Готовый перевод Oh No! Trapped by Two Obsessive Younger Men / Осторожно: меня преследуют двое одержимых младшекурсников: Глава 3

Гу Яо бегло просмотрел меню и сказал: Я в этом не особо разбираюсь, давай ты, братец Уи.

Чего тут разбираться, названия же самые понятные. Чэнь Уи с недоумением посмотрел на меню, которое пододвинул Гу Яо: там красовались самые простые блюда вроде бритвенных моллюсков в масле, креветок с перцем и солью и свежего морского леща на пару. Быстро сделав заказ, он поднялся со своего места и последовал за официантом выбирать морепродукты.

Стоило Чэнь Уи отойти, как Гу Яо услышал, как кто-то окликнул его тихим и мягким голосом. Обернувшись, он увидел направляющегося к нему Су Цзяояна с робкой улыбкой на лице.

Гу Яо, разве ты не видел моё сообщение?

Гу Яо ответил: Видел.

Но отвечать не стал.

Выражение лица Су Цзяояна застыло, глаза тут же наполнились слезами: Я только вчера узнал, что Фу Чжиюань донимал тебя... Прости, я не думал, что так выйдет...

Су Цзяоян вечно выражался туманно и двусмысленно, да к тому же обожал увиваться за Гу Яо, из-за чего к Гу Яо и привязался этот бешеный пёс Фу Чжиюань.

Сначала Гу Яо думал, что это школьная травля, и несколько раз приходил на помощь, но узнав, что у Су Цзяояна и Фу Чжиюаня особые отношения и вмешиваться в это странно, перестал обращать на Су Цзяояна внимание.

Однако Су Цзяоян вечно норовил подойти. Чем чаще он искал с ним встречи, тем сильнее Фу Чжиюань приставал с придирками. Гу Яо чувствовал, что угодил в какую-то нелепую ситуацию, и старался держаться подальше, но никак не ожидал, что в университете они окажутся в том же городе.

Ты по какому-то делу? — спросил Гу Яо.

Я просто немного переживаю...

Не стоит.

Взгляд Гу Яо рассеянно скользнул по сторонам и как раз зацепился за возвращающегося Чэнь Уи.

На самом деле, если ты действительно не хочешь, чтобы Фу Чжиюань досаждал мне, мог бы реже появляться у меня на глаза. Ты же знаешь, из-за чего он ко мне цепляется. Гу Яо не желал больше тратить время на Су Цзяоян и высказался предельно прямо.

Вернувшись, Чэнь Уи увидел, что рядом с Гу Яо стоит хрупкий на вид юноша исключительной миловидности и красоты. Тот хмурился и о чём-то взволнованно говорил, в то время как Гу Яо сидел на стуле, даже не глядя на собеседника; с бесстрастным лицом он вылитый бессовестный начальник или негодяй-любовник.

Чэнь Уи уже засомневался, не исчез ли ему снова куда-нибудь на время, но взгляд Гу Яо уже встретился с ним и безошибочно выделил его в толпе.

Тогда Гу Яо бросил пару слов юноше, и тот мгновенно с заплаканным лицом развернулся и ушёл в полном опустошении.Чэнь Уи вернулся на своё место, чувствуя себя немного неловко, и машинально попытался разрядить обстановку. Вспомнив, что Гу Яо родом с севера и, должно быть, впервые приехал учиться на юг, он между делом завел разговор о местных обычаях и достопримечательностях города С. Если это можно было назвать разговором: по большей части говорил лишь один Чэнь Уи, а Гу Яо лишь изредка отвечал короткими фразами. После того как подали блюда, за столом воцарилась тишина.

Внезапно Гу Яо спросил: — Братец Уи, ты ведь учился здесь раньше?

Палочки для еды в руке Чэнь Уи слегка дрогнули, кусочек рыбы сорвался обратно на тарелку, но Чэнь Уи тут же подцепил его снова.

Взгляд Гу Яо упал на этот злосчастный кусок рыбы, и он договорил: — Просто ты выглядишь так, будто отлично знаком со школой.

— Знаком. Раньше я подрабатывал здесь, — ответил Чэнь Уи.

После этих слов оба умолкли. Помолчав какое-то время за едой, Гу Яо встал и направился в туалет. Прошло уже около десяти минут с тех пор, как Чэнь Уи закончил есть, отложил палочки и ответил на пару рабочих сообщений, а Гу Яо всё не возвращался.

Чэнь Уи пошел расплатиться по счёту и заглянул в уборную — в кабинетах Гу Яо не было. Напротив туалета уходил вглубь небольшой проход, ведущий к заброшенной необорудованной парковке. Сейчас на пляже был не самый час пик, и на парковке стояла абсолютная тишина, поэтому даже слабый доносившийся оттуда шум привлек внимание Чэнь Уи.

Петляя по проходам, Чэнь Уи, заглянув в отражение брошенного у стены старого оконного стекла, увидел, что Гу Яо зажали в углу несколько человек.Одного из них он узнал: того, кого в тот день в отдельном кабинете называли братом Фу. Гу Яо был заслонен несколькими людьми, так что можно было лишь смутно разглядеть его высокую фигуру. Доносился и чистый молодой мужской голос — парень сквозь слезы о чем-то умолял, слова звучали невнятно, но смысл, казалось, сводился к тому, чтобы эти люди не причиняли вреда Гу Яо из-за него.

Вырисовывалась типичная банальная драма о несчастной любовной треугольной связи. Чэнь Уи присмотрелся повнимательнее: ну конечно, это был тот самый миловидный парень, который только что поболтал с Гу Яо и куда-то убежал. Уцепившись за руку брата Фу, юноша горько рыдал, заливаясь слезами.

Чэнь Уи отправил пару сообщений, а когда снова поднял голову, то увидел, что брат Фу высвободил руку, резко ухватил парня за подбородок и, улыбаясь, но явно сквозь зубы, процедил: — Кроме как заступаться за него, твоя рот еще на что-то способен? Он что, и вправду так хорош, что ты до сих пор не можешь его забыть и примчался к нему через полгорода за моей спиной?!

Парень снова принялся всхлипывать и оправдываться, но брат Фу, похоже, избирательно выдергивал из контекста лишь то, что хотел услышать, после чего взрывался от ярости.

Чэнь Уи испытал такой испанский стыд, что аж поднял руку и потер мурашки на коже. В следующую секунду через зеленоватое стекло окна он встретился взглядом с Гу Яо.

Окруженный толпой, но выглядящий словно пушечное мясо на роли второстепенного персонажа, Гу Яо неизвестно когда заметил стеклянное окно в дальнем углу. Он уставился на отражение Чэнь Уи в стекле, а столкнувшись с ним взглядом, тут же равнодушно отвел глаза.Представление ещё не закончилось. Пока Чэнь Уи был занят отправкой и получением сообщений, братец Фу во всём разобрался, перевёл стрелки и набросился на Гу Яо, требуя, чтобы тот встал перед ним на колени и поклонился до земли.

В этот самый момент кто-то хлопнул Чэнь Уи по плечу. Обернувшись, он увидел Лу Бая, которого вызвал шквалом своих сообщений. Лу Бай перекинулся с Чэнь Уи многозначительными взглядами, затем чуть оттащил его в сторону и зашагал вперёд своими длинными ногами.

Картина из банальной любовной драмы в треугольнике внезапно превратилась в мирную прогулку народного полицейского после ужина, попутно пресекающего хулиганство.

Вернувшись за столик, Чэнь Уи вскоре дождался сообщения от Лу Бая, а вслед за ним вернулся и Гу Яо.

Посмотрев на Гу Яо, Чэнь Уи непринуждённо бросил:

— Вернулся?

— Спасибо. — Стоя у стола, Гу Яо процедил всего два слова.

Кто же знал, что у этого пареньца такое острое зрение — смог разглядеть его через разбитое стекло сквозь такую толпу.

Чэнь Уи даже не пытался скрывать, лишь улыбнулся и сказал:

— Да не за что, на моём месте любой бы позвал дядю-полицейского, стоило ему только это увидеть. Ну что, пошли?

Они вышли из закусочной под открытым небом и пересекли широкий пляж из белого песка.

Солнце уже клонилось к закату, ослепительное золотое сияние растекалось по вздымающимся волнам. Отдыхающих стало больше, и шум прибоя сливался с гамом толпы и музыкой далёкого оркестра.

В этом насыщенном и удивительно гармоничном шуме окружающей среды Чэнь Уи отчётливо расслышал слова Гу Яо:

— Брат Уи, ты ещё знаешь полицейских?

Чэнь Уи скосил взгляд на Гу Яо:

— Ага, друг детства.

Взглянув на темнеющее небо, Чэнь Уи осведомился:

— Слушай, у тебя есть какие-нибудь планы на вечер?

— Договорился встретиться с человеком, возле школы.

Чэнь Уи кивнул:

— Тогда я пойду? У меня вечером кое-какие дела.

— Хорошо.

Пройдя несколько шагов, Чэнь Уи оглянулся и увидел, что Гу Яо всё ещё стоит на прежнем месте и смотрит на него. Он снова напомнил:

— Я вернусь поздно, ты ключ от дома взял?

— Взял. Пока, брат Уи.

Чэнь Уи помахал рукой, развернулся и зашагал большими шагами.

По пути Чэнь Уи заехал в городской отдел общественной безопасности и нашёл Лу Бая в небольшой лапшичной по соседству.

— Хозяин, сдлайте ещё порцию говядины с пряностями и луком, острую самую малость, — крикнул Чэнь Уи, отодвигая стул и садясь напротив Лу Бая.

— Не скромничай, нам обоим ещё возвращаться на сверхурочную работу, — отозвался Лу Бай.

— Уж кто-кто, а товарищ полицейский может работать сверхурочно хоть всю ночь напролёт, пара минут погоды не сделают. — Чэнь Уи аккуратно расставил принесённые хозяином закуски. — Не могу же я заставлять тебя бегать просто так, хоть в знак благодарности угощу.

Хотя Лу Бай на словах и отнекивался, руками действовал без всякой скромности: утащив палочками несколько кусочков говяжьей голяшки, он посмотрел на Чэнь Уи и спросил:

— Они снова донимают тебя в последнее время?

Чэнь Уи покачал головой:

— Долги выплачены полностью, да и с самого начала не было никаких причин снова соваться ко мне.

— Твоё дело — далеко не из тех, где всё решается логикой и здравым смыслом.

Помолчав немного, Лу Бай снова спросил:

— А тот человек?

Чэнь Уи откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул и улыбнулся:

— Давно не виделся. Наверное, тоже угомонился.

Лу Бай, низко склонившись над миской с лапшой и шумно втягивая её, фыркнул носом:

— И лучше бы так. Если объявится снова — сразу мне звони.

— Угу. Кстати, что за история была с той шпаной? Чэнь Уи тогда ещё не знал, что эта так называемая шпана — всего лишь стая бешеных псов.

— Да любовные разборки. Один убегает, другой догоняет. В общем, ладно... Твоему младшему брату, похоже, крепко досталось по ошибке. Выбери время, посоветуйся с ним, как ему лучше себя обезопасить.

Чэнь Уи чуть приподнял брови и молча кивнул.

— С каких это пор у тебя завёлся младший брат? — озадаченно спросил Лу Бай.

Если уж вдаваться в подробности, это была история из разряда древних преданий.

Чэнь Уи задумался:

— Помнишь лето после первого года старшей школы? Тот пацаненок, который вечно крутился у меня дома.

С тех пор прошло изрядно времени, Лу Бай поразмыслил с минуту и зацепился за воспоминание:

— А-а... Тот самый липучка, который за тобой хвостом ходил, а на следующий год съехал с соседями?

Одиннадцать месяцев — лишь малая толика времени в жизни Чэнь Уи.

После смерти отца на семью легла пелена невидимого мрака. Единственной зарплаты едва хватало, чтобы сводить концы с концами. На Чэнь Уи давило скорое поступление, на Цзян Чжоучжоу — грядущее повышение по службе. По большей части Чэнь Уи приходилось самому заботиться о себе и при этом находить время, чтобы ухаживать за уставшей от поздних возвращений Цзян Чжоучжоу.

Всё изменилось, когда по соседству поселилась мать-одиночка, которую Чэнь Уи называл тётей Гу. Цзян Чжоучжоу и тётя Гу сошлись с первого же взгляда, пожалев лишь, что не встретились раньше, и завели самые тесные соседские отношения. Стоило им отведать приготовленной тётей Гу копчёной рыбы, тушёного мяса в кисло-сладком соусе или хрустящих креветок, как они тотчас же оставляли на попечение Чэнь Уи её пятилетнего сына, стоило только им обеим куда-нибудь отлучиться.

Тот год стал самым счастливым для Цзян Чжоучжоу со дня гибели отца и одновременно тем годом, когда Чэнь Уи вновь ощутил человеческое тепло и уют домашнего очага. В бесконечных визитах и угощениях между Цзян Чжоучжоу и тётей Гу Чэнь Уи привык к шанхайской кухне и освоил аж восемьдесят восемь способов умиротворения капризных детей.

Тётя Гу съехала очень внезапно, и Чэнь Уи хорошо помнил, как тяжело Цзян Чжоучжоу перенесла это расставание, порой даже уединяясь в своей комнате, чтобы украдкой поплакать.

Много лет спустя, вспоминая тот год, Чэнь Уи порой ловил себя на мысли, что он казался случайным эпизодом, обрывком киноплёнки, вставленным не в тот кадр: он мерцал всего пару секунд, после чего кинопроектор возвращался в норму, фильм продолжался, а жизнь текла своим чередом.

http://bllate.org/book/31594/3855613