Готовый перевод How to Deal With a Fox Spirit Talent in Infinite Flow / Бесконечный поток: Как выжить с талантом «Лисий дух»?: Глава 16

Тот удар ногой, отбросивший стражника, судя по всему, и создал всю отдачу. Чжоу Чжичжи ошеломленно смотрела на мужчину, мгновенно оказавшегося перед Бай Уцзэ, — не прошло и нескольких ударов, как тот, с мечом в руке, уже пластом лежал на земле. А уж этот финальный пинок! Человек отлетел метров на пять и подняться был уже не в силах.

Она уж было подумала, что на этом крутые боевые сцены закончились, но тут Чэнь Шиле, словно поддавшись какому-то легкому толкушу, с невероятной скоростью сам растянулся на земле. И следом началось зрелище покруче: он умудрился загрести брата Уцзэ правой рукой прямо в охапку! И вот так, весьма уютно устроившись, они завалились прямо на землю!

Чжоу Чжичжи скрипнула зубами: бесстыдник!

Бай Уцзэ, пока не приземлился, пребывал в полном ступоре. По идее, ну никак не мог Чэнь Шиле упасть первым, но на деле выходило, что он сам лежит на этом парне в самом удобном виде. Только рука, вцепившаяся в чужое плечо, еще не разжалась — она чуть запылилась, а вот всё остальное осталось абсолютно чистым.

Бай Уцзэ на мгновение замер. Стоило ему приподнять голову, как он тут же упирался взглядом в лицо мужчины. Горький опыт последних дней отучил его смотреть людям в глаза, так что он просто опустил голову и поднялся. Внутри всё еще бушевало остаточное эхо пережитого страха, и он с некоторым смущением пробормотал: — Спасибо тебе.

Чэнь Шиле бесцеремонно шарил по нему взглядом, пока тот наконец не замер на одной точке, и протянул неторопливо: — Не стоит. Среди товарищей помогать друг другу — это само собой разумеется.

Бай Уцзэ, сложив ладони крест-накрест, отряхнулся. И тут же заметил, как поверженный на землю человек бесстыдно протягивает к нему руку. На теле того не было ни единой царапины, но он до неприличия явно намекал, что его требуется поднять.

Бай Уцзэ с сомнением покосился на эту руку и, глубоко вздохнув, уже собрался было протянуть свою, но мужчина, словно разгадав его метания, мгновенно убрал ее, уперся в землю и поднялся сам. Он небрежно стряхнул с одежды пыль и улыбнулся, сощурив глаза, однако его темный взгляд неотрывно преследовал зрачки Бай Уцзэ.

— Я спас тебя вовсе не за тем, чтобы чего-то требовать. Если тебе не нравится, мог просто отказаться.

Под этим обжигающим взглядом Бай Уцзэ смущенно отвел глаза, но всё же едва заметно кивнул, тронул губы подобием улыбки и тихонько произнес: — Угу.

Чжоу Чжичжи со стороны наблюдала за их переглядываниями, гадая про себя, с каких это пор они успели так сблизиться, да еще и разыгрывают тут перед ней сценку с героем, спасшим... эм, ну, наверное, это можно так назвать, героем, спасшим красавицу. И ведь теперь еще и отступили в сторону, о чем-то шепчась.

Зато Ли Иншан, проявив изрядную гуманность, отправилась разгребать последствия. Достав припасенную веревку, она туго-натуго скрутила стражника. Чжоу Чжичжи отвернулась, переставая пялиться на парочку, и со стуком каблуков побежала помогать сестрице Шан.

Связанный мужчина быстро перестал брыкаться. Повернув голову в сторону алтаря, он невидящим, полным скорби взглядом уставился на Шу Угуй, которая сидела, поджав ноги, и играла собственными пальцами, не мигая ни единой секунды.

Бай Уцзэ, убедившись, что со всей мелкой суетой покончено, поспешно перевел взгляд на тех немногих, кто всё еще сохранял рассудок. В задании фигурировало четыре человека, а правила гласили, что двое уже завершили свой путь — то есть стражник тоже оказался грешником.

Кто же остался?

Бай Уцзэ посмотрел на Ли Иншан, стоявшую возле стражника, и на Чжоу Чжичжи, которая прыгала неподалеку, продолжая безостановочно пилить поверженного врага нотациями. Вывод напрашивался сам собой. Оставались только они двое: ведьма, отвечающая за уничтожение людей путем повешения и сожжения, и охотник, молчаливо оказывавший помощь.

Но... неужели ведьме придется самой лезть в петлю?

Бай Уцзэ нахмурился. Какая разница между этим и прямым призывом к самоубийству?

А на охотнице какой грех?

Чэнь Шиле, стоя рядом с ним, свистнул и, перехватив взгляды Ли Иншан и Чжоу Чжичжи, небрежно бросил:

— Пошли, пора заняться вашим судом.

Глава 16

Услышав это, Чжоу Чжичжи в изумлении подалась вперед, ткнула в себя пальцем и раскрыла рот:

— А? Судить нас? С чего это вдруг?

Вид у нее при этом был совершенно растерянный и глупый.

Чэнь Шиле и Бай Уцзэ двинулись к ним. Услышав шум, связанный по рукам и ногам серебряноволосый мужчина повернул голову в другую сторону и насмешливо фыркнул: — Судить? Да какое вы имеете право нас судить? Жрец дала нам силу, разве не положено платить за это цену? — Он перевел взгляд на приближающегося Чэнь Шиле, и в его глазах вспыхнула неприкрытая враждебность. — А ты... дерешься неплохо, даже отбил его у меня. Только вот раньше я тебя здесь отродясь не видел. Ты откуда вообще взялся?

Взгляд Чэнь Шиле скользнул по лицу лежащего на спине мужчины легко и поверхностно, не задержавшись и на секунду: — Угу.

От столь уклончивого ответа даже Бай Уцзэ не удержался и бросил на него косой взгляд, в ответ на который получил вопросительно приподнятую бровь — вид у парня был такой, будто он спрашивал: а что не так с моим ответом? Всё же нормально.

Бай Уцзэ быстро отвернулся, еле сдерживая улыбку.

Ощущение было такое, будто тот рассказывает дурацкие шутки.

Вскоре к нему вернулось прежнее невозмутимое выражение лица, и он ровным голосом поделился со всеми своими рассуждениями:

— Думаю, нам действительно стоит подумать, как завершить оставшиеся задачи. Вы все наверняка слышали: прогресс игры выполнен наполовину, то есть осталось еще двое. А судя по правилам, вероятность того, что это вы обе, выше всего. — Он сделал паузу и продолжил с предельной четкостью: — Сейчас больше всего смущает одно: если виновата охотница, в чем же ее грех?

Дойдя до этой фразы, Чжоу Чжичжи изобразила на лице максимум искренности. Ее круглые глаза расширились еще сильнее, и она закивала: — Вот-вот, правда! В чем моя вина?

Ли Иншан не стала спорить со словами Бай Уцзэ, лишь опасно и осторожно указала на мужчину, только что сбившего стражника ударом ноги: — А... может, это он?

Чэнь Шиле опустил веки и посмотрел на вытянутый палец сверху вниз. Выражение его лица не изменилось, но голос прозвучал холодно, с едва уловимой ноткой раздражения: — У охотницы, конечно, есть грех. Она была сообщницей ведьмы в убийствах. Ты вот сама — человек полицейской профессии, ну-ка объясни, в чем ее вина?

Лицо Ли Иншан слегка помрачнело. Она лишь подогнула пальцы и, хотя тон ее был скверным, возразить не смогла: — Ну так скажи мне, как ей искупить вину?

Чэнь Шиле ответил с абсолютным равнодушием: — Какая участь постигла тех, кому она помогала, такая же постигнет и ее.

Улыбка сошла с лиц не только Ли Иншан, но и Чжоу Чжичжи.

Но тут посчастливилось раздаться смеху — все опустили головы и увидели, что смеется тот самый связанный серебряноволосый мужчина.

Ли Иншан нахмурилась: — Чего ты ржешь?

Мужчина хохотал еще добрых пару минут, пока не зашелся в безумном истеричном припадке, аж до слез в уголках глаз: — Вы, ребята, в последние дни просто умора. Какой-то суд, наказание... Да еще какого-то чужака из деревни притащили, чтобы он убил душу жреца. — Он свел брови, поднимая взгляд на Ли Иншан, и в его голосе зазвучала ядовитая обида: — А вы, госпожа ведьма? С каких это пор вы тоже с ними связались? Неужели всё, что есть у вас и вашей маленькой помощницы, даровано не жрецом? Без госпожи ведьмы вы бы обе смогли так славно жить вместе?

Ли Иншан и Чжоу Чжичжи переглянулись, в их глазах мелькнуло недоумение: жить вместе? Это еще что значит?

Чэнь Шиле, решив не упускать зрелище и подогреть интерес, вставил свое слово: — Смотрю я на них, и кажется мне, что отношения у них точно такие же, как у тебя с этим жрецом.

Услышав это, мужчина, на удивление, не стал огрызаться, а лишь горько усмехнулся: — Госпожа жрец и я... мы никак не связаны. Это я сам всем сердцем тянулся к ней. А эти две? Если бы не помощь госпожи жреца, их бы уже давным-давно заживо поджарили на костре! Разве смогли бы они сейчас вот так предавать какого-то чужака из деревни?

Поджарили на костре? А зачем тогда нужна виселица? — Бай Уцзэ, едва задав этот вопрос, мгновенно словно бы что-то сообразил. — Неужели...

Взгляд мужчины потемнел: — Ты угадал. Человек висит на виселице, а огонь в то же время ползет вверх по пропитанной алкоголем одежде. Только так можно уничтожить жертву. Госпожа жрец говорила: нам нужен идеальный дар. Разве мы в чем-то не правы? С какой стати вы нас судите?

Получив нужный ответ, Бай Уцзэ больше не стал обращать на него внимания. Солнце неуклонно клонилось к закату, и он почувствовал легкую тревогу, словно перед самым дедлайном.

— Хватит с ним возиться, пойдемте выполнять задание.

Чжоу Чжичжи нерешительно кивнула и поплелась следом, но вскоре не выдержала и жалобно заныла: — Брат Уцзэ, и что нам теперь делать с этим заданием? Неужели и вправду придется, как говорил тот мужик, вешаться, да еще и гореть в огне? Это же не искупление грехов, это убийство!

У самого Бай Уцзэ на душе тоже скребли кошки.

Чжоу Чжичжи была права: если всё обстоит так, как только что описал этот тип — то есть их ждут и петля, и огонь, — им обоим не выжить.

Бай Уцзэ потер виски. В этой цепочке определенно оставались какие-то детали, ускользнувшие от его внимания. Похоже, придется перетряхнуть всё с самого начала.

Обнаружив, что у жреца возникли порочные помыслы, они получили задание «искупление грехов грешников». Исходя из этого, логика подсказывала, что метод искупления для самой жрицы — принести в жертву собственную душу в расплату за то, что она без разбору жертвовала чужими душами. Но вот завершение задачи стражника поставило его в тупик: поведение стражника выглядело странно, и в нем прослеживалась лишь глубокая привязанность к жрице, которую никак не удавалось увязать с чистой «любовью».

Когда жрица принесла в жертву собственную душу, первой реакцией стражника стало желание отомстить — он схватил меч и пошел убивать, но в самый момент замаха вдруг прозвучало сообщение, что его искупление завершено.

Разве можно считать это искуплением? Чем он пожертвовал?

Бай Уцзэ опустил глаза и молчал. Столь сложные чувства давались ему с трудом.

В его собственной жизни самые прочные связи строились на взаимной выгоде, и эти чуждые ему эмоции впервые заставили его почувствовать растерянность.

Он закусил губу и в конце концов решил спросить напрямую: — У меня есть вопрос. Почему стражнику удалось успешно искупить грех?

Тут даже Ли Иншан не выдержала и повернулась к нему: — Ты что, правда не понимаешь?

Бай Уцзэ в ответ на такое недоумение растерялся: — Чего понимать?

Окинув его взглядом, полным изумления, Ли Иншан принялась терпеливо объяснять: — Стражник ведь безумно любит жрицу. А любить ее — значит любить и ее душу, так что...

Бай Уцзэ перестал понимать ее уже на первых словах: — Стражник любит жрицу? Разве это не была вера?

Услышав это, Чжоу Чжичжи разинула рот: — Вера во что? Вера в жрицу... Ой? А ведь, кажется, тоже логично? — Старшеклассница, чье мышление легко увязалось за чужой нитью рассуждений, продолжила развивать мысль Бай Уцзэ: — Раз жрица была для него верой всю жизнь, то, увидев, как она лишилась своей направляющей души, он лишился опоры и сбрендил от желания отомстить.

http://bllate.org/book/31742/3875435