Готовый перевод Gene Mismatch / Генетическая ошибка: Отражение прошлого: Глава 2

Звонок об окончании пары наконец прозвенел. Едва преподаватель объявил об окончании занятия, Ин Мяо схватил заранее собранный рюкзак и быстрым шагом выскочил через заднюю дверь аудитории, двигаясь так поспешно, будто спасался бегством.

Положено было, чтобы ассистент остался и проверил, как расставлено лабораторное оборудование, но Нин Цзышо действительно боялся упустить этот шанс: следующей встречи пришлось бы ждать до лабораторной работы на следующей неделе. Он попросил Чжао Мо помочь с проверкой и пообещал в следующий раз отработать самому, и Чжао Мо охотно согласился.

Нин Цзышо быстрыми шагами бросился в погоню и, едва свернув за угол аудитории, увидел, что Ин Мяо стремительно идет вперед, шагая торопливо, словно намеренно пытаясь от кого-то ускользнуть.

В течение предыдущих двух пар Ин Мяо казался внимательно слушающим и конспектирующим, но на самом деле в его голове царила абсолютная пустота. Он отчетливо чувствовал устремленный в спину тяжелый, почти осязаемый взгляд, который давил на плечи тысячетонным грузом и не давал вздохнуть.

Раньше офицер Нин явно говорил, что Нин Цзышо уже собирается за границу поступать в магистратуру, почему же он остался в Университете Тяньхуа? Это офицер Нин его обманул, или была какая-то другая причина?

У Ин Мяо сейчас не было времени разбираться в этом досконально, первоочередной задачей было четко уяснить, как ему теперь держаться с Нин Цзышо.

— Шао Тяньшу!

Знакомый голос внезапно раздался за спиной, шаги Ин Мяо резко оборвались, и он чуть было машинально не обернулся. Вслед за этим тот же голос окликнул его во второй раз, и только тогда он с трудом удержал равновесие, притворившись, будто ничего не услышал, и зашагал еще быстрее.

— Ин Мяо!

Когда кричали Шао Тяньшу, он еще мог притворяться глухим и немым, но раз собеседник назвал его нынешнее имя, делать вид, что не слышит, было уже неуместно. Ин Мяо остановился, глубоко вздохнул, подавляя бушующие эмоции, и медленно повернулся.

Нин Цзышо бежал прямо к нему, на его лбу выступили капельки легкого пота. Воспоминания прошлого и реальность перед глазами мгновенно наложились друг на друга, Ин Мяо на миг потерял ориентацию в пространстве, словно снова вернулся в старшую школу, где Нин Цзышо точно так же бегал за ним по школьной беговой дорожке и выкрикивал его имя.

Добежав до Ин Мяо, Нин Цзышо уперся руками в колени и тяжело задышал, после чего поднял голову, а в его глазах читались нетерпение и едва уловимая дрожь:

— Ин Мяо, у тебя есть время? Я знаю, что так странно подходить при первой же встрече, но я… я все равно хотел спросить тебя о кое-ких вещах.

Глядя на покрасневшие глаза Нин Цзышо, Ин Мяо почувствовал, как в носу тоже защипало. Он выдавил из себя вежливую улыбку и переспросил:

— О чем же хочет спросить старшекурсник? Добавил бы меня в чат лабораторной работы и написал сообщение, к чему такая спешка?

— Я хочу спросить лично, — в голосе Нин Цзышо сквозило упорство, и он снова повторил: — У тебя есть время? Всего на пару минут.

Ин Мяо чувствовал, будто его сердце обжигает взгляд Нин Цзышо, и от этой боли становилось невыносимо. Ему было невероятно трудно отказать такому Нин Цзышо, но он не мог поступить иначе.

— Прости, старшекурсник, у меня действительно срочные дела, давай в другой раз?

Нин Цзышо остолбенел, и нетерпение на его лице мгновенно сменилось неловкостью. До него с опозданием дошло: если Ин Мяо на самом деле не Шао Тяньшу, то подобные действия с его стороны выглядели поистине странно и даже в какой-то мере оскорбительно.

В этот самый момент зазвонил телефон Нин Цзышо — это звонил Хэ Цзюньсюань.

— Цзышо, мы с Цзыянь уже в заведении с хого, ты где?

Улучив этот момент, Ин Мяо помахал Нин Цзышо рукой, бросил «до свидания, старшекурсник» и, развернувшись, быстрой походкой удалился.

Двадцать минут спустя Нин Цзышо сидел в ресторане хого у ворот университета: бульон с красным маслом вовсю булькал, выпуская пузыри, а пряный аромат вперемешку с горячим паром бил в лицо. В другое время он бы уже вовсю объедался, но сейчас его мысли были совсем не о еде: одной рукой он подпирал щеку, а в другой держал палочки, бесцельно помешивая соус из масла, глядя куда-то сквозь пространство.

Хэ Цзюньсюань помахал рукой перед его глазами и спросил:

— Чего ты такой потерянный? До сих пор от кошмара не отошел?

— Нет, — Нин Цзышо опустил палочки, его лицо было непривычно серьезным, и, уставившись на обоих, он спросил: — Вы верите, что на свете могут быть два человека, которые выглядят абсолютно одинаково?

— Близнецы что ли? — в один голос выпалили Хэ Цзюньсюань и Ван Цзыянь.

— Исключаем близнецов, — уверенно покачал головой Нин Цзышо.

Хэ Цзюньсюань положил ему в миску несколько кусочков нежной говядины и, горько улыбнувшись, произнес:

— Ты же изучаешь генную инженерию, а пришел спрашивать нас? Это же все равно что соваться со своим уставом в чужой монастырь.

Нин Цзышо обмакнул говядину в масляный соус, запихнул целиком в рот и, продолжая пережевывать, заговорил:

— Теоретически внешность и телосложение — это внешнее проявление генов. Если бы гены, отвечающие за внешность у двух людей, полностью совпадали, такое действительно возможно, но вероятность этого меньше, чем то, что я за свою жизнь вырасту до ста восьмидесяти сантиметров.

Нин Цзышо был альфой, но внешне ничем не отличался от обычного беты. В год начала пубертата его железы получили необратимую травму в результате несчастного случая, что отразилось и на дальнейшем росте и развитии. Хэ Цзюньсюань, будучи тоже альфой, имел рост метр восемьдесят восемь, широкие плечи, узкую талию и четкие линии мышц — когда они стояли рядом, контраст бросался в глаза особенно сильно.

Хэ Цзюньсюань лучше всех понимал его состояние, поэтому протянул руку и успокаивающе потрепал его по волосам, переводя тему на другую:

— Чего ты? Встретил человека, похожего на тебя как две капли воды?

Все эти годы Нин Цзышо давно уже понемногу смирился с тем фактом, что он слабый альфа, и только что просто занимался самобичеванием, не принимая это близко к сердцу, поэтому сразу же покачал головой:

— Не на меня, а встретил человека, который выглядит точь-в-точь как Шао Тяньшу.

Сидевшие напротив сначала замерли, и лишь спустя какое-то время выудили из памяти это имя, после чего переглянулись с лицами, полными крайнего изумления:

— Это твой первая любовь и по совместительству бывший Шао Тяньшу?

Услышав эти два определения, Нин Цзышо почувствовал себя крайне неуютно, почесал затылок и неуверенно протянул:

— Считается ли он бывшим? Но мы ведь с ним никогда не говорили о расставании.

Хэ Цзюньсюань закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, после чего решительно поднялся, пересел к Нин Цзышо, обнял его за плечи и произнес с расстановкой:

— Братишка, он же уже загремел туда, вы столько лет не общались, разве имеет теперь значение, говорили вы о расставании или нет?

— Ты можешь выражаться помягче? Цзышо ведь и так переживает, — Ван Цзыянь отвесила Хэ Цзюньсюаню увесистый пинок под столом.

Хэ Цзюньсюань с кислым видом вернулся на свое место, снова обнял Ван Цзыянь и забормотал:

— Да я же хочу, чтобы он трезво взглянул на реальность, поскорее выбросил это из головы и смог обнять новую любовь.

Ван Цзыянь смахнула его руку, налила Нин Цзышо стакан сока из сливы и сказала:

— Рассказывай давай, кого ты сегодня все-таки встретил?

Тогда Нин Цзышо от начала и до конца рассказал о том, как встретил Ин Мяо на сегодняшней лабораторной работе, не упустив даже момента сердцебиения, когда их взгляды встретились.

— Не может же это быть он? С какой стати ему приезжать в Тяньхуа? — Хэ Цзыньсюань первым делом отказался в это верить.

— Если это и правда он, то почему он тебя не признал? Неужели память потерял? — тут же задала вопрос Ван Цзыянь.

Это был как раз тот самый вопрос, который Нин Цзышо никак не мог взять в толк, и ему оставалось лишь утешать себя:

— Не знаю, возможно, он не хочет, чтобы кто-то знал о его прошлом, сменил имя и не желает видеть никого из прежних знакомых.

— Ладно, хватит ломать голову, — Хэ Цзыньсюань похлопал его по спине, и его глаза внезапно загорелись. — Разве ты не подрабатываешь по студенческой части? Можешь же пробить информацию о первокурсниках? Помоги-ка разузнать подноготную этого Ин Мяо.

— Как-то нехорошо это, копаться в чужой личной информации неэтично, — на словах Нин Цзышо сомневался, но в глубине глаз пряталось нетерпение.

— И то верно, тогда проехали, — Хэ Цзыньсюань с нарочитой небрежностью дернул плечом.

— Но… — Нин Цзышо терзался страшными сомнениями: с одной стороны, он считал это неправильным, а с другой — отчаянно хотел узнать, является ли Ин Мяо тем самым Шао Тяньшу, так что сердце сжималось в комок.

Ван Цзыянь немного подумала и с улыбкой произнесла:

— Ничего страшного, я помогу тебе пробить. Ты же не творишь плохих дел, да и я не добуду никакой секретной информации — всего лишь родной город, образование, рост и вес, сделаю для тебя исключение.

— Здорово! С меня ужин, заказывайте что хотите! — Нин Цзышо мгновенно воспрянул духом, а унылый вид исчез без следа.

Ранним утром следующего дня Ван Цзыянь прислала данные на Ин Мяо. Ин Мяо, уроженец Тинчжоу, восемнадцать лет, начальную школу окончил в Экспериментальной начальной школе района Фэнлян города Тинчжоу, среднюю и старшую — в Третьей средней школе Тинчжоу, отец Ин Цэ, мать Ли Пи, в графе профессий у обоих указано «свободное» — судя по всему, занимаются бизнесом.

Любому было ясно, что ни возраст, ни родной город, ни семейное происхождение Ин Мяо и Шао Тяньшу никак не совпадали — кроме совершенно одинаковых лиц, между ними не было ничего общего.

Нин Цзышо все еще не желал сдаваться, достал телефон и набрал номер Нин Тао, но никак не ожидал, что вечно занятый отец ответит на этот раз мгновенно.

— Пап, занят?

— Только освободился. Разве не на занятиях? В школе что-то случилось? — раздался в трубке низкий голос Нин Тао, звучавший с неизменной солидностью человека, проработавшего следователем всю жизнь.

Нин Тао был альфой высшего уровня, прослужил полжизни в уголовном розыске, раскрыл бесчисленное количество дел и нажил кучу старых травм, а несколько лет назад его перевели из городского управления на передовую в провинциальное управление.

— Нет, просто хотел спросить кое о чем, — Нин Цзышо помедлил пару секунд и все-таки выговорил: — Шао Тяньшу, он что, вышел из тюрьмы?

— С чего это ты вдруг вспомнил о нем? Я и сам точно не знаю.

Тон Нин Тао оставался ровным, в нем не было ни малейшего всплеска — в его извечной манере вести дела.

Раз уж он заговорил об этом, Нин Цзышо уже не обращал внимания ни на что другое и прямо взмолился:

— Пап, помоги мне навести справки, а?

Нин Тао не согласился сразу, а вместо этого переспросил:

— Зачем он тебе снова понадобился?

— Да ни зачем, просто хотел узнать, как он сейчас поживает, — Нин Цзышо вдруг почувствовал себя неуверенно. Нин Тао привык допрашивать преступников, и в его голосе всегда звучало естественное давление — даже с сыном он был гораздо мягче, но все равно заставлял беспричинно нервничать.

Нин Тао молчал добрую минуту, прежде чем отозваться:

— Ладно, я попозже пробью.

— Спасибо, пап! И ты береги себя, не переутомляйся.

Радость в сердце Нин Цзышо было уже не скрыть.

Если бы он не столкнулся с Ин Мяо, Нин Цзышо в жизни бы не заговорил с Нин Тао о Шао Тяньшу по собственной инициативе. Шао Тяньшу был объектом его ранней школьной любви, его первой любовью, который еще до окончания учебы угодил за решетку по обвинению в умышленном убийстве, причем арест проводил лично Нин Тао. При наложении этих трех обстоятельств ни один родитель в здравом уме не пожелал бы, чтобы его ребенок снова связывался с подобным человеком.

Но сейчас он совершенно не думал об этом. Перед звонком он уже был готов к отказу и нагоняю, однако не ожидал, что Нин Тао согласится так легко и даже не станет допытываться. С тех пор как его железы пострадали, Нин Тао больше не был с ним столь суров, как прежде, во всем проявляя куда большую снисходительность.

Перед ужином пришло сообщение от Нин Тао: в нем говорилось, что Шао Тяньшу вел себя в заключении хорошо и вышел на свободу досрочно больше года назад.

Нин Цзышо помнил, как раньше, листая книги в кабинете отца, читал о том, что несовершеннолетние преступники, попавшие за решетку, при условии хорошего исправления в местах лишения свободы и в целях облегчения их дальнейшей жизни после освобождения могли получить разрешение на изменение личных данных в зависимости от реальных обстоятельств.

http://bllate.org/book/31512/3845142