Готовый перевод The White Moonlight's Self-Rescue Guide / Руководство по выживанию «Белой луны»: Как не стать жертвой сюжета: Глава 16

Гун Сюньу по-прежнему стоял рядом с книжным полок, глядя прямо на Е Вэньшэня, после чего закрыл книгу и небрежно вернул её на полку.

Е Юаньшэнь сжал слегка подрагивающие плечи младшего брата, чувствуя, как сердце щемит от горькой боли, и нежно произмолвил:

— Сяо Вэнь, ты слишком сильно нервничаешь.

Е Вэньшэнь понятия не имел, как разрешить эту неловкую ситуацию, и отчаянно жалел, что нельзя провалиться сквозь землю. Напустив на себя вид крайнего спокойствия, он потупил взор, но в мыслях вовсю бушевал бурю: «С каких это пор старший брат, с которым мы знакомы всего пару дней, дошёл до того, что готов собственной грудью заслонять меня от скрытого оружия?!»

Он и сам с трудом верил, что способен на такую реакцию, и не хотел признаваться себе в том, что его жажда родных людей зашла так далеко.

— Ваше Величество, — Е Юаньшэнь опустился на колени. — Прошу, не гневайтесь.

— Ничего страшного. — Сменив недавнюю суровость на добрую улыбку, Император ласково посмотрел на Е Вэньшэня. — Ты бросился в кабинет правителя, чтобы отразить покушение, и совсем не боишься смерти?

Было трудно понять, искренна ли улыбка Императора или же за ней скрывается нож.

— Ваше Величество, — принялся оправдывать его Е Юаньшэнь, — ребёнок просто глуп.

Император ещё пару раз рассмеялся, отложил только что прочитанный доклад, положил обе руки на стол и, обернувшись к Гун Сюньу, произнёс:

— Ты моложе меня больше чем на два десятка лет. Когда я, будучи принцем, наперегонки с братьями затевал всякие интриги, ты ещё только учился лепетать.

Гун Сюньу лишь пристально смотрел на Е Вэньшэня, храня молчание.

Тогда Император снова перевёл взгляд на Е Юаньшэня:

— Увидев только что, как твой младший брат заслоняет тебя собой, я испытал самые смешанные чувства.

Е Юаньшэнь улыбнулся:

— Ваш покорный слуга тоже… испытал смешанные чувства.

— Тебе не понять, — покачал головой Император. — Тебе не доводилось переживать междоусобную резню. В тот год на большом троне, будь у меня брат, способный заступиться передо мной, я бы и престола не пожалел. Твой брат дорожит тобой и ставит твои интересы выше собственных — смотри же не обижай его впредь.

Е Юаньшэнь тут же пообещал:

— Клянусь вашему слуге, я никогда не обижу его.

— Его ведь зовут Вэньшэнь? — на этот раз Император посмотрел на Е Вэньшэня. — Я только что слышал, как ты назвал его Сяо Вэнем.

Подождав немного и убедившись, что старший брат не собирается отвечать за него, Е Вэньшэнь подал голос:

— Да, Вэньшэнь приветствует Ваше Величество.

— Я давно слышал от вдовствующей императрицы, что младший сын в вашей семье невероятно хорош собой, но издалека рассмотреть не удавалось. Подойди-ка сюда, дай дяде на тебя взглянуть.

Император приподнялся с места и поманил его рукой.

Е Вэньшэнь послушно подошёл, и пока Император разглядывал его, он сам исподлобья изучал правителя.

Вблизи стало отчетливо видно, что черты лица Императора не так уж сильно отразились на его собственных сыновьях, зато были поразительно похожи на лицо Гун Сюньу.

Поистине родные братья от одних отца и матери: Император выглядел прямо-таки постаревшей версией Гун Сюньу — всё такой же подтянутый и статный, с суровым взглядом, когда он не улыбался.

Правда, щеки у Императора были чуть шире, а подбородок располагался немного ниже — неизбежные следы прошедших двадцати с лишним лет.

Е Вэньшэню на мгновение показалось, что он смотрит в глаза Гун Сюньу из будущего.

— Личиком вышел неплох, — кивнул Император. — Ступай присядь вон там. В корзинке есть абрикосы и персики, а мне нужно перемолвиться с твоим братом парой слов.

Е Вэньшэнь не очень-то смел садиться, но всё же послушно направился туда, куда указал взгляд Императора. Застыв возле небольшого столика, он поддался какому-то странному порыву, взял абрикос и надкусил его, и только тут сообразил, что не обязательно быть послушным до такой степени, и с какого вообще перепугу он удумал уплетать абрикосы в кабинете Императора?

С полным ртом абрикоса он даже почувствовал себя как в ловушке, но в конце концов кое-как проглотил всё, сделав пару неуклюжих жевательных движений.

Император уже не казался таким холодным и теперь объяснял Е Юаньшэню:

— Твоя матушка — моя названая сестра, но она понимает толк в жизни лучше моих родных сестер и никогда не водила дел ни с кем из моих сыновей. Некоторым старикам свойственно быть излишне умными, однако в твоём положении есть свои плюсы. Я велел тебе сменить место службы — и ты отправился туда, я велел тебе делать то-то и то-то — и ты делал. Твои отец и мать умеют воспитывать детей лучше меня, и твои способности я вижу своими глазами.

Е Юаньшэнь всё ещё скромничал:

— Ваш слуга чувствует себя крайне неловко, мне ещё нет и тридцати…

Император посмотрел на него:

— Моё решение окончательное, тебе не о чем тревожиться.

Выразив положенные вежливости, Е Юаньшэнь принял назначение. Император снова раскрыл бумаги:

— Время уже не раннее, ступайте домой.

Неизвестно почему, но Гун Сюньу вышел вместе с ними. Шагая рядом с Е Юаньшэнем, он вполголоса беседовал с ним — говорили немного, но на каждый вопрос находился ответ.

Даже Е Вэньшэнь видел, что, несмотря на давнее знакомство в качестве компаньонов по учебе, особой близости между ними не было, да и тем для разговоров не хватало. Не успели они дойти до очередного поворота, как оба уже вовсю обсуждали, пойдет ли завтра дождь.

Услышав шаги, Гун Сюньу обернулся, и Е Юаньшэнь тоже повернулся к нему с вопросом:

— Что это ты жуешь?

Е Вэньшэнь прожевал, проглотил и развернул ладонь, показывая надкушенный абрикос:

— Абрикос.

Е Юаньшэнь на мгновение опешил, а затем с беззлобной усмешкой покачал головой:

— Ну ты и простофиля.

Они не стали сразу выходить из дворца, а сначала зашли во дворец Яньцин, где Е Юаньшэнь заглянул в своё старое помещение, чтобы собрать вещи. Оттуда он перебрался в соседние покои — географически они почти не отличались по расположению, но вот статус изменился кардинально.

Посреди комнаты стоял большой стол причудливой формы, заваленный ворохом чистой бумаги. Е Юаньшэнь поднимал исписанные листы один за другим, проверял их и раскладывал по категориям.

Среди кипы бумаг он обнаружил две кисти с нефритовыми рукоятками и несколько брусков туши, которые тут же отдал помогавшему ему молодому евнуху. Тот с радостью принял подарок, провожая Е Юаньшэня взглядом, полным сожаления о расставании.

Е Вэньшэнь подумал, что старший брат, должно быть, прекрасный человек, и эта мысль наполнила его гордостью.

Подняв голову, Е Юаньшэнь велел евнуху:

— Проводи его в комнату для отдыха и угости чаем со сладостями.

Е Вэньшэнь последовал за евнухом в боковую комнату. Навстречу им как раз попадались чиновники в парадных одеждах; пусть Е Вэньшэнь никого из них не знал, он послушно следовал примеру спутника, почтительно склоняя голову и приветствуя встречных.

Здесь отдыхали и пили чай находившиеся при исполнении чиновники. Прямо напротив двери стоял большой круглый стол, а в глубине комнаты располагался столик поменьше, отгороженный ширмой.

Опасаясь подслушать что-нибудь лишнее и навлечь на себя подозрения, Е Вэньшэнь присел за круглый стол. Евнух поменял остывший чай, подсыпал свежих сладостей и, прикрыв за собой дверь, удалился.

Оставшись в комнате один, Е Вэньшэнь прошелся между ширмами и, убедившись, что в помещении никого больше нет, немного расслабился. Из ведра с водой он зачерпнул чашкой чистой воды и смыл с рук липкий сок от съеденного абрикоса.

Склонив голову и разламывая масляную булочку, он услышал скрип открывающейся двери. Следуя правилам вежливости, которым научился недавно, Е Вэньшэнь поднялся, чтобы поприветствовать вошедшего, однако боковым зрением заметил, что тот даже не думал кланяться — облаченный в алую чиновничью робу человек стремительно приближался к нему.

Подняв глаза, Е Вэньшэнь увидел перед собой растрёпанного человека, который сжимал в руке сверкающую серебром острую шпильку для волос. Сообразив, что дело пахнет керосином, он инстинктивно отпрянул в сторону.

В детстве, будучи сиротой, ему нередко доводилось терпеть издевательства. Предоставленные сами себе уличные мальчишки напоминали стайку одичавших макак: стоило им заметить беззащитного и одинокого малыша младше их самих, как в них просыпалась первобытная жестокость и непреодолимое желание поупражняться в охотничьих навыках.

Путь от беспомощного избиения до накопления опыта и отпора был полон боли и обиды. Позднее те обезьяны выросли и, уразумев, что в человеческом обществе существуют законы пострашнее законов джунглей, спрятали свою звериную сущность под личиной людей, и Е Вэньшэнь уже несколько лет ни с кем не дрался.

Нападавший целился прямиком в голову, действуя проворно и злобно; несколько раз серебряное острие едва не угодило Е Вэньшэню в глаза, но противник при этом избегал наносить удары руками и ногами, словно стараясь лишь сковать его движения.

Очевидно, не желая оставлять на теле жертвы никаких заметных следов, убийца явно нацелился нанести смертельный удар с одного раза.

Именно эта осторожность и оставила Е Вэньшэню лазейку для защиты. Уворачиваясь от выпадов, он швырнул в нападавшего небольшой деревянный табурет — тот метко угодил человеку в половину лица, рассек веко, из раны брызнула кровь, а белки глаз мгновенно покрылись багровой сеткой сосудов.

Е Вэньшэню стало не по себе от одного этого зрелища. Ему уже доводилось драться, но никогда — насмерть; он прекрасно знал, куда нужно бить, чтобы лишить противника боеспособности, и каких мест стоит избегать, чтобы потом не разориться на врачей.

В критической ситуации человеческий организм способен на невероятный всплеск сил. Е Вэньшэнь дважды подряд врезал нападавшему в нос, а затем опустил ему на голову тяжелый чайник. После этого движения противника заметно замедлились.

Дыхание Е Вэньшэня уже тяжело сбилось. Увидев, что враг на секунду зажмурился, чтобы собраться с силами, и снова занес шпильку для удара, Е Вэньшэнь со всхлипом схватил табурет и, не видя другого выхода, сбил противника с ног. Затем он оседлал его поясницу, упершись коленями по обе стороны от тела, и принялся раз за разом опускать табурет…

Его целиком объял липкий ужас перед схваткой на смерть, пока брызнувшая на лицо теплая влага не заставила его отшатнуться. Он машинально провел рукой по щеке, уставился на кровавые следы на пальцах, и в ту же секунду его накрыло сильнейшее головокружение.

Он скатился на пол, рухнув плашмя на спину, и тяжело задыхал грудью, пока в мозг лавиной хлынули ошеломляющие мысли.

Неужели он убил человека? Неужели его жизни конец? Но ведь это самооборона, верно? Судмедэксперт сможет доказать на месте происшествия, что он — жертва… Хотя он же попал в другой мир, неужели тамошние лекари-криминалисты так же профессиональны?

Е Вэньшэнь закрыл лицо руками и из тихого всхлипывания сорвался на безутешный плач.

Но плакал он недолго, силой заставив себя успокоиться. Никто пока ничего не обнаружил, может, стоит сначала замести следы?

Посидев на полу в нерешительности, он сообразил, что если кто-то войдет во время уборки улик, объясняться придется долго. Сейчас он был совершенно не в силах справиться с этим в одиночку, пожалуй, стоило позвать на помощь старшего брата — как коренной житель этого мира, тот наверняка обладал большим опытом.

Поднявшись с пола, Е Вэньшэнь с замирающим сердцем обошел распростертое тело, смертельно боясь случайно заглянуть на окровавленные ужасные раны.

Если бы не всплеск инстинкта самосохранения и не многочисленные ограничения самого нападавшего, Е Вэньшэнь ни по физической силе, ни по боевым навыкам не смог бы с ним тягаться.

Вдруг до его слуха донеслись едва слышные шорохи. Не смея поднять взгляд выше руки лежащего человека, он заметил, как та шевельнулась, словно пытаясь что-то сделать. Смотреть выше Е Вэньшэнь уже не решался.

Он ещё не умер… Е Вэньшэню снова захотелось заплакать. Перемещение в другой мир само по себе стало потрясением, с которым едва ли удалось смириться, а тут ещё такое из ряда вон выходящее событие — психика просто не выдерживала подобных нагрузок.

Поколебавшись лишь мгновение, Е Вэньшэнь утер слезы, подошел ближе, встретился взглядом с этим изуродованным до неузнаваемости лицом и, набравшись храбрости, бросил вызов:

— Кто подослал тебя убить меня?

В глазах убийцы плевалась ненависть, но он продолжал в упор смотреть на него.

— Это Четвертый принц? — Е Вэньшэнь на секунду замолк, но, не имея иных рычагов, прибегнул к угрозам. — Третий принц… Пятый? Глупо надеяться, что ты назовешь мне имя заказчика, но раз ты облачен в чиновничью робу, узнать твое имя и фамилию не составит труда. Моя матушка — Княгиня Юннин, думаешь, твоим родным придётся сладко? Лучше назови мне того, кто отдал приказ, иначе ты обречёшь на гибель всю свою семью.

http://bllate.org/book/31315/3818219