Готовый перевод Sound Emperor Black Forbidden Medicine / Император звука: Сквозь пятнадцать лет разлуки: Глава 12

Появившимся человеком неожиданно оказался агент Лин Ицюаня — та самая деловая и хваткая молодая красавица, которую видели вчера.

Она посмотрела на Бай Цяньяня и спросила:

— Простите, вы мистер Бай Цяньянь?

— Да, это я.

Бай Цяньянь сперва опешил, но тут же ответил.

— Ваши документы вчера были полностью переданы нашей компании из студии Юэсин. Завтра ровно в восемь утра явитесь в компанию Хунъюй, не опаздывайте.

Сказав это, она, совершенно не заботясь о том, как отреагируют эти двое в комнате, просто закрыла дверь и ушла.

— ...

Даже такой невозмутимый человек, как Бай Цяньянь, от этого внезапного события менялся в лице снова и снова.

Студия Юэсин была небольшой развлекательной компанией, с которой он на тот момент заключил контракт, однако его отношения с Юэсин по сути сводились лишь к формальному прикреплению, поскольку не находилось ни единого агента, желавшего с ним работать. Компания же Хунъюй представляла собой совершенно иной уровень.

Хунъюй входила в десятку глобальных международных развлекательных компаний с наибольшим влиянием на мировой арене — гигант, способный одним движением потрясти всю индустрии развлечений. Не было ни единого артиста под её крылом, который не являлся бы звездой первой величины или обладателем огромного потенциала.

Больше всего Бай Цяньяня волновало то, что этой компанией управлял Лин Ицюань.

Какова же причина того, что его так внезапно перевели туда?

Бай Цяньянь совершенно ничего не понимал.

Однако мимолетную радость в глубине души всё же не удавалось скрыть, и он мысленно дорисовал множество возможных сценариев.

— Эм-м, Цяньянь... Я тут погорячился.

В этот момент режиссер заговорил внезапно и мягко, а улыбка на его лице, казалось, изо всех сил пыталась казаться дружелюбной, хотя почему-то выглядела несколько неестественной:

— Твоя актерская игра вполне заслуживает признания. Как насчет того, чтобы продолжить съемки в твоих сценах? Конечно, твои дела в Хунъюй гораздо важнее, просто выкроишь время для нас.

Бай Цяньянь испытал немое изумление перед беспринципностью режиссера, меняющего мнение по малейшему дуновению ветра.

Режиссер, судя по всему, решил, что тот связан с Лин Ицюанем.

Однако тогда Бай Цяньянь еще не знал, что события после прибытия в Хунъюй заставят его умолкнуть еще сильнее.

Он не питал больших надежд, честно говоря — ему было бы вполне достаточно просто и дальше заниматься любимым актерским ремеслом.

Но Бай Цяньянь никак не ожидал, что после перехода в Хунъюй он окончательно скатится до роли ничтожного мальчика на побегушках, не имеющего никакого веса.

В половине седьмого утра обладавший довольно мужественными чертами лица мужчина открыл глаза под звонок будильника на телефоне. Страдая от пониженного давления, он с трудом перевернулся на бок, после чего был вынужден подниматься и приводить себя в порядок в полусонном состоянии.

Утренний свет пробивался сквозь окно в слегка обветшалую комнату, придавая некоторую иллюзию уюта скромной мебели. Закончив причесываться, мужчина достал из шкафа старый костюм — единственный костюм, что у него был. Переодевшись, мужчина зажал меж бледных губ сигарету, которую, впрочем, не собирался поджигать.

Сегодня ему предстояло явиться в международную развлекательную компанию Хунъюй, но поскольку он был всего лишь актером массовки, права опаздывать у него не было.

Взглянув на время, мужчина понял, что на завтрак уже не остается времени, и в итоге был вынужден спешно выбежать из дома с пустым желудком.

По дороге мужчина слегка погрузился в свои мысли, и в его голове неотступно возникал образ молодого человека с белыми волосами и красивой, почти демонической внешностью.

Лин Ицюань — тот самый ребенок, которого он не видел уже пятнадцать лет. Его полные слез и гнева глаза при расставании до сих пор стояли перед глазами, но теперь он уже превратился в возвышенного Императора Музыки, а заодно и в реального генерального директора Хунъюй.

Неужели его собственный контракт передали в Хунъюй потому, что тот человек вспомнил о нем?

Если нет, то с какой стати столь влиятельной на международной арене развлекательной компании, как Хунъюй, позволять присоединиться к ним такому малоизвестному актеру, как он? По крайней мере, насколько ему было известно, среди подписанных с Хунъюй певцов и артистов не было никого, кто не относился бы к первой величине.

Но во взгляде того холодного и отстраненного ребенка невозможно было разглядеть и следа тех эмоций, которые подобает испытывать после долгой разлуки.

Может, это просто совпадение?

Хотя Бай Цяньянь и думал так, он всё равно не мог сдержать нарастающего волнения.

Ведь возможность снова приблизиться к тому человеку была давней несбыточной мечтой, на которую он долгие годы не смел и надеяться.

За последние годы, несмотря на отсутствие встреч, Бай Цяньянь молча следил за тем, как этот ребенок растет в музыкальной сфере, вплоть до момента, когда тот преодолел все преграды и взошел на вершину этого музыкального мира... Хотя с финансами было туго, Бай Цяньянь по мере возможностей покупал все альбомы и плакаты Лин Ицюаня и даже журналы с его интервью.

Он лишь надеялся... возможно, представится шанс попросить у него автограф.

Помнит он его или нет — неважно, он просто хотел, чтобы тот человек оставил в истории его жизни хоть малейший след реальности, помимо той единственной фотографии.

Только и всего.

Час спустя Бай Цяньянь вовремя прибыл в Хунъюй, и холодная, надменная иностранная секретарша провела его в кабинет. Затем перед ним швырнули контракт.

— Подписывай.

Контракт целиком состоял из текста на английском, который мужчина почти не понимал. Он поднял глаза на секретаршу, но ее взгляд был леденящим до мозга костей и вдобавок таил в себе нескрываемое презрение.

Мужчина молча расписался.

Причина столь быстрого решения без всяких колебаний была проста: эта компания принадлежала тому человеку.

— Скажите, пожалуйста, насчет моего агента и рабочих графиков...

— Какого еще агента? — иностранная секретарша холодно усмехнулась. У нее был превосходный китайский, слова звучали четко и отчетливо, позволяя единственному слушателю без труда расслышать заключенное в них презрение: — Ты думал, Хунъюй позовет какого-то старого хрыча вроде тебя сниматься в кино?

— ... — Бай Цяньянь умолк.

— Ты всего лишь разнорабочий при агенте.

— Я актер, — лицо Бай Цяньяня мгновенно помрачнело.

— Разве массовку можно считать актером? — секретарша указала на пункт о неустойке в контракте. — У тебя нет права выбора. В восемь тридцать — начало официальной работы.

В итоге у Бай Цяньяня не осталось выбора, и его прикрепили работать к одному из опытных агентов.

Однако, прибыв на место работы, Бай Цяньянь обнаружил, что оказался здесь абсолютно лишним. Все вокруг были заняты делами, и вклиниться в процесс он никак не мог. Изредка заметив тяжелую физическую работу, где мог бы помочь, он получал холодный отказ от остальных сотрудников.

http://bllate.org/book/31337/3821171