Готовый перевод I Just Crave Your Pheromones [Entertainment Circle] / Я жажду твоих феромонов: Сны о киноимператоре: Глава 16

Му Ханьфэн почти сразу понял, почему Инь Лань предложил это: номера с видом на озеро наверняка стоят дороже обычных, а они еще не успели заработать достаточно денег.

Секунду помедлив, Му Ханьфэн уже собирался что-то ответить, как его опередил Тун Чэ. В его голосе сквозило самое искреннее, самое неподдельное недоумение:

— Что случилось, преподаватель Инь? Неужели у озера слишком много комаров?

Инь Лань: «……»

Му Ханьфэн отвернулся, подавляя в горле короткий смешок.

Ну и маленький глупыш.

Сяо Яо подошел, дернул Инь Ланя за маленький хвостик на затылке и потащил его обратно, попутно со смехом передразнивая вопрос Тун Чэ:

— Что случилось, преподаватель Инь? Неужели у озера слишком много комаров?

Тун Чэ, не поняв шутки, так и стоял на месте, растерянно хлопая глазами.

— Ой, брат Чэ, ну какой же ты милый! — Ми Бэйбэй расхохоталась так, что чуть не согнулась пополам. — Сейчас почти декабрь, откуда тут взяться комарам? Да и даже если бы они были, таким альфам, как вы, с толстой шкурой, укусы не страшны!

Тун Чэ мгновенно вспыхнул до корней волос.

Он поднял кулачок и легонько постучал себя по голове:

— Это я глупость сказал. Как только речь заходит об озере, сразу думаю про комаров.

Му Ханьфэн наклонился к нему и без тени смущения прошептал прямо в ухо:

— Глупыш.

Тун Чэ одновременно смутился и рассердился. Он хотел было сверкнуть глазами, но не посмел, лишь сердито буркнул:

— Учитель Му!

Дразнить этого омегу оказалось делом затягивающим. Му Ханьфэн покачал головой, притворно кашлянул и, посмотрев на Инь Ланя и Сяо Яо, перешел к делу:

— Почему вы хотите поменяться с нами комнатами?

Стоило Му Ханьфэну задать вопрос, как Инь Лань мгновенно включил актерское мастерство, подбежал к нему и начал заискивать:

— Учитель Му, нет, брат Му, босс Му, спасай детей! Мы сейчас даже если вообще откажемся от ужина, все равно не сможем оплатить номер!

До Тун Чэ наконец дошло. Раз эти двое не заработали денег, а теперь прячутся в отеле и не выходят наружу, причина может быть только одна —

— Преподаватель Инь, вас тоже узнали?

Настала очередь Инь Ланя застыть:

— Тоже? Что значит тоже, неужели вы…

Му Ханьфэн издал короткий смешок, посмотрев на Инь Ланя взглядом, каким смотрят на слабоумного. В его глазах было четко написано: Неужели мы такие же глупые, как вы?

Опасаясь, что Му Ханьфэн продолжит язвить и наживать врагов, Тун Чэ поспешно вмешался и в двух словах объяснил, как им удалось благополучно ускользнуть.

Инь Лань и Сяо Яо, выслушав его, совсем не захотели продолжать разговор. Оказалось, что не их собеседники были глупцами, а они сами!

Неизвестно, то ли они были слишком не уверены в своей популярности, то ли слишком верили в свои маски, но, в общем, после того как эта парочка побродила по курорту, они не нашли ничего лучше, чем уличные выступления.

Договорившись, они арендовали оборудование: одну гитару и один микрофон. Все как в их бесчисленных совместных выступлениях: Сяо Яо пел, Инь Лань аккомпанировал.

Хоть они и не пели своих авторских песен, но одного того, что Сяо Яо завел свой низкий, бархатный голос, которым он в свое время покорил бесчисленное множество омег, хватило, чтобы спустя четверть часа их узнали.

В первый раз все прошло гладко: ноги длинные, бегают быстро — им удалось сбежать.

Полные решимости сменить место и начать все сначала, они попытались повторить попытку, но во второй раз их узнали, а маски просто сорвали!

Это стало прямым нарушением правил шоу. Ван Ци привел их обратно в отель и объявил наказание: сегодня они полностью выбывают из дела и больше не могут выходить на заработки.

А почему у них не конфисковали деньги?

Неужели у съемочной группы внезапно проснулась совесть?

Конечно нет, просто времени прошло слишком мало, они заработали сущие гроши, которых едва хватило, чтобы покрыть аренду оборудования!

Выслушав красочные жалобы Инь Ланя, Му Ханьфэн поправил очки и бесстрастно спросил:

— Значит, вы сейчас остались без гроша?

— Нет, — честно ответил Инь Лань, — осталось 50 юаней. Съемочная группа утром выдала 100, на обед мы потратили 50.

Ван Ци подошел и холодно вставил:

— Сами виноваты. Денег еще не заработали, а на один обед не побоялись потратить 50!

Инь Лань и Сяо Яо понурили головы под градом упреков.

Цены на стойке регистрации были фиксированными: стандартный номер — 198 за ночь, номера с видом на озеро и «звездные» номера — по 388. Разница почти в два раза.

Инь Лань и Сяо Яо сейчас не могли позволить себе даже стандарт, поэтому внесли 50 юаней, чтобы переночевать, а завтра, заработав деньги, должны были доплатить остальное.

Му Ханьфэн постучал указательным пальцем по подлокотнику дивана и спокойно произнес:

— Подождите, я посоветуюсь с Тунтуном.

Тун Чэ тихо спросил Му Ханьфэна:

— Сколько у нас всего денег?

Му Ханьфэн, который подсчитал выручку сразу после окончания съемок, ответил прямо:

— 398.

Это была чистая прибыль за вычетом расходов и обеда. Этого едва хватало на номер с видом на озеро, но если они заплатят, у них останется всего 10 юаней. О завтраке можно было забыть, да и сегодня вечером придется голодать.

Красивые брови Тун Чэ нахмурились. Он пребывал в нерешительности: с одной стороны, у него не хватало духу отказать Инь Ланю, да и ему самому хотелось пожить в номере с видом на озеро, но с другой — бюджет был действительно ограничен…

Пока он колебался, снова раздался голос Ван Ци:

— Забыл сказать, у нас сегодня есть дополнительное вознаграждение за звание Самых тематичных участников.

Взгляды всех шестерых мгновенно устремились к нему, словно волки, увидевшие добычу после долгой голодовки.

Ван Ци, словно не замечая этого, невозмутимо включил проектор, чтобы показать работу трех пар за сегодня.

Выступление Сяо Яо и Инь Ланя провалилось, они выбыли.

Нин Жань и Ми Бэйбэй арендовали место для фотосессий: одна стала визажистом, другая фотографом — заработали они прилично.

Ну а Тун Чэ с Му Ханьфэном продавали плетеные венки и сахарную вату.

— Исходя из темы этого выпуска — Возвращение к истокам, — объявил Ван Ци, — сегодняшний приз получает пара учителя Му и Чэ! Бонус — 100 юаней! Поздравляю!

Это был настоящий подарок с небес. Тун Чэ пришел в восторг и от чистого сердца воскликнул:

— Как здорово!

Получив 100 юаней наличными, под завистливыми взглядами Ми Бэйбэй и Нин Жаня и с надеждой в глазах Инь Ланя и Сяо Яо, Тун Чэ и Му Ханьфэн наконец заселились в номер с видом на озеро.

Однако Му Ханьфэн поставил условие: номер — да, но только не тот, в котором жили они.

Сяо Яо и Инь Лань отнеслись к этому с пониманием. Будучи альфами, они понимали: чем сильнее феромоны у высшего альфы, тем более выражено чувство собственности и нетерпимость к чужому присутствию.

Они сами не хотели бы жить в комнате, где до этого останавливался Му Ханьфэн, не желая ощущать незримое давление оставшихся там феромонов.

Съемочная группа в этом вопросе пошла навстречу и предоставила другой, свободный номер с видом на озеро.

По дороге в номер Тун Чэ был в прекрасном настроении, он даже тихонько напевал, чуть ли не подпрыгивая на каждом шагу.

Му Ханьфэн усмехнулся:

— Так рад?

— Рад! — Тун Чэ энергично закивал, а потом смущенно, словно доверяя секрет, наклонился к уху Му Ханьфэна и прошептал: — Это первый раз, когда я живу в номере с видом на озеро!

Му Ханьфэн замер.

Он снова вспомнил, как восторженно Тун Чэ играл с мыльными пузырями, тот сон о детстве и…

Взгляд Му Ханьфэна опустился на левое запястье Тун Чэ.

Этот маленький омега обладал холодной, утонченной внешностью, но на деле в нем не было ни капли ледяного высокомерия. Напротив, стоило ему улыбнуться, как появлялись очаровательные ямочки на щеках.

Но что именно ему пришлось пережить, чтобы скрываться за этой послушной и милой маской?

Изначально Му Ханьфэн решил участвовать в этом шоу, чтобы разгадать загадку, но он не ожидал, что чем ближе будет узнавать этого омегу, тем больше загадок будет возникать. Ему хотелось знать все больше.

Му Ханьфэн опустил взгляд, скрывая мрачные мысли.

Людей, которые могли бы его заинтересовать, было мало. А тех, чей интерес вызывал бы не угасание, а лишь рост любопытства — и того меньше.

Этот омега стал исключением.

Но Му Ханьфэн не считал, что это хороший знак.

— Учитель Му, — голос Тун Чэ, полный восторга, вернул его в реальность, — мы пришли!

Му Ханьфэн отогнал мысли:

— Угу. Подожди, сейчас открою.

Он достал из кармана карточку и открыл дверь.

Внутреннее убранство номера немногим отличалось от стандартного, единственным большим отличием была широкая терраса, выходящая на озеро.

Войдя и включив свет, Тун Чэ поставил чемодан у стены и, нетерпеливо подбежав к выходу, шагнул на террасу.

Озеро называлось Озеро Падающих Звезд и было главной достопримечательностью курорта Юньшань.

В Юньшани воздух был чист, и в ясную погоду после наступления темноты можно было увидеть россыпь звезд, которые отражались в воде. Казалось, будто целое небо звезд упало в озеро, создавая завораживающее зрелище.

Сегодня погода выдалась отличная. Тун Чэ стоял на террасе, любуясь звездным отражением и вдыхая влажный ночной ветерок. Он не удержался и обернулся к Му Ханьфэну:

— Учитель Му, не хотите взглянуть? Это Озеро Падающих Звезд просто прекрасно!

Му Ханьфэн, расставив чемоданы, отозвался:

— Иду.

Выйдя на террасу и глядя на воду, он услышал вопрос Тун Чэ:

— Разве не красиво?

На самом деле, Му Ханьфэн считал, что вид здесь в лучшем случае «сносный», ведь он видел места и попрекраснее. Однако, повернувшись и заглянув в полные ожидания, сверкающие глаза Тун Чэ, он от чистого сердца ответил:

— Да, очень красиво.

Глаза этого маленького омеги светились так ярко, что были в сто раз прекраснее этого озера.

Тун Чэ снова улыбнулся, прищурив глаза.

Ему хотелось смотреть еще дольше, но поздней осенью ночью дул холодный ветер, а Тун Чэ знал, что его здоровье оставляет желать лучшего. После двух чихов подряд Му Ханьфэн погнал его в комнату:

— Иди прими горячий душ, завтра днем еще посмотришь.

Тун Чэ пришлось неохотно вернуться в номер и зайти в ванную.

Му Ханьфэн остался стоять у края озера и закурил.

Взгляд Тун Чэ — ярче, чем все эти звезды в небе — все еще стоял перед глазами.

Му Ханьфэн опустил голову и сделал глубокую затяжку.

Он никогда не был нерешительным человеком. Напротив, каждый шаг в жизни учил его твердости и решительности. Поэтому, столкнувшись с внезапным самоанализом, он не стал долго терзаться.

Хороший это знак или нет — неважно. Был выбор: остановиться или отпустить ситуацию и двигаться дальше. И в этот миг он уже знал ответ.

Стряхнув пепел, Му Ханьфэн достал телефон и отправил Юнь Су сообщение:

«А-Су, помоги мне кое-что узнать. Что там с запястьем у Тун Чэ?»

Юнь Су: «Запястье? А что с ним?»

Му Ханьфэн: «Похоже, травмировано».

Юнь Су: «О-о, этот маленький омега не прост. Не прошло и двух дней, как наш киноимператор Му уже проявляет заботу?»

Му Ханьфэн замер. Если бы Юнь Су не сказал, он бы и не заметил, что они знакомы всего-то сутки с небольшим.

Но раз он уже принял решение, слова Юнь Су не могли на него повлиять. Он слегка прищурился, вскинул брови и невозмутимо напечатал:

«Он действительно умеет привлекать внимание».

Юнь Су прислал длинную череду многоточий.

Но, несмотря на недоумение, работоспособность Юнь Су была на высоте. Меньше чем через пять минут пришел ответ:

«Навел справки у актера, который снимался с ним раньше. Говорят, Тун Чэ сам рассказывал, что повредил запястье, когда был стажером и танцевал. Тот актер сказал, что травма была серьезная, даже термос в левой руке держать не мог, рука дрожала».

Му Ханьфэн вспомнил, как сегодня днем Тун Чэ постоянно массировал запястье и как остро реагировал, если он хоть немного его задевал. Он снова сделал резкую затяжку.

Маленький лжец.

Если это была травма от танцев, стоило ли так остро реагировать?

Му Ханьфэн ни на грош в это не верил, но расспрашивать больше не стал. Впереди еще много времени, а на вещи, которые его интересовали, у него всегда хватало терпения.

Однако даже Му Ханьфэн не ожидал, что, хотя разумом он рассуждал именно так, подсознание все равно хотело знать правду, и это нашло отражение во сне.

Во сне он снова оказался на том берегу моря.

На этот раз Му Ханьфэн не сидел молча на песке, изображая невозмутимого дурака, а проявил инициативу и нашел маленького омегу, который постоянно подглядывал за ним.

Удивительно, но во сне Тун Чэ выглядел как юноша, черты лица не были такими холодными, в них сквозила детская непосредственность и особая юношеская свежесть.

Во сне Му Ханьфэн прямо спросил юного Тун Чэ:

— Как ты все-таки повредил запястье?

Но даже во сне он не получил ответа.

Му Ханьфэн не сдавался и попытался силой снять серебряный браслет с левой руки Тун Чэ.

В реальности, если бы Му Ханьфэн приложил силу, Тун Чэ не смог бы вырваться. Но сон есть сон — Тун Чэ изо всех сил вырвался, развернулся и побежал так быстро, словно у него были крылья, и Му Ханьфэн не смог его догнать.

…На следующее утро Тун Чэ проснулся от будильника, чувствуя невероятную усталость. Му Ханьфэн, прислонившись к изголовью кровати, смотрел на него:

— Плохо спал?

Тун Чэ еще не успел до конца открыть глаза и лениво потянулся. Его холодный голос от сонливости стал непривычно мягким:

— Не очень. Мне снилось, что я бежал всю ночь.

Сказав это, он вдруг замолчал, мгновенно протрезвев.

Он запоздало понял, что главный виновник того, что он бегал всю ночь — это человек рядом с ним!

Тун Чэ посмотрел на Му Ханьфэна с нескрываемой обидой.

Му Ханьфэн притворился, что ничего не произошло, и даже невинно спросил:

— Почему ты так на меня смотришь?

Тун Чэ замялся, отвел взгляд и смущенно потер переносицу:

— Нет, Учитель Му, я просто еще не проснулся…

Он выскочил из кровати и побежал в ванную, не смея больше взглянуть на Му Ханьфэна.

Он сам себя накрутил, это же просто сон, с чего вдруг такая злость?

Они умылись, переоделись и спустились вниз. Сегодня испытаний не было: собравшись в холле, сдав телефоны и надев маски, они, выслушав наставления Ван Ци, перешли к режиму заработка.

Тун Чэ думал, что тема с запястьем закрыта, но, стоило им отойти от остальных, Му Ханьфэн первым делом сказал:

— Сегодня больше никаких венков.

В этот момент в голосе Му Ханьфэна не было той небрежности, с какой он подшучивал раньше. Он был необычайно серьезен, и на Тун Чэ навалилась аура высшего альфы. Тун Чэ инстинктивно испугался, но все же набрался смелости и серьезно ответил:

— Учитель Му, мы одна команда, и не пойдет, если вы будете работать, а я — бездельничать.

Му Ханьфэн замер, его губы непроизвольно расслабились, и он полушутя добавил:

— Другие молодые артисты — сплошь неженки, только и знают, что жаловаться на боль, лишь бы найти повод отдохнуть. Как же вышло, что ты отказываешься даже от отдыха?

Му Ханьфэн говорил не без оснований — таких артистов в индустрии было немало, он сам видел их предостаточно.

Тун Чэ нахмурился, словно вообще не понимал, как можно так себя вести, и спустя время ответил:

— Мне это не по душе.

В глазах Му Ханьфэна мелькнула улыбка. Он протянул руку и слегка коснулся носа Тун Чэ:

— М-м, знаю, что не по душе.

Закончив, он больше не стал его смущать, а перевел тему:

— Как у тебя с рисованием?

Тун Чэ замер, не понимая, как разговор так быстро свернул в сторону, но послушно ответил:

— Неплохо. Иногда, когда скучно, рисую для себя.

Зная Тун Чэ, Му Ханьфэн понимал, что этот омега склонен к скромности: если он говорит «неплохо», значит, уровень как минимум выше среднего.

Му Ханьфэн успокоился:

— Ну и отлично. Пойдем, учитель Му покажет тебе другое занятие.

Увидев, что он не собирается объяснять подробности, Тун Чэ промолчал и покорно последовал за ним на небольшой склон.

Там стоял ряд лотков с самодельными воздушными змеями. Множество туристов запускали их в небо.

Тун Чэ смутно догадался, что задумал Му Ханьфэн.

Так и вышло. Через секунду Му Ханьфэн выбрал лавку с самым полным набором материалов и начал договариваться с владельцем.

Сделка заняла не больше двух минут.

Они отдали 70 юаней — все, что осталось после завтрака — в качестве залога, арендовали место за 500 юаней, а остаток должны были доплатить вечером.

— Я буду мастерить, — Му Ханьфэн сел на маленький табурет, скрестив длинные ноги, — а ты будешь рисовать. Что скажешь?

Тун Чэ был рад, что ему не придется просто смотреть, как Му Ханьфэн работает в одиночку. Он энергично закивал:

— Да! Учитель Му, я постараюсь!

На губах Му Ханьфэна появилась улыбка:

— Хорошо, постараемся вместе, чтобы на ужин позволить себе что-нибудь вкусненькое.

Говоря это, он уже принялся за дело.

Глядя на его ловкие движения, Тун Чэ не смог скрыть удивления:

— Учитель Му, как вы так мастерски делаете змеев! Это вы тоже выучили для роли?

— Да, — кивнул Му Ханьфэн, — однажды играл ремесленника из цзянху.

— Я вспомнил! — Тун Чэ хлопнул в ладоши. — Фильм назывался Цзянху, верно?

Му Ханьфэн, не прекращая работы, спросил:

— Верно. Смотрел?

— Конечно! — В голосе Тун Чэ прозвучало нечто похожее на гордость. — Я смотрел каждый фильм с вашим участием.

Му Ханьфэн слегка замер, а затем улыбнулся:

— Точно, забыл, что ты — мой маленький фанат.

Тон, которым он произнес эту фразу, был вроде бы обычным, но слова «маленький фанат» он произнес нарочито низко и медленно, отчего у Тун Чэ уши мгновенно запылали.

Му Ханьфэн делал змеев мастерски, а Тун Чэ рисовал ничуть не хуже, удовлетворяя любые запросы клиентов.

Им обоим это нравилось: «индивидуальный дизайн» стоил вдвое дороже обычного.

Пока они работали, они перекидывались фразами, а в свободное время вместе запускали змеев. Когда Тун Чэ не мог справиться с управлением, Му Ханьфэн брал его руки в свои, чтобы помочь, и, разумеется, Тун Чэ снова смущался докрасна, теряя контроль еще больше…

Так, незаметно, пролетел целый день.

Когда работа была окончена, Му Ханьфэн пересчитал деньги. За вычетом аренды чистая прибыль составила 608 юаней — этого хватило бы и на оплату номера, и на хороший ужин.

Вечер они провели за поеданием местных деликатесов. Даже вернувшись в номер, Тун Чэ пребывал в прекрасном расположении духа.

После традиционных пяти минут любования видом на озеро с террасы, Тун Чэ вернулся в комнату и открыл телефон, чтобы проверить сообщения.

Одно важное сообщение все же было — от Ло Вэя. Он сообщил, что реклама нового ингибитора Solace, в которой снялся Тун Чэ, после недели проката получила отличный отклик. По инсайдерской информации, его кандидатура рассматривается на роль нового амбассадора бренда.

Тун Чэ остался спокоен. Он не новичок, чтобы терять голову раньше времени — пока нет подписанного контракта, ничего нельзя считать решенным.

Ответив лишь «Понял», он вышел из чата.

Похоже, после того разговора Ло Вэй перестал упоминать Му Ханьфэна, чему Тун Чэ был несказанно рад.

Жуань Тан тоже прислал сообщение: скучает и спрашивает, как идут съемки.

Тун Чэ с улыбкой напечатал: «И я скучаю. Сниматься здорово, я очень счастлив».

Это была правда — он не чувствовал себя так счастливо уже очень давно.

Узнав, что Тун Чэ счастлив, Жуань Тан тоже обрадовался. Они поболтали еще немного, и вдруг Жуань Тан сменил тему:

— Точно, Чэ-гэ! Вспомнил одну важную вещь! Говорят, если омега долгое время находится в тесном контакте с альфой, с которым у него высокая совместимость, у него может начаться ложная течка! У вас с учителем Му такого не будет?

Тун Чэ опешил. Он слышал о ложной течке, но никогда с ней не сталкивался — будучи одиноким с рождения, он не имел шансов долго находиться рядом с высокосовместимым альфой.

А что насчет Му Ханьфэна…

Тун Чэ не задумывался об этом. Они просто участвуют в шоу, а не встречаются по-настоящему, с чего бы им измерять совместимость?

Да и в глубине души он не придавал этому значения. Он не считал себя нормальным омегой — омега, у которого течка случается 365 дней в году, чего ему бояться ложных симптомов?

Он и представить не мог, что в эту же ночь слова Жуань Тана станут пророческими.

http://bllate.org/book/31546/3849862