голова закружилась.

— Быть парой лорда Лун И — великая честь для тебя. Все здешние земли принадлежат ему, и в будущем ни один зверь больше не посмеет тебя задирать.

Лу Цзин не переставал удивляться простодушию Сюн Мао:

— Он вообще-то собрался тебя съесть, а ты ещё и заступаешься за него.

— Значит, я слишком слаб, — Сюн Мао опустил голову, и его внезапно настигли горькие воспоминания. — И что теперь делать? Я подвел папу и маму, я не могу найти себе пару, и теперь род больших панд вымрет! Папа с мамой всё ждали, когда у меня появится маленький медвежонок, а теперь из этого ничего не выйдет. Я виноват перед папой и мамой, я останусь одинокой пандой на всю жизнь, и какой тогда вообще смысл жить дальше!

Не оживший, что так подставит Сюн Мао, Лу Цзин помолчал немного, а затем утешил его:

— С чего бы тебе оставаться одиноким всю жизнь? Побольше амбиций, хорошо? Ты можешь найти медведицу или отыскать такого человека, как я.

От этих слов Сюн Мао лишь еще сильнее впал в отчаяние:

— Если бы на континенте оставались другие большие панды, разве ходил бы я до сих пор холостяком? Я — последняя панда на всем континенте, не считая моих папы и мамы, а ты — единственный человек. Где мне еще кого-то искать? У меня совсем нет надежды!

— Тебе и вправду не повезло, — сочувственно погладил Сюн Мао по голове Лу Цзин.

Сюн Мао тяжело кивнул и, не сдержавшись, снова обхватил голову руками и горько заплакал.

Лу Цзин присел на корточки, погрыз немного яблоко, о чем-то задумался и вдруг обольстительно произнес:

— На самом деле всё еще не так безнадежно. Я знаю место, где обитает множество больших панд и людей, и там ты сможешь совершенно свободно выбрать себе пару по душе.

Сюн Мао, только что горько рыдавший, резко поднял голову и с надеждой переспросил:

— Ты правду говоришь?

— Ну конечно, — Лу Цзин посмотрел на Сюн Мао и улыбнулся уголками губ, точь-в-точь как хитрая лисица. — Панды в наших краях невероятно милые и выглядят точь-в-точь как ты. К тому же их никто не обижает, они — национальное достояние. Ты понимаешь, что значит национальное достояние? Это значит, что они главные, все должны им уступать, не нужно ни работать, ни охотиться — каждый день можно есть свежайший бамбук, спать в самых удобных домах, а за тобой еще и ухаживают: чешут спинку, моют, делают массаж. Чего ни пожелаешь — всё будет!

Сюн Мао мгновенно утер слезы, словно заново родившись на свет:

— А самки больших панд там есть?

— Конечно есть.

— Я иду! — возбужденно вскочил на ноги Сюн Мао. — Я найду себе самку большой панды и рожу целую стаю медвежат!

— Только я знаю дорогу в то место, — Лу Цзин скосил глаза на Сюн Мао, легко поймав падающую сверху грушу. — Если хочешь взять в жены любимую самку большой панды, придется во всем меня слушаться, понял?

Услышав издалека грозный рык дракона, Сюн Мао испуганно тут же вернулся в свой истинный облик и принялся умолять Лу Цзина ни в коем случае не упоминать, что он принимал человеческий облик, иначе лорд Лун И непременно содерет с него шкуру большой панды.

Как раз перед возвращением Лун И в пещеру Лу Цзин успел расспросить обо всем, что его интересовало.

Пещеру Демонов местные обитатели называли Континент Шиянь, и этот континент делился на три владения: одно принадлежало Лун И, второе — Цюнци, а третьим владел Фэнхуан.

Сюн Мао ничего не знал о проходе в иной мир, о котором упоминал Лу Цзин, но зато пояснил, что язык на континенте, по сути, общий и выучить его очень легко — он с радостью всему обучит Лу Цзина, лишь бы лорд Лун И не узнал об этом.

Вскоре Лун И вернулся, притащив с собой цельную тигриную шкуру.

Войдя в пещеру, он обратился в человека и нетерпеливо протянул шкуру Лу Цзину.

Шкура казалась больше обычных тигриных шкур и могла бы укутать Лу Цзина с ног до головы. После всего услышанного от Сюн Мао Лу Цзин испытывал к Лун И крайне сложные и противоречивые чувства.

Он никак не ожидал, что едва избавившись от угрозы для собственной жизни, ему тут же придется переживать за собственную невинность.

Но больше всего Лу Цзина поражало то, что он совершенно не мог понять, чем именно он так приглянулся Лун И.

Нельзя ли озвучить это вслух, чтобы он мог всё исправить?

— Я не умею, — Лун И глубоко и любовно посмотрел на Лу Цзина. — Помоги мне.

— ...

Кому суждено жить под низким навесом, тот вынужден склонять голову. Посопротивлявшись пару секунд, Лу Цзин всё же сдался и, подойдя ближе, принял тигриную шкуру из рук Лун И.

Шкура оказалась тяжеленной, Лу Цзину стоило немалых трудов просто удерживать её в руках, но выделана она была на удивление чисто. Такой огромный кусок шкуры был избыточен, к тому же массивная голова лишь мешала, и Лу Цзин сообразил, что нужно непременно найти чем отрезать голову, оставив лишь среднюю часть — так её было бы и легче носить, и тело удачно прикрывало.

Однако, как ни шарил Лу Цзин по всей пещере, он не смог отыскать никаких режущих инструментов. Попытавшись порвать шкуру руками, он обнаружил, что та на редкость прочна и разорвать её невозможно в принципе.

Пока он ломал над этим голову, наблюдавлий за ним Лун И внезапно выхватил шкуру, уточнил у Лу Цзина, каких именно изменений тот добивается, и одним быстрым, ловким движением оторвал тигриную голову.

Не знай Лу Цзин заранее о прочности тигриной шкуры, он бы подумал, что Лун И разрывает хрупкий кочан пекинской капусты.

В ту же секунду Лу Цзин испытал легкий шок, у него даже затылок онемел: он с новой силой осознал всю пропасть в силе между ним и Лун И. Великий демон есть великий демон, связываться с ним себе дороже, так что лучше послушно прикинуться тише воды и не бросать вызов авторитету могущественного монстра.

Мысленно вздохнув и смирившись со своей участью, Лу Цзин взял обрезанную Лун И шкуру и протянул руки вокруг талии Лун И, чтобы зафиксировать её на месте. Из-за выбранной позы Лу Цзин оказался чудовищно близко к Лун И — издалека и вовсе могло показаться, что он нежно обнимает того.

При этом Лу Цзин неминуемо касался тела Лун И, и даже этих легких прикосновений хватало, чтобы ощутить мощную, пружинистую силу крепких мышц под кожей, казалось, источавшую скрытую угрозу сквозь каждый сантиметр плоти.

Всякие мысли Лу Цзина сводились лишь к тому, чтобы поскорее покончить с этим и держаться от Лун И подальше.

А вот Лун И, напротив, упивался столь близким соседством с Лу Цзином.

Он явственно ощущал запах Лу Цзина, чувствовал нежность его кожи, а стоило опустить взгляд — перед глазами представал прелестный, белоснежный профиль, изящная, словно лебяжья шейка, шея... каждая деталь так и манила, заставляя сердце биться чаще.

Любуясь им, Лун И почувствовал, как в груди что-то резко натянулось и оборвалось: не удержавшись, он подался вперед и легонько коснулся губами щеки Лу Цзина.

Прикосновение обожгло сладостной, трепетной дрожью, мгновенно растекшейся от губ прямо к сердцу. Лун И вдруг ощутил, как внизу живота запылал яростный огонь, разгорающийся всё сильнее и ярче, так что обуздать его уже не представлялось возможным.

Лун И даже слегка растерялся: до периода течки еще далеко, с чего бы ему испытывать подобные чувства?

Поцелуй Лун И был настолько быстрым, что Лу Цзин даже сообразить ничего не успел. Он замер на месте, а в голове у него набатом крутилось лишь одно: его только что бессовестно облапали. Известный своим нравом око за око, зуб за зуб, он никогда и никому не позволял подобных вольностей.

Из-за внезапного оцепенения Лу Цзина удерживаемый им край шкуры выскользнул из пальцев, вся тяжелая шкура разом соскользнула вниз, и когда Лу Цзин опомнился и попытался её подхватить, было уже поздно.

Шкура полностью упала на землю, но сам Лу Цзин так и замер в согнутой позе — его кончик носа оказался аккуратно напротив грозного, не прикрытого ничем мужского достоинства Лун И, поражавшего воображение своими внушительными размерами.

http://bllate.org/book/31764/3878474