Готовый перевод Marrying the Male Lead's Brother / Супруг брата главного героя: Вторая жизнь злодея: Глава 3

— Ты и в присутствии других так отзываешься о своём старшем брате? — спустя полминуты мрачным голосом спросил И Чжэн.

И Цзышэн сдавленно сглотнул, в его глазах плескались стыд и злость. Упрямо отвернувшись, он явно не собирался ничего отвечать.

Фан Цзя встревожилась.

Ноги старшего сына были занозой, застрявшей прямо в сердце И Чжэна!

И Цзысюй, которого с детства воспитывали как наследника, семь лет назад попал в автокатастрофу. Его ноги оказались парализованы, и с тех пор он не мог ходить.

Пьяный водитель сломал всю жизнь И Цзысюю.

С того дня И Цзысюй стал всё больше замыкаться в себе. Именно из-за этого инцидента И Чжэн в конце концов отказался от старшего сына и переключился на воспитание младшего.

Однако разница между ними была огромна, словно между небом и землёй.

И Чжэн не раз говорил Фан Цзя: «Если бы не ноги Цзысюя, всё в нашем доме принадлежало бы только ему».

Фан Цзя слушала это с замиранием сердца, но не смела возражать.

Хотя оба сына были плотью от её плоти, старшего она родила от нелюбимого мужа, стиснув зубы и терпеливо вынося брак без чувств — от одного взгляда на него её воротило. И Цзышэн же был плодом её тайной страсти с любимым мужчиной. Человеческое сердце не камень, поэтому она невольно склонялась к младшему сыну, трепеща и тайне выстраивая планы ради будущего И Цзышэна.

Помолвка с кланом Лин была одним из шагов в этом плане.

Но кто бы мог подумать, что И Цзышэн из-за какого-то ничтожного человека с улицы ополчится на Лин Шэньи и распустит руки!

Пока Лин Шэньи молчал, Фан Цзя ещё чувствовала себя уверенно.

В конце концов, Лин Шэньи был безумно, до одержимости влюблен в И Цзышэна.

К тому же Лин Шэньи — единственный сын в семье, поэтому ей достаточно было заставить И Цзышэна порвать с тем парнем, а затем как можно скорее сыграть свадьбу с Лин Шэньи, и всё уладилось бы.

Но загвоздка крылась в самом Лин Шэньи.

Мало того, И Цзышэн посмел назвать своего брата калекой!

Фан Цзя обессиленно опустилась на стул: на этот раз она уже не могла спасти своего младшего сына.

И Цзышэн молчал, и И Чжэн воспринял это как молчаливое подтверждение.

Прошло несколько мгновений, прежде чем И Чжэн холодно усмехнулся:

— Твой брат, которого ты ни во что не ставишь, в пятнадцать лет уже находился при мне, в шестнадцать — создал собственную компанию, а в семнадцать я доверил ему старое традиционное предприятие. Всего за год он вытащил из предбанкротного состояния филиал, висевший на волоске от гибели. Если бы не то, что он лишился ног, спасая тебя… неужели ты думаешь, что всё это сейчас досталось бы тебе?

Голос И Чжэна был леденящим, каждое его слово било прямо по И Цзышэну.

Каждая фраза, словно ледяной шип, пробивала его показушную спесь и толстокожесть, заставляя насильно остыть.

— Спас… спас меня? — дрожащим голосом переспросил И Цзышэн, не веря своим ушам.

И Чжэн же больше не желал ничего говорить. Он лишь перевёл взгляд на Лин Цзэшаня:

— Прости, брат Лин, прости, Шэньи. Я дам вам ответ по поводу этого инцидента. Но что касается помолвки Цзысюя, нам необходимо его личное согласие. Если же он откажется…

— Я согласен.

В этот момент раздался холодный, звонкий голос.

Все присутствующие, кроме Лин Шэньи, вздрогнули от неожиданности.

Лин Шэньи не удивился лишь потому, что давно почувствовал присутствие хозяина голоса, но притворился, будто ничего не знает. Только теперь он поднял голову, встретившись взглядом с холодными и мрачными глубокими глазами мужчины, и уголки его губ медленно изогнулись в улыбке.

С высоты того места, где стоял И Цзысюй, гостиная была видна как на ладони.

Будь то смех, гнев, подозрения или ревность — всё просматривалось насквозь.

Вся эта суета и бурные эмоции вызывали у И Цзысюя сильнейшее раздражение, и кровное родство тут ничего не меняло.

Исключением был лишь этот мужчина по имени Лин Шэньи. Глаза у него были необычайно яркими, закатное солнце очертило его фигуру сияющим ореолом, отчего его прелестное бледное личико казалось светящимся и ещё более красивым, а кожа — невероятно прозрачной. В отличие от многих других людей с поверхностной красотой, Лин Шэньи обладал красотой изнутри, в которой сочетались невозмутимость и живая подвижность.

И Цзысюй задержал на нём взгляд, внезапно подумав, что если он действительно женится на Лин Шэньи…

Пока тот ведёт себя достаточно послушно, он вовсе не против относиться к нему по-доброму.

Красота всегда заслуживает снисхождения.

К сожалению, его собственный младший брат оказался не способен это ценить.

Ни этого прекрасного человека, ни саму эту жизнь… которую тот спас ценой собственных ног.

— Цзысюй? — И Чжэн нахмурился.

— Брат…

И Цзышэн замер. Он никак не ожидал, что И Цзысюй всё это время был наверху.

Так сколько же из его слов брат только что услышал?!

При этой мысли И Цзышэн не удержался от оправданий:

— Брат, выслушай меня! Лин Шэньи наверняка замышляет что-то недоброе. Человек, который ещё вчера был безумно влюблен в меня, сегодня заявляет, что хочет выйти за тебя! Тут точно кроется какой-то заговор!

Лицо И Цзышэна было распухшим, и этот вопрос на мгновение заставил его замолчать.

Однако И Цзысюй проигнорировал его слова и прямиком подкатил инвалидное кресло к Лин Шэньи.

Черты лица мужчины не были такими резкими, какими их представлял себе Лин Шэньи, а его раскосые глаза слегка сузились, что одновременно придавало ему опасный и чарующий вид. На правом краешке верхней губы алела точка родинки, а тонкие губы изогнулись в холодной, но ослепительной усмешке.

Настоящая искусительная мордашка, мысленно хмыкнул Лин Шэньи.

И в то же время был вынужден признать, что ему очень нравится лицо И Цзысюя.

Выйти за него замуж и исцелить ноги мужчины — в любом случае он ничего не теряет.

— Брат Цзысюй.

Лин Шэньи одарил мужчину невинной улыбкой и моргнул, совсем не выглядя напуганным.

По сравнению с ним, зомби, которые норовили вцепиться в горло при первой встрече, были куда страшнее.

И Цзысюй кивнул, а затем перевёл взгляд на всё еще раздумывающего сзади И Цзышэна, словно невзначай, но внимательно наблюдая за реакцией Лин Шэньи:

— Цзышэн, ты забыл, как прошлый раз женщину, что пыталась пробраться ко мне в постель, бросили на съедение стае волков, и она сошла с ума от страха? Те, кто замышляет против меня недоброе, еще даже не родились на этот свет.

Припомнив методы старшего брата, И Цзышэн внутренне содрогнулся и благоразумно замолчал.

Лин Шэньи же озадаченно нахмурился. Бросили на съедение волков и сошла с ума? Было такое дело?

Автор уделил старшему брату главного героя совсем немного строк, упомянув лишь вскользь, что у того парализованы ноги, и на этом всё.

Лин Шэньи не стал долго размышлять. Его ментальные способности были невероятно сильны, он мог исцелить даже оторванные руки и ноги — именно поэтому поговаривали, что обладатели ментального дара на поздних стадиях превращаются в настоящих монстров.

Принимая это решение, Лин Шэньи сразу подумал: если И Цзысюй окажется человеком, которому можно доверять, то в каком бы состоянии ни находились его ноги, он заставит его снова встать.

Сейчас же, глядя на сидящего перед ним И Цзысюй в рубашке и классических брюках, он заметил, что штанины не выглядели пустыми. Лин Шэньи даже вздохнул с облегчением — так будет намного проще.

Иначе, если бы ему пришлось материализовать ноги для И Цзысюя из ниоткуда, его наверняка сочли бы монстром и утащили в секретную лабораторию для опытов.

И Цзысюй невозмутимо наблюдал за Лин Шэньи, заметив, как на его лице сменяются замешательство, облегчение, а затем вновь появляется улыбка.

Его взгляд мгновенно стал странным.

Этот парень умеет держать удар и вовсе не трус… вот только неизвестно, не притворяется ли он.

Сделав вывод, И Цзысюй еще сильнее утвердился в своем решении:

— Дядя Лин, тетя Гуань. Вы знаете, каково положение моих ног. Если Шэньи согласен, я непременно буду хорошо заботиться о нем после свадьбы, так что можете не беспокоиться.

Но сколь бы хорош ни был И Цзысюй, разве он не калека?

Сможет ли он среди ночи, когда его драгоценному сыну станет нехорошо, нести его на спине в больницу? Сможет ли позаботиться о Шэньи так, чтобы того никто не смел обидеть? Сможет ли даже в старости брать Шэньи на руки и укладывать в постель?

Нет, ничего из этого И Цзысюй сделать не сможет.

Дело было вовсе не в том, хороший он человек или нет — Гуань Цянь просто не могла быть спокойна.

Лин Цзэшань тоже колебался, раздумывая, стоит ли отдавать Шэньи в руки И Цзысюя. Сделку можно заключить заново, но любимый сын у него только один.

Заметив их сомнения, И Цзысюй перестал рассуждать и посмотрел прямо на Лин Шэньи:

— Малыш Шэньи, ты действительно хорошо всё обдумал и хочешь выйти за меня?

От этого обращения у Лин Шэньи задергался уголок рта. Стоило ему поднять глаза, как он встретился с прищуренными персиковыми глазами И Цзысюя — в них сквозили легкомыслие, удаль и нотка двусмысленной насмешки. Лин Шэньи едва не устоял перед таким напором и чуть было не поддался.

— Я всё обдумал.

Лин Шэньи улыбнулся, и это была чистая правда: — Впрочем, брат Цзысюй, тебе придется немного подождать. Сначала я должен убедить маму и папу.

И Цзысюй снова усмехнулся, в его глазах блеснуло неподдельное любопытство.

Что ж, ладно. Посмотрим, действительно ли этот парень хочет выйти за него замуж или преследует какие-то скрытые цели.

И если у него действительно есть скрытые мотивы, то пусть пеняет на себя — он не станет церемониться.

Конечно, И Цзысюй не знал, что у Лин Шэньи действительно была кое-какая цель, и этой целью являлся он сам.

В конце концов, разве не был Лин Шэньи классическим геем и законченным визуалом?

***

Мам, как бы ты ко мне ни относилась, я никогда на это не соглашусь!

На обратном пути Гуань Цянь была крайне взволнована.

Она по-настоящему любила своего сына и не желала, чтобы Лин Шэньи хоть в чём-то терпел лишения. Капризный нрав оригинального владельца тела отчасти объяснялся именно чрезмерным баловством со стороны Гуань Цянь.

В её глазах сын был центром вселенной и смыслом всей её жизни.

Если бы И Цзысюй был абсолютно здоровым человеком, Гуань Цянь, пожалуй, согласилась бы на месте. Все вокруг видели, как рос И Цзысюй, и знали, что этот человек далеко пойдет. Но злой рокъ распорядился иначе: теперь И Цзысюй оказался в таком положении, что ему самому требуется уход. Как могла Гуань Цянь позволить своему сокровищу заботиться о калеке?

Лин Шэньи, разумеется, понимал, о чём думает Гуань Цянь, и принялся её успокаивать:

— Мам, я руководствуюсь не какими-то скрытыми соображениями, мне просто кажется, что брат И Цзысюй на самом деле очень неплох.

— У детей тоже есть свои соображения, и на данный момент этот выбор — лучший, — подал голос всё это время молчавший Лин Цзэшань.

— Какой еще лучший выбор? — эта фраза попала в самое больное место Гуань Цянь, и она дрожащим голосом спросила: — Ты что, хочешь повторения того, что случилось двадцать лет назад?

Лин Цзэшань опешил и попытался оправдаться:

— Я вовсе не это имел в виду…

Но Гуань Цянь уже отвернулась, и по её щекам градом потекли слёзы.

Лишь в этот момент Лин Шэньи вспомнил события того года, когда родился прежний хозяин тела. Автор уделил этому мало внимания, но и этого хватило, чтобы понять, почему отношения между Гуань Цянь и Лин Цзэшанем всегда оставались столь прохладными.

http://bllate.org/book/31400/3829779