Готовый перевод The Emperor I Saved Was a Max-Level Green Tea / Искупление императора-манипулятора: Как выжить в теле главного злодея: Глава 6

— Кто сказал, что это для Девятого принца? — Шэнь Ичжоу протянул руку, забрал флакон и, поиграв им в пальцах, скользнул взглядом по Янь Чжэнцзэ. — Неужели я, Государственный наставник, не могу им воспользоваться?

Янь Чжэнцзэ поспешно ответил:

— Можете, конечно, разумеется, можете.

Про себя же он подумал: «Вы, почтенный, ни боли не чувствуете, ни бед не ведаете, зачем вам Золотая мазь от ран? Будете хранить её в комнате как оберег?»

Словно прочитав его мысли, Шэнь Ичжоу в этот момент приподнял рукав. На его безупречно белом запястье виднелся след от укуса — пугающий синяк, выглядевший крайне зловеще. Шэнь Ичжоу, казалось, вовсе не чувствовал боли, будто рука была чужой, и, небрежно размазав мазь по коже, отложил флакон.

Янь Чжэнцзэ, наблюдая за этим движением, невольно схватился за собственное запястье. Опомнившись лишь спустя мгновение, он поспешил выразить участие:

— Государственный наставник, что это?

Если память его не подводила, вчера этого следа не было.

Шэнь Ичжоу поднял веки, посмотрел на Янь Чжэнцзэ и произнёс:

— Один щенок укусил.

Голос его звучал мрачно и жутко. Услышав это, Янь Чжэнцзэ вздрогнул, и его мгновенно осенило: в комнату никто посторонний не заходил, так что было совершенно очевидно, о каком щенке идёт речь.

Бросив взгляд в сторону кровати, на которой царил беспорядок, он невольно предался каким-то странным мыслям, отчего его пожилое лицо даже слегка покраснело. Как назло, стоило ему поднять голову, как он встретился взглядом с холодными, бесстрастными глазами Государственного наставника.

Шэнь Ичжоу, не сводя с него глаз, холодно спросил:

— Цзицзю Янь, о чём вы думаете?

Янь Чжэнцзэ застыл, быстро взял себя в руки и с испугом произнёс:

— Такая серьёзная рана, Государственный наставник... может, стоит пригласить императорского лекаря?

Шэнь Ичжоу перевёл взгляд в сторону и, опустив рукав, равнодушно бросил:

— Довольно. Я устал, убирайтесь.

Янь Чжэнцзэ тут же с облегчением выдохнул и поспешил удалиться. Вскоре в комнате остались только двое.

Система крайне недоуменно подала голос:

— Зачем тебе нужно было, чтобы Янь Чжэнцзэ это видел?

Янь Чжэнцзэ всего лишь Цзицзю Гоцзыцзяня, а Хозяин, судя по всему, не стремился афишировать свои дела.

— Разумеется, чтобы донести до сведения тех, кому это важно, — небрежно ответил Шэнь Ичжоу.

Система: «???»

— Даже если объясню, ты всё равно не поймёшь.

Система: «...»

Это что, оскорбление личности?

Шэнь Ичжоу не стал давать пояснений, взял чайник, налил себе чашку чая и неспешно поинтересовался:

— Какая следующая точка сюжета?

Система сверилась с данными и быстро ответила:

— Унизить главного героя-шу, Гу Юаньтина. Место действия — заброшенный двор в Императорском дворце.

Шэнь Ичжоу кивнул, показывая, что понял.

Система дала наставление:

— В этот раз жизни главного героя-шу ничего не угрожает, Хозяину нельзя снова отклоняться от сюжета.

По логике вещей, раз главный герой-шу только что укусил Хозяина, тот, будучи человеком злопамятным, не должен был больше жаловать его хорошим отношением, но у Системы возникло дурное предчувствие.

Шэнь Ичжоу усмехнулся:

— Разве ты не доверяешь такому рассудительному человеку, как я?

Система: «...»

Рассудительности она в нём ни капли не видела, лишь постоянный страх за свою судьбу. Зачем она вообще обрекла себя на мучения с таким Хозяином?

***

— Ты хочешь сказать, что Государственный наставник был укушен тем щенком из заброшенного двора?

Величественная женщина полулежала на кушетке, а рядом с ней стоял старый евнух в красном мантии с вышитым питоном.

— Отвечаю Вдовствующей императрице, — Янь Чжэнцзэ, склонившись, распростёрся на полу, — я своими глазами видел след от зубов на запястье Государственного наставника.

Вдовствующая императрица села ровно и нахмурилась:

— Почему этот щенок оказался в комнате Государственного наставника?

Хотя она тщательно следила за собой, нахмурившись, она не смогла скрыть морщины, и от гнева сразу выглядела постаревшей.

Янь Чжэнцзэ в мельчайших подробностях пересказал вчерашние события. Вдовствующая императрица погрузилась в раздумья, лицо её выглядело крайне недовольным. Главный евнух Вэй Цзычжун, умевший тонко чувствовать настроение госпожи, вкрадчиво спросил:

— А как было настроение у Государственного наставника?

— Не очень, — честно ответил Янь Чжэнцзэ. — Когда я пришёл сегодня утром, он был в дурном расположении духа и даже наказал Девятому принцу стоять лицом к стене в качестве искупления.

Услышав это, Вдовствующая императрица немного смягчилась. В наступившей тишине, когда никто не смел нарушить молчание, она насмешливо произнесла:

— Хоть на этот раз нашлось у него благоразумие сдержаться и не довести дело до гибели.

Она пошевелила пальцами с длинными накладными ногтями, и Вэй Цзычжун поспешил подать ей руку. Вдовствующая императрица поднялась, сделала несколько шагов вперёд и, глядя на Янь Чжэнцзэ сверху вниз, добавила:

— Если этот щенок умрёт у вас в Гоцзыцзяне — пусть он и опальный принц, но всё же несёт в себе кровь императорского рода — одних лишь доносов от чиновников хватит, чтобы доставить немало хлопот.

— Но... — Янь Чжэнцзэ замялся.

— Говори, — разрешила Вдовствующая императрица.

— Но, судя по лицу Государственного наставника, он, вероятно, продолжит донимать Девятого принца.

Вдовствующая императрица даже не повела бровью:

— Пока не доходит до убийства, пусть делает, что хочет.

Как и ожидалось, вскоре после этих слов пришёл стражник с докладом:

— Вдовствующая императрица, Государственный наставник направился в сторону заброшенного двора Девятого принца.

Вдовствующая императрица взглянула на Вэй Цзычжуна. Тот всё понял без слов, выступил вперёд и сказал:

— Хорошо, Вдовствующая императрица в курсе. Дела Государственного наставника вас не касаются.

***

Заброшенный двор находился на самом западе Императорского дворца. Он был в полном запустении, там не горело ни огонька, но, к счастью, сегодня светила полная луна.

Шэнь Ичжоу ступал по снегу, и в тот момент, когда он вошёл во двор, его шаги замерли. В небе висела яркая луна. Две огромные старые сосны возвышались в центре двора, их сплетённые ветви за долгие годы срослись воедино. Юноша сидел среди них, его плечи припорошило снегом, чёрные полы одежды свисали вниз. Одинокая фигура, затерянная в лунном свете, казалась до того пустой, что даже само сияние луны выглядело скорбным.

Шэнь Ичжоу молча наблюдал за этой сценой, даже не заметив, как невольно нахмурился. Впрочем, вскоре он тряхнул головой, отгоняя эти нелепые мысли. Шутка ли — он ведь не святой, с чего бы ему огорчаться из-за какого-то картонного персонажа, которого он знает всего один день?

http://bllate.org/book/31503/3843993