Готовый перевод After Love, Burn / Любовь, сгоревшая дотла: Глава 16

Приходи мыться.

Его затылок зажали в руке, и Лян Сяоянь целиком подхватил его на руки и занёс в вайную.

Он больше не мог вынести и секунды, когда младший брат уходил из поля его зрения — не согласен был даже на миг.

Оба стояли под душем, прижимаясь друг к другу обнажёнными телами.

Грудь Лян Сяояня прижималась к спине Юй И, он прижал его к стене и ничего не делал, просто чувствовал живое тепло брата в своих объятиях.

Лицо Юй И было в воде, длинные волосы намокли и прилипли к спине. Лян Сяоянь отвёл его волосы в сторону и поцеловал в плечо и в висок.

Прости… — Юй И повернулся и бросился ему на грудь.

Лян Сяоянь сказал, что всё в порядке:

— Главное, что вернулся.

Тот город был слишком холодным, хорошо, что младший брат не остался там.

Он подхватил брата под ягодицы и прижал к груди, обнимая так, как в детстве укачивал его перед сном.

Юй И продолжал повторять:

— Прости… правда прости… прости, братец…

Лян Сяоянь не хотел больше это слушать и велел ему перестать.

Но Юй И не унимался и снова и снова повторял эти три слова.

Лян Сяоянь потерял терпение, разозлился: он предчувствовал, что брат извиняется не только за те двадцать семь дней, но и за то, что собирается сделать. Он со злости ударил кулаком по стене:

— Я сказал, заткнись!

Юй И горько заплакал в голос.

Когда он сушил волосы, на голове у брата он заметил прядь седых волос.

Выйдя из ванной, Сяо Фэй уже купил завтрак и стоял в стороне, жадно уплетая еду.

Лян Сяоянь и Юй И не притронулись к еде, глядя друг на друга через стол.

— Иди поешь в другом месте, — сказал Лян Сяоянь Сяо Фэю.

— Нет, — Юй И опустил голову и принялся ковырять пальцы. — Пусть братец Сяо Фэй останется.

Сяо Фэй зажал в зубах половину парового пирожка и ошеломлённо хлопал глазами.

Рассвело, над морем поднималась утренняя заря, и пейзаж за окном был наполовину лазоревым, наполовину янтарно-красным.

Голова Юй И покоилась на оконном переплёте, он смотрел наружу: изящная шея, неестественно бледное лицо, а на дне тёмных глаз дрожали крошечные искорки света.

Он заговорил первым:

— Я ушёл сам.

— Я знаю, что вы меня искали.

От этих двух его фраз вся комната погрузилась в мёртвую тишину, воздух застыл и превратился в лёд, такой холодный, что с него капала вода.

Хлоп! — еда из рук Сяо Фэя с грохотом упала на пол.

— Что ты сказал? — он в ярости бросился вперёд. — Ты с ума сошёл? Ты хоть знаешь, как мы с ума сходили, разыскивая тебя! Старший брат Лян даже прыгнул…

— Замолчи, — Лян Сяоянь велел ему замолчать и уставился на Юй И. — Договаривай.

Адамово яблоко Юй И дернулось, он попытался выглядеть спокойно, глядя в окно, но плечи его дрожали.

Он произнёс:

— Я нашёл маму.

— Чего? — Сяо Фэй не понял. — Разве твоя мама не умерла, когда ты был совсем маленьким?

— Она не умерла, она просто ушла, но теперь она вернулась, она вернулась!

Сначала Юй И говорил ровно и неторопливо, но, взглянув на настенные часы, мгновенно взволновался, голос его резко взлетел вверх, и он закричал так, будто спешил выполнить какое-то задание:

— Все эти дни я был с ней! Она хорошая, она очень любит меня! Я хочу жить с ней! Вот и всё!

— И что с того?

По сравнению с ним Лян Сяоянь был пугающе спокоен.

Стоило прозвучать этим словам, как Юй И вздрогнул, весь его боевой настрой мгновенно улетучился, и он с трудом выдавил из себя:

— Поэтому давай расстанемся.

— Посмотри на меня и скажи.

Юй И на мгновение зажмурился, повернулся к нему и прокричал:

— Давай расстанемся!

Две дорожки слёз от толчка его крика выплеснулись из глаз и покатились по щекам прямо на стол.

Лян Сяоянь опустил взгляд на эту капельке слёз.

— Я что, плох? — спросил он. — Я тебя не люблю? Скажи, что я делаю не так, и я исправлюсь.

— Нет! — на шее Юй И вздулись вены, всё его тело было натянуто как струна. — Я уже прожил с тобой двадцать лет, я должен уделить немного времени ей.

Первой реакцией Лян Сяояня на эти слова было острое чувство нелепости.

— Оказывается, это можно делить на части?

— Все тяготы и лишения оставить мне, а счастье и радость отдать ей? Я что, настолько ничтожен, что вы можете вытирать о меня ноги?

— Хорошо, делить так делить.

Он согласился.

Смиренно, великодушно, всепрощающе и в то же время соглашаясь на столь абсурдное, жестокое требование ценой собственного унижения.

— Можешь привезти её сюда.

Но Юй И ответил:

— Нет, нельзя.

— Она не принимает то, что я с мужчиной. Давай разведемся.

— Бах!

Едва смолкли его слова, как стул со всего размаху полетел в стену и разлетелся в щепки.

Лицо Сяо Фэя потемнело от ярости, его переполняла злость:

— Что за чушь ты несёшь? Старший брат Лян растил тебя двадцать лет, горбатился ради того, чтобы у вас всё было! А она неизвестно откуда выпрыгнула и заявила, что не принимает этого, и ты сразу хочешь развестись со старшим братом Ляном? Где твоя совесть?!

Юй И нечего было ответить, он отвернулся.

Изогнутые ресницы отяжелели от слёз и опустились вниз, слёзы непрерывно текли ручьями, он беспорядочноттирал нос и веки.

Атмосфера была слишком давящей.

Маленькая комната походила на плавильную печь, и хотя окно было открыто, дышать всё равно было нечем.

Морской ветер беспрестанно задувал внутрь, проносясь мимо них и принося с собой горечь.

Горечь морского ветра, горечь слёз, горечь от того, что всё, что строилось по крупицам последние двадцать лет, обращается в прах.

Лян Сяоянь от начала и до конца ничего не говорил.

Он молча смотрел на младшего брата, его взгляд был холодным и тяжёлым, словно он разглядывал своё драгоценное сокровище, которое стоило кому-то разок вынести наружу, как на нём появилась такая глубокая царапина.

Долгое время спустя он едва слышно усмехнулся.

— А я-то думал, что это мне ещё только предстоит решить, принимать ли её в качестве твоей матери.

Какая надменная фраза, но из его уст она звучала совершенно естественно.

— Всё совсем не так… — хрипло прошептал Юй И.

— Нельзя считать меня своей собственностью только потому, что ты меня вырастил.

— Я человек, самостоятельный человек, я имею право решать, с кем мне жить. Я скучаю по ней, я хочу побыть с ней рядом.

Он бросился вперёд, опустился на колени перед Лян Сяоянем, вцепился в его руки и прижался лбом к его тыльной стороне ладони.

Такой жалкий и беспомощный, словно это они с матерью были на одной стороне, а Лян Сяоянь — ненавистным чужаком, разлучившим мать с сыном.

— Неужели ты не можешь дать мне немного времени? Два года? Год? Я побуду с ней, а когда побуду — вернусь, хорошо?

В его глазах стояли слёзы, готовые разорвать эти покрасневшие зрачки, он всхлипывал всем телом, и всё его лицо было красным.

Лян Сяоянь неподвижно смотрел на него, мысленно перебирая последние двадцать лет, и никак не мог вспомнить: разве брат хоть когда-нибудь просил его о чём-то с таким жалким видом?

Никогда.

Это был первый раз, и просил он о том, чтобы отпустить его.

— Хватит.

Лян Сяоянь поднял его на ноги и усадил на диван:

— Я больше не хочу видеть твои слёзы.

Он повернулся к Сяо Фэю и бросил:

— Принеси ему воды.

Сяо Фэй сердито зашагал выполнять приказание.

Юй И всё еще всхлипывал.

Лян Сяоянь чуть прищурил глаза.

Юй И мгновенно замолк на полуслове и изо всех сил стиснул зубы.

Лян Сяоянь отвёл взгляд, упёрся локтями в колени, опустил голову и задумался, крутя в пальцах зажигалку — то открывая, то закрывая крышку.

Щелк, щелк, щелк…

Стоило зажигалке щёлкнуть, как сердце Юй И пропускало удар: ему казалось, что нажимают не на зажигалку, а сжимают в кулаке его собственное сердце.

Прошло неизвестно сколько времени — может быть, несколько минут, а может, всего пара секунд. Наконец Лян Сяоянь закончил размышлять и поднял глаза.

Его брови были низко опущены, глаза тонули в тени, источая леденящую, призрачную жуть.

— Кто научил тебя говорить всё это?

Юй И от такого вопроса растерялся.

Даже запнулся:

— Чт… что?

— Я спрашиваю, — голос Лян Сяояня поднялся на пару тонов, — кто тебя научил?

Юй И до смерти перепугался, у него даже зубы застучали:

— Ни… никто меня не учил… ах!

Он не успел договорить, как Лян Сяоянь со всего маху ударил ладонью по столу! Звук удара заставил его содрогнуться до глубины души.

В следующее мгновение старший брат стиснул его подбородок своей сильной рукой, заставив запрокинуть голову, и взгляд, направленный сверху вниз, вонзился прямо ему в зрачки.

Лян Сяоянь чеканил каждое слово, не терпя возражений:

— Лучше немедленно выкладывай, к кому за спиной у меня ты ходил и у кого научился столь жалкому представлению.

— Иначе, когда я сам во всём разберусь, я прикончу этого человека прямо у тебя на глазах.

— Нет, я ни у кого не учился… я всё это сам придумал… — слёзы заливали лицо Юй И, а в горле стояли разбитые рыдания.

— Вот как.

Уголки губ Лян Сяояня дрогнули, изогнувшись в почти жестокой улыбке.

— Где ты нашёл свою маму?

Юй И ответил: в том заснеженном городе.

— Какого она роста, насколько полная, сколько ей лет, кожа чёрная или белая? Опиши.

Юй И не смог ответить ни на один вопрос.

Лян Сяоянь даже не дал ему времени сочинять на ходу:

— Пусть она позвонит мне.

— Я…

— Тогда я сам позвоню ей, — произнёс Лян Сяоянь и действительно достал телефон, набирая какой-то номер.

Вскоре зазвучал женский голос с акцентом водной деревушки, и Юй И окончательно остолбенел.

Он тупо вытаращил глаза, слушая разговор брата с этой женщиной.

— Ты ездила к Маньмань? — спросил Лян Сяоянь.

— К Маньмань? Да нет, я уже больше года на остров не выбиралась, — ответила женщина.

— Мань… мань? — Лян Сяоянь медленно и тихо повторил это имя.

На том конце провода неловко хмыкнули:

— А, это Сяо Юй, я с испугу перепутала имя, что у него случилось?

— Сбежал из дома, только что вернулся.

С этими словами он сбросил вызов и перевёл взгляд на Юй И.

— Есть ещё какие-нибудь причины?

Юй И заледенел всем телом, чувствуя себя так, будто провалился в ледяную бездну.

Широко раскрытыми глазами он рухнул на диван, а на его бледном личике сменяли друг друга шок, паника, неверие и полная растерянность.

Напоследок он попытался защитить себя жалкой ложью:

— Этого не может быть, невозможно… откуда у тебя номер моей мамы, она ведь ушла двадцать лет назад… ты ведь меня обманываешь?

— Я никогда тебе не лгу.

Юй И приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

http://bllate.org/book/31568/3852838