Готовый перевод My Wife Rebels / Жена-бунтарка: Глава 16

Глава пятнадцатая: Человеческие сердца

С великим трудом добившись того, чтобы настроение Цзи Фусиня немного улучшилось, Янь Цанлин тут же велел принести еду, подходящую для него. Уточнив предпочтения Цзи Фусиня, он помог ему приподняться и начал кормить его с ложечки. Поскольку полноценно общаться с Цзи Фусинем было невозможно, Янь Цанлину, волей-неволей, пришлось сделать Лэ Ци посредником, чтобы тот пересказывал его слова. За это он не раз удостоился презрительных взглядов от Лэ Ци.

Во время кормления Цзи Фусинь всё ещё выглядел недовольным, глаза его были закрыты. Он открывал рот, когда ложка подносилась к губам, и совершенно не обращал внимания на Янь Цанлина. Лишь когда Лэ Ци иногда делал замечание, что Янь Цанлин торопится, Цзи Фусинь открывал глаза и понимающе кивал Лэ Ци. Такое поведение не позволяло Янь Цанлину ни вспылить, ни успокоиться.

Янь Цанлин был крайне обескуражен. В конце концов, это была его вина, и то, что Цзи Фусинь просто игнорировал его, уже было великой милостью — никто не станет пребывать в хорошем расположении духа, если его продержат голодным большую часть дня. Он бросил взгляд на Цзи Фусиня, поспешно собрался с духом и начал прислуживать с удвоенной осторожностью, опасаясь, что любое резкое движение вновь вызовет у того недовольство.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Поразмыслив, Янь Цанлин вдруг весело рассмеялся и принялся рассказывать о том, как сегодня разыграл хозяйку Павильона Пиньфан. Войдя в раж, он позабыл о приличиях и начал комично жестикулировать. Сначала Цзи Фусинь слушал молча, не открывая глаз, но заразительный смех Янь Цанлина заставил его украдкой приоткрыть один глаз. Поймав на себе взгляд, он тут же зажмурился снова. Повторив так несколько раз, он наконец не устоял перед искушением, полностью открыл глаза и с улыбкой наблюдал, как Янь Цанлин танцует и без умолку разглагольствует, чуть не поперхнувшись едой от смеха.

Редко доводилось видеть Цзи Фусиня в таком хорошем настроении, и камень, лежавший на сердце у Янь Цанлина, словно отвалился. Он просиял и принялся играть сразу несколько ролей: то изображал перепуганную хозяйку, то грозного князя, пугающего других. Цзи Фусинь смеялся всё искреннее, пока, наконец, не разразился звонким смехом.

При виде улыбки Цзи Фусиня Янь Цанлин едва не лишился рассудка от восторга. Цзи Фусинь обладал поразительной красотой, и когда он улыбался, от него было невозможно оторвать глаз. К счастью, Янь Цанлин был человеком честным и всегда питал к Цзи Фусиню лишь глубокое почтение, не допуская ни единой дурной мысли. Именно благодаря этому уважению сердце Цзи Фусиня понемногу оттаивало.

Лэ Ци всё это время стоял позади Янь Цанлина. Он не разделял веселья от выходок Янь Цанлина, а лишь опустил голову, спрятав глаза под растрёпанными длинными волосами — их выражение было затуманенным и нечитаемым.

Цзи Фусинь, обладавший проницательным умом, лишь взглянув, почувствовал, что с Лэ Ци что-то не так. Его брови слегка нахмурились. Он перевел взгляд на всё ещё болтающего Янь Цанлина и слегка приоткрыл губы, словно хотел о чем-то предупредить, но, заметив присутствие Лэ Ци, благоразумно промолчал.

Когда Янь Цанлин упомянул, что использовал план, подсказанный Цзи Фусинем, чтобы разделаться с Цин Бо и Мэн Жун, он так развеселился, что расхохотался в голос и, позабыв о манерах, хлопнул Цзи Фусиня по плечу. Тот был настолько слаб, что едва не выплюнул проглоченную пищу.

Заметив гневный взгляд Цзи Фусиня, Янь Цанлин запоздало осознал, что натворил. Он смущенно рассмеялся и принялся оправдываться, смягчая тон: Прости… прости, я привык в армии. Там одни грубияны, кожа толстая, удары держат, вот я и…

Цзи Фусинь ничего не ответил, лишь пристально смотрел на Янь Цанлина, и этот взгляд, полный упрека, низверг того в бездну раскаяния. Янь Цанлин кашлянул и, словно озаренный внезапной догадкой, послушно сел на край стула и осторожно спросил: Может, мне размять тебе плечи?

Цзи Фусинь закрыл глаза и отвернулся, но за то время, что они провели вместе, Янь Цанлин уже научился понимать его согласие.

Янь Цанлин бережно положил руки на худые плечи Цзи Фусиня, осторожно разминая место, куда он только что ударил, а затем прошелся и по соседним участкам. За годы военных походов он сам не раз страдал от болей в пояснице, поэтому выучил несколько приемов у армейского лекаря. В свободное время он часто массировал себя и товарищей, и даже его приемный отец хвалил его технику. И вот, после нескольких движений, Цзи Фусинь издал довольное мычание.

Видя, что благодетель доволен, Янь Цанлин словно увидел свет в конце тоннеля. Он понял, как можно задобрить Цзи Фусиня, если вдруг опять натворит чего-то лишнего. С этой мыслью он принялся массировать с ещё большим усердием, а затем, вспомнив про руки и ноги Цзи Фусиня, принялся разминать и их, заодно велев Лэ Ци принести лекарство, чтобы сразу же его нанести.

Однако Лэ Ци принес не только мазь для наружного применения, но и одну пилюлю.

Старший брат велел передать тебе, — буркнул Лэ Ци. Он не любил Янь Цанлина, и его лицо было сердитым и угрюмым.

Что это? — Янь Цанлин с недоумением взглянул на него.

Старший брат сказал, что это противоядие от Ночного Кошмара.

Ночной Кошмар? Ах, точно! — Янь Цанлин вспомнил, как разыграл спектакль с Лэ Цзыю, чтобы выманить противоядие. Сердце его радостно забилось. Он тут же взял лекарство и хотел было поднести к губам Цзи Фусиня, но в последний момент остановился. Достав из-за пазухи шелковый платок, он завернул в него пилюлю и протянул Лэ Ци: Пусть Лекарь Ван проверит это лекарство. Убедимся, что это точно противоядие, а потом решим.

М-м, — Лэ Ци взял сверток и вышел за дверь.

Цзи Фусинь всё это время молчал, но его глаза, ясные, как у судьи в зале суда, подмечали каждое осторожное движение Янь Цанлина. Когда тот подошел с извинениями, он лишь кивнул, не выразив своего отношения. Подняв голову и взглянув на улицу, он приоткрыл губы и спросил: Лэ Ци ушел?

Янь Цанлин, некоторое время изучая движение его губ, наконец понял и ответил: Да, я отправил его по делам. А что такое?

Цзи Фусинь слегка нахмурился, тихонько кашлянул и беззвучно произнес два слова: Будь осторожен.

Янь Цанлин опешил от столь неожиданного предупреждения, но, будучи человеком неглупым, тут же осенился догадкой: Ты имеешь в виду — остерегаться Лэ Ци? Но ведь он за тобой присматривает, неужели ты подозреваешь его…

Цзи Фусинь бросил на него косой взгляд, в котором читалось недовольство его непонятливостью, и снова закрыл глаза.

Это поведение сбило Янь Цанлина с толку, но, нахмурившись и поразмыслив, он внезапно всё понял. Вскрикнув от досады, он выскочил из павильона.

Перехватив Лэ Цзыю, который снаружи отгонял комаров, он, переведя дух, спросил: Где Лэ Ци?

Лэ Цзыю озадаченно указал направо: Лэ Ци пошел искать Лекаря Вана.

Искать, черта с два! — в сердцах выругался Янь Цанлин. — Он же дорогу не знает! Скорее иди за ним! Нет, стой! Иди в Павильон Пиньфан и охраняй Цин Бо и Мэн Жун!

Услышав это, Лэ Цзыю понял, что дело серьезное. Он посуровел, применил технику легкой поступи и, словно тень, перемахнул через стену Княжеской резиденции. Янь Цанлин тут же призвал людей, чтобы те искали Лэ Ци. Спустя недолгое время стало известно, что Лэ Ци действительно покинул резиденцию — стражники не стали его останавливать, так как Лэ Цзыю ранее отдал им соответствующие распоряжения.

Янь Цанлин, увлеченный рассказом о том, как разделался с Цин Бо, был настолько неосторожен, что проговорился, будто защищал её ради собственной выгоды. Он совсем забыл, как Лэ Ци ненавидит Цин Бо. Теперь Лэ Ци наверняка будет считать его сообщником Цин Бо, и их отношения станут ещё хуже.

Поняв, что из-за собственной оплошности лишь усугубил неприязнь Лэ Ци, Янь Цанлин схватился за голову. Изначально он притворялся, что хочет убить Лэ Ци, потому что раскусил его характер: независимый, но обделенный любовью. Поэтому, стоило кому-то проявить к Лэ Ци доброту, тот отвечал безграничной преданностью. Янь Цанлин понимал, что у Лэ Ци слишком буйный нрав, такой же, как у него самого, и они вряд ли уживутся. Лучше уж он сам побудет злодеем, оттолкнув Лэ Ци к великодушному Лэ Цзыю, чтобы тот его перевоспитал. Лэ Ци был отличным талантом в боевых искусствах, а в столь непростое время каждый боец был на вес золота.

Кто бы мог подумать, что роль злодея придется доиграть до конца.

Подавленный, Янь Цанлин вернулся в павильон. Увидев, как Цзи Фусинь зевает, он тут же забыл о своих тревогах и переключился на заботу о нем. Он подошел ближе и умыл Цзи Фусиня: Поздно уже, боюсь, ты простудишься в такую ночь. Завтра утром я снова тебя обмою, благодетель. Потерпи до утра.

Цзи Фусинь моргнул, показывая, что понял. От прикосновения теплой воды его потянуло в сон. Он прищурился, снова зевнул и легонько толкнул Янь Цанлина в плечо, показывая, что устал. Янь Цанлин поспешно помог ему лечь, подоткнул одеяло и задул свечи.

Тьма окутала комнату. Холодный лунный свет просочился сквозь решетку окна, разливаясь по душе. Сердце Янь Цанлина опустело, а тоска в этой темноте стала бесконечной.

Эх, — едва слышно вздохнул он, снова думая о Лэ Ци.

Кхе-кхе.

В ответ на его вздох раздался тихий кашель. Янь Цанлин замер, обернулся и в лунном свете увидел сияющие глаза Цзи Фусиня.

Благодетель, почему не спишь?

Цзи Фусинь покачал головой и, что было редкостью, спросил: У тебя на душе неспокойно?

Янь Цанлин замолчал. Глядя на Цзи Фусиня, он вдруг почувствовал спокойствие. Он сел обратно и выложил всё как есть: как использовал Цин Бо ради своей выгоды и как испортились его отношения с Лэ Ци. В конце он вновь объяснил, почему пока не может отомстить за Цзи Фусиня — ему всё ещё нужно использовать Цин Бо и Мэн Жун. Он чувствовал, что Цзи Фусинь поймет его поступки.

Он не ошибся. Цзи Фусинь действительно понял. Когда Янь Цанлин закончил, он едва заметно кивнул. По выражению его лица было трудно сказать, доволен он или разгневан, но точно можно было утверждать одно: Цзи Фусинь не сердился.

Напряжение в груди Янь Цанлина начало спадать. Выговорившись, он почувствовал себя гораздо лучше. Понимание, отразившееся в глазах Цзи Фусиня, вызвало у него чувство близости, словно Цзи Фусинь был его вторым «я», способным прочесть его мысли и осознать истинные намерения.

Спасибо, что понимаешь меня, — искренне произнес Янь Цанлин с сияющей улыбкой.

Цзи Фусинь кивнул и спросил: И что ты намерен делать?

Янь Цанлин потер переносицу и вздохнул: А что тут сделаешь? Буду действовать по обстоятельствам. В конце концов, ты здесь, так что Лэ Ци всё равно придется с тобой считаться.

Однако ответ Цзи Фусиня окатил его холодной водой: У меня с ним не самые лучшие отношения. То, что он за мной ухаживает — это проявление верности, а не уход — так, исполнение долга.

Янь Цанлин не нашелся что ответить. Виновником всего этого был он сам, и теперь ему оставалось только терпеть.

Впрочем… — добавил Цзи Фусинь.

Это «впрочем» заставило сердце Янь Цанлина вновь воспрянуть: Впрочем, что?

У меня есть способ заставить его изменить о тебе мнение.

Янь Цанлин обрадовался и придвинулся к самому краю кровати. С любопытством в глазах, словно прилежный ученик, он спросил: Какой же?

Ты человек толстокожий, пусть побьет тебя, и всё наладится.

…

http://bllate.org/book/31724/3872723