Готовый перевод After Befriending the Wild King in the Game / Мой личный «дикий король»: от игры до безумной любви: Глава 3

Клубничный торт — этот никнейм от начала и до конца веял чем-то мягким и наивным. Связав его в уме с Цзян Сяо, Линь Дун хоть и рассмеялся в голос, но не почувствовал особого диссонанса.

В конце концов, с момента их последней встречи прошло уже больше двух лет, а в его воспоминаниях Цзян Сяо оставался совсем ребенком.

Раньше Линь Дун был в отличных отношениях с Цзян Ци, и лишь за эти два года, когда тот уехал за границу, они стали общаться реже. В средней и старшей школе они были настоящими закадычными друзьями, поэтому прекрасно знали о семейных обстоятельствах друг друга.

С тех пор как Линь Дун познакомился с Цзян Ци, отношения между его родителями никогда не были гладкими. Цзян Ци с малых лет жил с родителями, а его младший брат Цзян Сяо до самой начальной школы рос с бабушкой и дедушкой. Лишь под конец начальной школы его перевели к родителям, поэтому с семьей он был не близок, да и с самим Цзян Ци они держались отчужденно.

Впрочем, в памяти Линь Дуна Цзян Сяо оставался довольно тихим мальчиком. Те несколько раз, что он бывал в доме Цзян, Цзян Сяо либо сидел на втором этаже, либо наблюдал за ними, взрослыми парнями, с приличного расстояния. Линь Дун помнил, что тогда отношения между братьями были весьма натянутыми: Цзян Ци не раз жаловался и вздыхал в присутствии Линь Дуна, называя брата странным и непослушным.

Однако у самого Линь Дуна не было негативных впечатлений о Цзян Сяо. Зная ситуацию в семье Цзян и вспоминая, как он сам в детстве жил у дедушки с бабушкой вдали от родителей, Линь Дун вполне мог понять эмоции Цзян Сяо. Средняя школа — это как раз тот период, когда ребенок растет, меняется и становится эмоционально чувствительным, поэтому Линь Дун даже несколько раз советовал Цзян Ци быть терпеливее.

Даже сам Линь Дун, приходя в дом Цзян, не всегда приносил что-то для Цзян Ци, но никогда не забывал захватить для Цзян Сяо какие-нибудь сладости или игрушки.

А Цзян Сяо не испытывал к нему вражды: в большинстве случаев он первым здоровался, называя его братец Дун-дун.

В общем, довольно послушный ребенок. С точки зрения Линь Дуна, никаких проблем с ним не было.

Сопоставив всё это, Линь Дун вновь посмотрел на Клубничный торт, занимающий первую строчку в списке, и то давление, которое он испытывал перед «крутым игроком», наполовину улетучилось.

Словно почувствовав это, когда кончик пальца Линь Дуна скользил по аватарке Цзян Сяо, та внезапно загорелась — статус сменился с «не в сети» на «в сети».

Линь Дун вздрогнул и поспешно убрал палец, но спустя мгновение вернул его обратно, а его глаза изогнулись в радостной улыбке.

Ему нужен был сильный игрок на лесную роль, а Цзян Сяо был именно таким. К другим Линь Дун подобраться не мог, но с этим послушным малым он точно мог попробовать? В конце концов, худшее, что может случиться — отказ.

Приняв решение, Линь Дун больше не колебался. Набравшись храбрости, он открыл комнату и отправил Цзян Сяо приглашение в группу.

Спустя некоторое время в комнате, кроме него, по-прежнему никого не было — лишь Дун-дун-цян. Приглашение, отправленное Цзян Сяо, словно кануло в воду, не получив никакого отклика. Из-за этого спокойствие, которое только начало было возвращаться, вновь слегка пошатнулось.

В отличие от тишины, в которой пребывал Линь Дун, недалеко за спиной Цзян Сяо раздавались резкие звуки падающих предметов, разбивающихся о пол, и сдавленные, истеричные взаимные обвинения мужчины и женщины среднего возраста. Супруги Цзян открыли новый фронт битвы прямо дома, и их язвительные упреки даже не пытались скрыть от ушей сына.

— Если бы не мой отец, Цзян Гопин, кем бы ты был? Чего бы ты достиг к сегодняшнему дню?

— Когда я мотался по делам в любую погоду, где ты была? Ты была занята тем, чтобы наставить мне рога!

— Я тебе наставила? Хочешь, я посчитаю, сколько у тебя любовниц на стороне? Посмотри, во что ты превратил родного сына! Если что-то случится, неужели это будет звучать пристойно?!

— Как мне воспитывать сына — не тебе меня учить!

В доме, который в обычные дни казался таким пустым, сейчас царила ироничная суета.

Цзян Ци стоял рядом с родителями, пытаясь то одного удержать, то другого вразумить:

— Мама, папа, вы не можете перестать ворошить старые обиды? Цзян Сяо… разве вы решите проблемы Цзян Сяо, вот так крича?

Его попытки не возымели ни малейшего действия, зато в ответ в него едва не полетела чашка, едва не угодив в ступню. Цзян Ци немного пал духом и хотел было позвать брата, чтобы тот помог ему успокоить родителей, но, обернувшись, как раз увидел, что Цзян Сяо смотрит в их сторону. Его взгляд был немного недовольным, но выражение лица — совершенно отстраненным; трудно было понять, чего в нем больше: холодного самообладания или полнейшего безразличия.

Став центром их перепалки, Цзян Сяо явно оставался невозмутимым.

Два года назад, когда он уезжал за границу с матерью, в Цзян Сяо было еще немало детского. Конечно, тогда его ребячество было лишь внешней оболочкой, а что касается характера — Цзян Сяо был рано повзрослевшим и проницательным ребенком. Столкнувшись с фактом развода родителей, когда мать забрала с собой только старшего брата, Цзян Сяо отнесся к этому довольно спокойно.

В то время Цзян Гопин и Дуань Ли скандалили очень яростно, и супруги поделили детей между собой, забрав по одному. Цзян Гопин никогда не был привязан к детям и ему было совершенно все равно, кто из них останется с ним, поэтому при выборе Дуань Ли обладала решающим голосом.

Дуань Ли выбрала Цзян Ци — того, кто с малых лет рос рядом с ней, был воспитан ею и вызывал всеобщее восхищение.

За остающегося Цзян Сяо и Цзян Ци, и Дуань Ли испытывали легкое чувство вины, но они уезжали в такой спешке, что даже не успели подобрать достойных слов для объяснений или утешения.

Вероятно, именно с того момента между ними и Цзян Сяо пролегла дистанция, которую так и не удалось преодолеть.Цзян Сяо с самого детства редко виделся с родителями и старшим братом. К тому моменту, как после окончания начальной школы его наконец забрали к себе, характер мальчика уже успел сформироваться. У дедушки и бабушки Цзян Сяо было много внуков и внучек, поэтому за ним присматривали спустя рукава. Многие родственники Цзян Гопина завидовали успехам, которых тот вместе с женой добился вдали от дома. Не имея возможности высказать всё в лицо супругам, они чаще всего изливали желчь на маленького тогда Цзян Сяо, то и дело намеренно или невзначай пугая ребёнка с самого раннего возраста:

— Твои папа и мама взяли с собой только брата, почему же тебя не взяли? Наверное, они тебя бросили.

— Если бы они тебя любили, разве оставили бы одного?

Подобных слов было бесчисленное множество.

Цзян Гопин и Дуань Ли могли обеспечить его материально, но почти не давали Цзян Сяо душевного тепла, из-за чего в детстве он вырос довольно своенравным и неуправляемым. Когда он заканчивал начальную школу, его дедушка, единственный человек, который по-настоящему заботился о мальчике, тяжело заболел и нуждался в уходе. Цзян Сяо больше не мог жить с ними и был вынужден вернуться к Цзян Гопину и Дуань Ли, у которых к тому времени уже разладились отношения. Он не только не обрёл тепла и заботы в родном доме, но и почувствовал, будто его снова бросили — теперь уже дедушка с бабушкой.

После того как Дуань Ли и Цзян Ци уехали за границу, Цзян Гопин стал уделять Цзян Сяо ещё меньше внимания. Сначала он был занят работой, а потом — поисками развлечений. Что до Цзян Сяо, то Цзян Гопин считал, что ни в чём его не обделяет.

Каждый месяц он выдавал сыну крупную сумму на карманные расходы, позволяя покупать всё, что тот захочет, нанимал для него лучших репетиторов и развивал любые хобби. А что касается драк, из-за которых Дуань Ли сейчас пришла в такую ярость, то Цзян Гопин вообще не считал это чем-то из ряда вон выходящим. Трое набросились на его сына, а в итоге сын сам уложил их всех на лопатки — разве это проблема?

Взгляд Дуань Ли в корне отличался от мнения Цзян Гопина.

Хотя она и находилась за границей, но изредка поддерживала связь с учителями из школы Цзян Сяо и знала, что у того очень скверный характер. Она просмотрела запись с камер видеонаблюдения, где была запечатлена та самая драка. Да, трое парней действительно окружили Цзян Сяо, но жестокость, с которой он давал сдачи, по-настоящему пугала. Он хватался за всё, что попадалось под руку, и бил на поражение, не оставляя ни единого шанса. Одно только это видео вызвало у Дуань Ли мурашки. Если пустить всё на самотёк, Цзян Сяо рано или поздно себя погубит.

Более того, если Цзян Сяо действительно ввяжется в неприятности, которые семья не сможет уладить, дурная слава ляжет и на неё, на Дуань Ли.

Что же касается Цзян Ци, то, хоть они с Цзян Сяо и были родными братьями, особой близости между ними никогда не было. В детстве Цзян Сяо считал его соперником, отнимающим родительскую любовь. Повзрослев, Цзян Ци пытался наладить отношения, но Цзян Сяо к тому времени уже занял позицию глухой обороны.

В этот момент, встретившись взглядом с Цзян Сяо, Цзян Ци открыл рот, но от возникшей неловкости даже не смог произнести имя брата.Для Цзян Сяо в подобных бессмысленных ссорах единственными эмоциями были глухое раздражение и нетерпение. Он прекрасно понимал, что сам является лишь крошечной искрой, разжегшей этот пожар. Супружеское недовольство, копившееся годами, — вот настоящие сухие дрова, готовые вспыхнуть. Все они на самом деле ни капли о нем не заботились, но использовали его как повод для скандала — до чего же смешно.

— Я его родила, это мой сын!

— Твой сын? Да если бы тогда, когда Цзян Сяо был у тебя в животе, я не примчался вовремя, ты бы давно от него избавилась!

— Верно! Если бы тогда сразу избавилась, сейчас не было бы столько проблем!

Дойдя до этого места, даже Цзян Ци сочла услышанное слишком режущим слух, однако выражение лица Цзян Сяо оставалось совершенно невозмутимым.

Цзян Сяо отвел взгляд от Цзян Ци. Казалось, шуму и гаму в ушах не будет конца, и они так и норовили выставить всю эту неприглядность настежь под солнечный свет, каждую секунду напоминая ему о том, насколько он ущербен и лишний.

Он поднялся, зашагал по лестнице и направился прямо в свою комнату.

Дверь открылась и закрылась, но всё же не смогла полностью заглушить позорную ругань, доносившуюся снизу. Цзян Сяо просто повернул ключ и заперся на замок.

Обстановка в его комнате была чрезвычайно простой: помимо необходимой мебели, здесь почти не было никаких посторонних вещей. Единственным предметом, выбивающимся из общей сдержанной атмосферы, являлся небольшой книжный шкаф со стеклянной дверцей. Внутри лежали две книги и стояла простая модель самолета. Книги не представляли собой никаких коллекционных изданий, да и модель самолета выглядела весьма заурядно, но судя по тому, какое место она занимала и что шкаф запирался на замок, хозяин дорожил этим больше всего на свете.

На корешке одной из книг виднелись мелкие буквы — судя по всему, там было выведено имя того, кто её подарил.

В этом пространстве, где он находился совершенно один, лицо Цзян Сяо наконец немного расслабилось. Он опустился на кровать и откинулся назад, прикрыв глаза одной рукой, чтобы защититься от яркого света лампы, бившего прямо в лицо.

Хотя он уже давно привык к подобной обстановке в семье и к тому, что от них не стоит ничего ждать, в такие моменты его всё равно захлестывали волны самобичевания и ненависти к самому себе.

Длинные пальцы другой руки Цзян Сяо невольно с силой сжали экран телефона, и от этого движения неожиданно раздался звуковой сигнал, которого он никак не ожидал.

Это был особый игровой звуковой эффект.

Цзян Сяо взял телефон в руки: он уже находился в какой-то командной комнате и собирался оттуда выйти, но замер, заметив ник игрока, создавшего группу.

Аватаркой Линь Дуна служило карикатурное маленькое солнышко, которое в этот момент весело подмигивало рядом с игровым значком самого Цзян Сяо.

Цзян Сяо опешил, глядя на никнейм Линь Дуна — Дун-дун-цян, от которого так и веяло шумным весельем.

А Линь Дун, долго не получавший ответа и уже решивший, что Цзян Сяо считает его нубом и не хочет с ним играть, испугался, когда Цзян Сяо внезапно вошел в комнату. Увидев ослепительно сияющие четыре больших иероглифа Король славы, Линь Дун, который до этого лежал на левом боку, мгновенно перевернулся на правый, чувствуя, как от охватившего его волнения в жилах закипает кровь.Охренеть, охренеть, Дун-дун-цян пришел!

От переполнявших его во время набора текста эмоций стиль сообщения невольно стал более приподнятым.

Не успел Цзян Сяо написать ни единого слова, как Линь Дун выдал целую пулеметную очередь из трех сообщений.

Дун-дун-цян: Сяо, я Линь Дун.

Дун-дун-цян: Тот самый парень, который раньше учился с твоим братом.

Дун-дун-цян: Ты же должен помнить, да?

http://bllate.org/book/31494/3843069