Готовый перевод Interstellar White Moonlight Self-Rescue Guide / Руководство по выживанию для межзвездного «белого лунного света: Глава 14

Он мгновенно пришел в себя и, подстроившись под движения Хэ Сюэи, обнял юношу за талию, глядя на девять часов.

Мужчина-зверолюд среднего возраста в синей толстовке с капюшоном подозрительно озирался по сторонам. Он горбился, вид у него был испуганный и тревожный, глаза блуждали, а правая рука, засунутая в карман толстовки, непрерывно дрожала.

Серебристая рукоять пистолета на мгновение мелькнула перед глазами Боци.

— Коммуникатор надел? — спросил Хэ Сюэи.

— На затылке, еще не...

Речь не успела оборваться, как пальцы Хэ Сюэи скользнули сквозь светло-золотые волосы мужчины, прохладными кончиками коснулись его мочки уха и добрались до коммуникатора, вызывая легкое оцепенение и покалывание.

Боци почувствовал, что с его сердцем что-то не так: пульс без всякой причины взлетел до небес. Он даже забыл, как дышать, и просто тупо позволил Хэ Сюэи теребить этот небольшой участок кожи.

Уши вспыхнули жаром, словно в огне, а хвост за спиной едва удавалось сдерживать.

Заметив, что стоящий перед ним человек замер на месте, будто сраженный заклятием неподвижности, Хэ Сюэи тихонько цыкнул и, забирая руку назад, в знак наказания резко ущипнул Боци за мочку уха двумя пальцами — указательным и средним.

— Что витаешь в облаках, немедленно свяжись со своими напарниками.

Молодые псы, не прошедшие антиинтерференционную подготовку, все-таки ужасно неудобны в деле. Степень взаимодействия слишком низкая, а состояние — крайне нестабильное.

И хотя горячие кровью молодые щенки до крайности искренни и милы, порой их излишняя суета заставляла Хэ Сюэи испытывать головную боль.

Боль перекрыла остальные ощущения, уши горели огнем.

Преодолев оцепенение, Боци изо всех сил прижал к себе собственный постыдный хвост и, словно пробудившись ото сна, негромко вызвал по связи:

— Вызываю штаб, это Боци. Сейчас у входа в супермаркет Парма я столкнулся с подозрительным лицом, предположительно членом Черных Муравьев, имеющим при себе огнестрельное оружие. Неизвестно, есть ли у него сообщники, запрашиваю поддержку.

— Штаб принял, мы немедленно направим к вам подкрепление. Боци, продолжай наблюдение, в случае необходимости разрешается открыть огонь на поражение преступника.

— Похоже, отпуск подошел к концу. — Хэ Сюэи отступил на пару шагов, увеличивая дистанцию между собой и Боци, и небрежно поправил манжет.

И что у него за невезучая конституция такая: стоит выйти прогуляться — грабитель отбирает сумочку, а теперь вот зашел в супермаркет за покупками — и снова натыкается на вооруженного преступника.

Что он, медом намазан, раз так притягивает этих муравьев?

Да еще этот парень перед ним.

Взгляд Хэ Сюэи скользнул по мягким золотистым ушам на макушке Боци и по его хвосту, который нервно покачивался от возбуждения, и он вновь мысленно вздохнул.

Мало того, что муравьев притягивает, так еще кошек и собак соблазняет.

В следующий раз все же стоит немного изменить стиль общения с молодежью.

Одного опыта с дипфейк-видео, где с помощью искусственного интеллекта его сделали главным героем порнографического фильма, было более чем достаточно, чтобы запомнить это на всю жизнь.

Он почему-то всегда умудряется сам того не ведая привлекать к себе этих молодых птенцов.

В чем его вина? Он всего лишь обычный человек, который любит потискать пушистиков.

Хэ Сюэи на самом деле не придавал особого значения тому, что другие втайне могли фантазировать о нем как об объекте сексуальных желаний, как это представляли себе окружающие. Ведь никакого реального вреда ему это не наносило.

Или, иначе говоря, любые чужие взгляды и слова были для него не более чем легким, ничего не стоящим ветерком. Ему ежедневно приходилось разбираться с таким количеством важнейших государственных дел империи, да еще выкраивать время, чтобы сидеть с детьми императора. У него просто не оставалось свободных минут на то, чтобы гадать, какими мыслями тешатся остальные в интимной обстановке.

Он даже узнал лишь много позже, что граждане империи до безумия, до фанатизма были одержимы его белыми волосами: в те времена, когда Хэ Сюэи занимал пост премьер-министра империи, даже белые собаки продавались куда лучше и быстрее, чем животные любой другой масти.

На самом деле он всегда считал собственный цвет волос слишком необычным и даже некрасивым, и много раз порывался перекрасить их в другой оттенок, но стилисты каждый раз решительно пресекали эти попытки.

Однако позже, из-за того, что из-за этого возникало слишком много лишних хлопот, он разом покончил с подобным и больше не выступал в роли кибернетического мужского бодхисаттвы.

Имперские законы гласили, что распространение любых недостоверных фотографий или видеоматериалов, связанных со Сноуэном и порочащих его безупречный образ, будет караться по всей строгости имперского уголовного законодательства.

В офисе Специальной следственной группы солдаты, только что завершившие задание, сбрасывали боевую форму, избавляясь от остаточного напряжения, сковывавшего их на протяжении всего пути.

Боци прислонился к столу и мягкой тряпочкой, смоченной в специальном чистящем средстве, аккуратно протирал наручи со следами брызнувшей крови.

В конце концов преступника они ликвидировали.

В конце концов, по законам империи безопасность граждан превыше всего, и военное ведомство имеет право устранять любые факторы нестабильности.

Какими бы средствами это ни достигалось.

Переодевшийся командир отряда хлопнул его по плечу сзади, а в его глазах плескалось озорное любопытство.

Он придвинулся к самому лицу Боци, и в его голосе явственно звучало непреодолимое стремление к сплетням:

— Сегодня на выходе встретил писанную красавицу? И что же за дивная прелесть заставила расцвести наше маленькое железное деревце? Оповещение о сильнейших колебаниях твоего духовного моря прилетело прямо мне на терминал. Военный врач велел передать тебе напоминание: береги здоровье.

Слова береги здоровье были произведены с нарочито утянутой интонацией, отчего прозвучали крайне двусмысленно.

Рука, протиравшая наруч, резко замерла. Боци с невозмутимым видом ответил:

— Это была не красавица.

Но все же — прекрасен.

— Неужели та самая гражданка, на которую сегодня напали члены Черных Муравьев? — уловив выражение лица Боци, командир смутно догадался, что дело нечисто.

Заметив, что Боци молчит, командир со сложным выражением лица протянул ему терминал со свежими, только что собранными данными и зачитал по слогам:

— Хэ Сюэи, младший сын семьи Хэ с Третьей планеты в звездной системе Лебедя. Старший в семье Хэ сейчас занимает пост на Столичной планете, и даже при том, что уровень его духовной силы всего лишь F, желающие жениться на нем могли бы заполнить все Лебединое Озеро.

— С твоей скоростью продвижения по службе, если постараешься и пахать еще лет триста, глядишь, и дослужишься до шанса быть приглашенным испить с ним чаю.

К досье прилагалась трехдюймовая фотография Хэ Сюэи со времен учебы. То же самое знакомое лицо: брови и глаза опущены, пустой взгляд лишен фокуса, напоминая покорность человека, уставшего от бесконечного давления после долгого онемения.

Это выражение лица заставило Боци нахмуриться.

Его прошлое, судя по всему, было далеко не столь безоблачным, как он себе представлял.

Командир убрал досье — он вовсе не собирался ломать крылья молодому бойцу. Но суровая реальность оставалась реальностью.

Уж лучше пораньше прозреть, чем изо дня в день питать пустые, неосуществимые иллюзии.

Когда-то он сам был выпускником Первого императорского военного колледжа, а после ранения ушел с передовой и прибыл на пограничную звезду командовать следственной группой.

Фанатизм тех безумцев из Первого императорского военного колледжа по отношению к Сноуэну он наблюдал собственными глазами. Его сосед по комнате пахал четыре года кряду, выбивая максимальные баллы на полигоне, и лишь в самый момент выпуска удостоился чести получить звание отличника учебы и лично из рук Сноуэна принять его парадный меч.

Он никогда не забудет тот день.

Тот замкнутый в себе, страдающий манией величия сосед в тот день нарядился так, словно собрался под венц в качестве жениха.

Молодой солдат опустился на одно колено у ног премьер-министра империи, облаченного в бело-золотые парадные одежды, склонил голову и с благоговейным, торжественным трепетом поцеловал тыльную сторону ладони с кольцом, украшенным розой, принимая крещение духовного моря и присягая на верность в качестве острого меча империи.

Мужчина, в чьих руках сосредоточилась вся власть империи, обладал серебристыми волосами, чистыми и сияющими, как замерзшая в небе луна; золотая лента с узором из роз собирала его длинные пряди в аккуратный низкий хвост, подобающий этикету. Его брови и глаза были исполнены торжественного спокойствия, взгляд — отрешенным; он вовсе не принимал высокомерных поз, но стоило ему просто и безмятежно встать там, как он тут же превращался для всех присутствующих в нечто недосягаемое.

Взгляд задержался на этом мгновении навсегда.

Самая яркая жемчужина на имперской короне: один человек над мириадами, ниже лишь самого императора.

А таких безумцев, сходивших с ума по Сноуэну наподобие его соседа, Первый императорский военный колледж ежегодно выпускал целыми горами.

Конкуренция за звание лучшего выпускника превосходила по накалу страстей любую стипендию. Порой дело доходило до кровопролитных инцидентов с далеко идущими последствиями. Империя поощряла здоровую конкуренцию и снисходительно смотрела на то, как молодые волчата грызутся и борются за первенство.

Лучший выпускник каждый год бывал только один — если не считать того господина, что впоследствии дослужился до маршала империи. Ни один человек так и не смог удерживать это звание два года подряд с первого курса вплоть до самого выпуска.

Недосягаемая луна — пусть так и висит в небесах.

— Командир, вы всё не так поняли. — Под пристальным, проницательным взглядом командира Боци с улыбкой покачал головой. — Мне просто показалось, что он очень необычный человек, никаких других мыслей у меня нет.

Вернувшись в детский сад, Хэ Сюэи сперва вместе с роботом-домработницей пересчитал все купленные вещи.

Свежие фрукты и овощи забили склад под завязку; уложенные в камеры шоковой заморозки, их с лихвой хватит малышам детского сада на долгое время.

— Как перед вами неловко, — глядя на горы припасов, хозяйка детского сада никак не могла успокоить совесть. — Наверное, целое состояние ушло.

Такие огромные красные яблоки заведующая видела разве что в рекламных роликах элитных супермаркетов здорового питания. Говорили, что на вкус они невероятно сладкие, хрустящие и сочные.

— Награда за доброе дело и помощь людям.

С легкой подачи Хэ Сюэи он превратился в сердобольного гражданина, который по дороге столкнулся со злоумышленником, попутно донес на него властям, а заодно и получил премию.

Заведующая покосилась на повязку у него на щиколотке, и в ее глазах читалась искренняя тревога:

— Как же вы ухитрились пострадать? Ранение серьезное?

Хэ Сюэи топнул ногой, во всех ракурсах и со всех сторон демонстрируя, что с ним все в абсолютно полном порядке, и лишь тогда заведующая с горем пополам успокоилась.

Он также купил своему маленькому осьминогу небольшой пакетик разноцветных ракушек. Цветные твердые ракушки, добытые со знаменитой водной планеты, отличались прочной оболочкой и нежным, мясистым содержимым.

В Звёздной Сети писали, что осьминоги просто обожают подобное.

Стоило Хэ Сюэи опустить свежие ракушки в стеклянный резервуар, как маленький черный осьминог, до этого мирно спавший, резко распахнул глаза, и упругие щупальца обвились вокруг запястья Хэ Сюэи.

Принюхиваясь к Хэ Сюэи словно щенок, осьминожка с недовольным видом замахал своими угольно-черными щупальцами, все туже сжимая кольца на предплечье Хэ Сюэи. Он с липким усердием полностью покрыл руку Хэ Сюэи слизью.

От него пахнет чем-то мерзким.

Хэ Сюэи мысленно выругался.

Его маленький осьминог, похоже, люто ненавидел запах взрослых зверолюдов. Он даже умел различать запахи Алессии и остальных малышей.

Каждый раз, стоило Хэ Сюэи пропахнуть ароматом Алессии, как по ночам маленький осьминог оставлял точно в том же месте мокрые следы.

Словно щенок, метящий территорию.

Хэ Сюэи обхватил щупальца осьминожки, и в его голосе прорезались нотки виноватой угодливости:

— Ладно-ладно, ночью пущу тебя спать в постель, на этот раз проехали, мне еще на работу идти скоро.

http://bllate.org/book/31592/3855396