Готовый перевод A Virtuous Husband Is Rare / Сладкая ложь: Как приручить простака: Глава 7

Хэ Эрлэй искал его, разумеется, чтобы вернуть деньги за комнату, но стоило заикнуться о плате за ночлег, как в памяти невольно всплывала та упоительная ночь.

На лице проступил неестественный румянец. Средь бела дня вести подобные разговоры было выше стыдливости Хэ Эрлэя.

Он неожиданно для себя замялся, то приоткрывая, то плотно сжимая губы, и, так и не сумев выдавить из себя ни слова, перевёл тему:

— Разве ты больше не ходишь на работу в бар?

Как только эти слова сорвались с языка, Шэнь Юй сразу догадался: скорее всего, за последние дни Хэ Эрлэй снова заглядывал в тот бар в его поиски. А зачем идти в бар — само собой, выпить; зачем искать его — само собой, чтобы составил компанию за выпилкой.

Кто бы мог подумать, этот Хэ Эрлэй с виду казался таким простофилей, а хитростей в голове — хоть отбавляй! К тому же, как он вообще умудрился выследить его вплоть до старого отцовского дома? Неужели следил за ним?

Бдительность Шэнь Юя была на высоте. Сохраняя невозмутимый вид и улыбку, он прямо спросил:

— Мм, больше не хожу. Кстати, а ты какими судьбами здесь оказался?

Заговорив об этом, Хэ Эрлэй почесал в затылке и простодушно усмехнулся:

— Да так... Я тут подряд взял, будем в этом ведомственном дворе капитальный ремонт старых домов делать. Вот сегодня рабочих привёл, временные бытовки ставим.

Сказав это, он махнул рукой себе за спину.

Проследив за его жестом, Шэнь Юй оглянулся — и впрямь! Во дворе вовсю суетился автокран, помогая устанавливать сборные контейнеры под временное жильё. Взглянув на Хэ Эрлэя — в руке каска, сам одет в рабочую спецовку, — Шэнь Юй понял, что всё чистая правда и собеседник не лжёт.

Успокоившись, Шэнь Юй слегка улыбнулся ему:

— Ну тогда давай за работу, не буду отвлекать.

Но Хэ Эрлэй проявил неожиданное упорство и, шагая следом, поинтересовался:

— А ты-то чего здесь делаешь? Живёшь тут, что ли?

— Мм, в пятом доме.

Будь на его месте кто другой, Шэнь Юй ни за что не стал бы раскрывать свой домашний адрес. Но раз Хэ Эрлэй взял этот подряд, им теперь неизбежно придётся сталкиваться нос к столкновению, так что ши в мешке не утаишь — проще было сразу сказать правду.

Выслушав его, Хэ Эрлэйоживился и тут же выпалил:

— Айя, надо же, а у нас с тобой и вправду судьба! Какое совпадение!

Тут он сообразил, что выразился как-то неуместно. Какая ещё судьба-не судьба, звучит подозрительно легкомысленно, и смущённо бросил косой взгляд на собеседника.

Шэнь Юй, впрочем, особого значения этому не придал. В его глазах Хэ Эрлэй был просто неотёсанным увальнем: любитель погулять, но берегов не теряет — из тех, у кого на словах смелость зашкаливает, а на деле духу не хватает.

Поэтому слова Хэ Эрлэя его не задели, напротив, показались даже забавными, и он подыграл ему:

— И впрямь, есть немного.

С этими словами он прищурился и улыбнулся, и в этой улыбке, словно майская сирень, таился пьянящий аромат.

От этой улыбки Хэ Эрлэя повело, он почувствовал себя так, будто его с макушки до пят окатили кадкой сладкого мёда.

Мало того что писанный красавец, так ещё и язык подвешен — какая же Сяо Хун прелесть!

— А в каком подъезде и на каком этаже твой дом? Я как раз рулетку прихватил, пойду двери и окна замеряю.

Хэ Эрлэй человек прямой: если кто-то ему по душе, он готов душу наизнанку вывернуть.

Шэнь Юй с улыбкой вежливо отказался:

— Не утруждайся, ремонт-то ещё даже не начался.

Но Хэ Эрлэй стоял на своём:

— Ты же не знаешь, сначала размеры снять надо, потом под заказ изготовить, после изтотовления — установить, волокиты тут полно. Раньше снимешь — быстрее закончим. Через несколько дней похолодает, а отопление ещё не дадут, в этом ведомственном дворе старые деревянные рамы насквозь продуваются, как бы не простудиться, что тогда делать?

Шэнь Юй об этом как-то не подумал. Хоть он и был классным бухгалтером, но в вопросах жилищного строительства Хэ Эрлэй являлся признанным мастером своего дела.

Слушать специалиста — верное решение. Главное достоинство Шэнь Юя заключалось в том, что он умел прислушиваться к дельным советам: кто слушает людей, тот сыт бывает.

— Тогда не откажи в любезности, поможешь мне размеры снять?

с улыбкой спросил Шэнь Юй.

Хэ Эрлэй тут же закивал головой, словно заколачивая сваи, безумно довольный:

— Между нами такие отношения, к чему эти церемонии! Пошли, к тебе домой.

Закончив фразу, он вновь почувствовал, что сболтнул лишнего. Какие у них такие отношения? Если вдуматься, ситуация крайне двусмысленная и неловкая...

Украдкой залившись краской, Хэ Эрлэй украдкой принялся разглядывать лицо Шэнь Юя, но обнаружил, что тот держится совершенно непринужденно, отчего в его собственной голове вновь зароились догадки.

Эх, кем бы Сяо Хун ни работал, а школу жизни прошёл ого-го какую, всюду бывал, всё повидал — сколько раз тот ляпал лишнего, а Шэнь Юю хоть бы хны.

Однако иметь богатый опыт в подобных делах — явно сомнительное благо. Стоило лишь вспомнить об этом, как у Хэ Эрлэя на душе становилось тревожно и тоскливо.

Такой славный парень, такой красивый и простой в общении — и как только угораздило его свернуть с верного пути?

Всю дорогу до дома Шэнь Юя Хэ Эрлэй шел погруженный в мрачные мысли, и на душе у него было прескверно.

А когда они пришли к Шэнь Юю и отворили дверь, его сердце и вовсе опустилось в пятки.

Жилище Сяо Хуна можно было описать четырьмя словами: шаром покати, ни кола ни двора!

Без всяких преувеличений — даже нормального таза для умывания не сыскать!

Правда, внутри царили идеальный порядок и чистота, окна сияли, но это никак не могло скрыть разлитую вокруг нищету.

Стоило взглянуть на письменный стол — допотопная модель времён царя Гороха, дерево уже тронула гниль. Мало того, даже приличной скатёркой накрыть не удосужились.

А глянув на телевизор... с таким огромным горбатым кинескопом — выбрось его на улицу, и то сборщики утильсырья побрезгуют, скажут, только место занимает.

Про спальню и говорить нечего: из мебели — ни единой приличной вещи, а на кровати лежит старый поролоновый матрас, который того и гляди рассыплется в прах.

И что это за условия? До чего же докатилась жизнь Сяо Хуна? Сердце Хэ Эрлэя обливалось кровью.

На самом деле в тот вечер в баре он уже догадывался, что условия у парня аховые.

Почему? Да потому, что в баре, если хочешь заработать, нужно быть молодым, красивым, уметь наводить лоск, сладкоречиво врать, проявлять изворотливость и ублажать клиентов.

Но если взглянуть на Сяо Хуна: лицом хоть и вышел, но одет донельзя просто, ни красного, ни зелёного, в тот вечер, кажется, и вовсе заявился в кроссовках да спортивных штанах — серо-буро-малиновых, ни капли шика.

И косметой он отроду не пользуется; при тусклом свете неоновых ламп лицо кажется совершенно мертвенно-бледным.

Конечно, дело даже не в этом. Главное — Сяо Хун слишком стар для этого и совершенно не умеет подлизываться.

Разве кто-то из посетителей, заказывающих выпивку в компании, не любит нежную кожу и сладкие речей молоденьких девчонок и парней? А Сяо Хун с первого взгляда производил впечатление бывалого великовозрастного холостяка.

Мужчины ведь все падки на невинность — пусть в глубине души все прекрасно понимают, что работающие на подпое компаньоны не могут быть чистыми ангелами, но, как говорится, слепой зажигает фонарь ради душевного успокоения.

http://bllate.org/book/31365/3824466