Готовый перевод The Scorned One Ascends / После просветления: судьба отверженного: Глава 7

Если в следующей жизни мне доведётся родиться человеком, я отправлюсь искать праведное сердце Великого Пути.

Лю Чунъюэ думал о том, что не ищет долголетия.

Он лишь хотел восстановить доброе имя Клана Лисиц.

Сто лет назад Клан Лисиц был истреблен из-за того, что мятежом навлек бедствия на мир людей. Сначала его укрыл и защитил наставник, а после обретения человеческого облика отправил в Округ Чанлань к Клану Лю. Там он получил фамилию Лю и был воспитан этим кланом.

Все эти годы он искал лишь одно — правду.

Но он и помыслить не мог, что до правды добраться не удастся, да к тому же и собственная жизнь оборвется.

Лю Чунъюэ вздохнул, быстро отбросив воспоминания, и повернул голову к шумной толпе впереди.

Из-за слишком большого расстояния и палящего солнца у него в глазах слегка рябило, толком ничего не было видно, и он поторопил Синь Юня сделать ещё несколько шагов вперед.

Поверх голов толпы Лю Чунъюэ разглядел у ворот крупных коней. Какой-то юноша в красных одеждах, с высоким головным убором на голове и аляповатым шёлковым узлом на груди, сиял радостной улыбкой.

Лю Чунъюэ и Синь Юй заговорили одновременно:

— Стал чжуаньюанем на экзаменах.

— Фарфоровая кукла.

Лю Чунъюэ на миг опешил:

— М? Какая фарфоровая кукла?

— Лицо этого чжуаньюаня — точь-в-точь как у той Фарфоровой куклы.

Лю Чунъюэ уже с трудом помнил, как выглядела Фарфоровая кукла, в памяти лишь смутно отпечаталось ее необычайно миловидное личико.

Теперь же, услышав слова Синь Юня, он снова посмотрел на лицо чжуаньюаня и понял, что оно действительно невероятно похоже на лицо Фарфоровой куклы.

Лю Чунъюэ внезапно озарило:

— Он же был городским лордом в том городе! Я вспомнил, у золотой статуи было точно такое же лицо.

Он похлопал Синь Юня по плечу и произнес:

— Пройди еще вперед, поближе.

Синь Юй был весьма недоволен, в душе ощущая, что Лю Чунъюэ использует его словно тягловую скотину, но не зная, как возразить, поэтому лишь молча надулся и пошел вперед.

Подойдя ближе к толпе, Лю Чунъюэ, пользуясь тем, что сидит на спине у Синь Юня, а тот вымахал на редкость высоким, обрел отличный обзор и разглядел лицо чжуаньюаня во всех подробностях.

На вид тому было чуть за двадцать — совсем молодой, к тому же на вид необычайно скромный, что делало его еще более похожим на Фарфоровую куклу.

Выражение лица золотой статуи казалось несколько чуждым — суровым и источающим зловещую ци, не мудрено, что они не сразу узнали его.

Поразмыслив немного, Лю Чунъюэ вдруг заметил, как тот перевел взгляд на них. Он торопливо опустил голову и, хлопнув Синь Юня по плечу, бросил:

— Быстро наложи на меня Технику маскировки.

Синь Юй послушно исполнил задуманное: сложив пальцы в заклинание, он рассеял оболочку Фарфоровой куклы.

Лю Чунъюэ потрогал свой нос и глаза — те вроде бы слегка изменились по сравнению с прежними. Поняв, что Техника маскировки подействовала, он снова поднял голову.

Чжуаньюань уже отвернулся и продолжал непринужденно беседовать с окружающими, ни капли не обратив внимания на только что произошедшее.

Его триумф на экзаменах и возвращение из Столицы на малую родину принесли праздничное оживление всей деревне. Грохотали фейерверки и петарды, гремели барабаны и гонги — и это веселье не утикало целый день.

Лишь когда ночью закатилось солнце, в деревне наконец воцарилась тишина.

Сегодня Лю Чунъюэ расспрашивал всех подряд и узнал, что чжуаньюаня звали Цзян Янхуа, ему было двадцать два года, и он являлся единственным цзюйжэнем во всей округе, а затем, прорвшись через череду экзаменов в Столице, в конце концов занял первое место.

Синь Юй тащил его на спине весь день и только теперь вернулся в деревянную хижину. Опустив гостя на топчан, он повернулся, чтобы зажечь свечу.

Лю Чунъюэ продолжал болтать сзади о новостях, которые услышал сегодня, и спросил:

— Вы со своими сородичами по школе не потеряли разум, когда вошли в иллюзорную сферу, значит, должны знать больше меня. Тот городской лорд носил то же имя?

Услышав его болтовню, Синь Юй с некоторым раздражением повернул к нему лицо, но слова застряли у него в горле, не находя выхода.

Он ошеломленно смотрел на Лю Чунъюэ, долго не в силах пошевелиться.

Ранее он применил Технику маскировки, чтобы рассеять личину Фарфоровой куклы, и теперь сквозь нее проступала истинная внешность самой души, являя себя посторонним глазам.

Только сейчас он разглядел подлинное лицо Лю Чунъюэ. Лунный свет струился из окна, падая на половину его лица.

Синь Юй теребил кончик собственных волос. Его взгляд скользнул по окну: это лицо поражало своей ослепительной красотой, напоенное лунным сиянием, оно казалось поистине великолепным. Словно питающийся человеческой кровью демон, оно было несравненно красивее лика той Фарфоровой куклы.

Синь Юй занимался культивацией долгие годы, и на Пути Бессмертия встречалось немало красавцев, но лишь один Лю Чунъюэ обладал столь ослепительной внешностью, напоминая мак, распустившийся в лунном свете.

Лю Чунъюэ увлеченно говорил, но, не дождавшись ответа, перевел взгляд от окна обратно и спросил:

— Ты чего завис?

Синь Юй внезапно опомнился, заметно засуетился и, не смея встретиться взглядом с Лю Чунъюэ, лишь выдавил:

— Это те ученики проводили разведку, я ничего не знаю.

Услышав это, Лю Чунъюэ лишь пожал плечами и произнес:

— Ладно, неважно. И так догадаться несложно — это тот же самый человек. Массив иллюзий порожден навязчивой идеей. Если понять, откуда взялась обида той золотой статуи, думается, удастся отыскать и Сердце массива.

Ночь уже перевалила за полночь, и он снова почувствовал усталость — ему было необходимо отдохнуть.

Лю Чунъюэ всё еще чувствовал сильную боль в душе и, проявив слабость перед Синь Юем, попросил еще немного Духовной силы:

— Достопочтенный Синь Юй, не могли бы вы выручить меня еще разок?

Не успел он договорить, как Синь Юй уже приблизился к ложу и, коснувшись пальцем его лба, перелил духовную силу.

Душа Лю Чунъюэ получила исцеление, и он тут же с облегчением выдохнул, ожидая, пока усталость накроет его с головой.

Уже засыпая, он вдруг подумал, что Синь Юй сегодня на редкость сговорчив.

Глава 6

Во Дворе Тинсун на Горе Янь круглый год кружила метель, не прекращаясь ни на миг.

После своего восхождения Мин Юй должен был пережить громовую кару, испытание которой длилось пятьсот лет. Лишь после ее прохождения можно было занять место среди бессмертных.

За те сто лет, что прошли на Горе Янь, живые существа вокруг Двора Тинсун уже не могли сдерживать духовную силу и давление бессмертного. Шло время, бушевали бураны и снега, и место приняло свой нынешний вид.

В былые дни Лю Чунъюэ скрывал свое происхождение перед посторонними — все знали лишь то, что он — потомок Клана Лю, но никто не ведал, что его истинной сущностью был лисий демон.

Лишь ступив во Двор Тинсун и представ перед наставником, он мог вернуть себе первоначальный облик.

Приподняв полы одежд, Лю Чунъюэ утопал ногами в глубоком снегу и с трудом прошел какое-то расстояние. Миновав Барьер, потоки духовной энергии вокруг неголых ветвей качнулись, и в мгновение ока он обернулся маленьким огненно-рыжим лисенком, оставляя в снегу следы-лунки.

Сделав пару кругов вокруг дома, он отыскал Мин Юя у Холодного источника.

Маленький лисенок стремглав подбежал к бессмертному и задрал голову, глядя на него.

В сновидении черты лица Мин Юя уже поблекли, их невозможно было рассмотреть, а слова звучали невнятно и глухо.

Лю Чунъюэ ломал голову, пытаясь вспомнить, что именно тот говорил ему в те годы, но увидел лишь, как бессмертный протянул к нему руку, должно быть, желая погладить по голове.

В тот самый миг, когда холодные подушечки пальцев коснулись его ушей, сон резко переменился. Вокруг по-прежнему выл горный ветер и свирепствовала снежная буря, но мягкий бессмертный исчез, и осталась лишь фигура Цзин Сина с мечом в руке.

Ушные раковины слегка саднило, на них все еще ощущался ледяной холод.

Он протянул руку и коснулся их — пальцы окрасились кровью.

Он вспомнил.

На великом состязании секты Цзин Син нанес удар мечом. Он не успел увернуться, и на ухе остался шрам.

Этот сон оказался поистине долгим, раз его снова занесло в те времена.

Лю Чунъюэ попытался вырваться из сновидения, но, постояв на месте, тело само собой пришло в движение: навстречу атаке Цзин Сина он вновь поднял деревянный меч.

Перед глазами сверкнул холодный свет, и Лю Чунъюэ ощутил мощнейший прилив духовной силы, взметнувший выбившиеся пряди у него на щеках.

Он поневоле зажмурился, и в тот же миг раздался сухой треск — деревянный меч мгновенно пошел трещинами.

Меч в руках Цзин Сина был реликвией из сокровищницы главы секты, обладал грозной духовной силой и разил насмерть при первом же касании, а сам Цзин Син, будучи уже на начальной ступени Зарождающейся Души, наносил удары, несущие гибель.

Лю Чунъюэ из последних сил пытался парировать, но порывы ветра от меча оставляли кровавые полосы на его щеках и руках. Боль была нестерпимой, а раны сочились кровью.

Служивший ему верой и правдой на протяжении нескольких десятилетий деревянный меч исчерпал свой век, и когда он попытался отразить удар в последний раз, клинок разломился надвое.

От удара вражеской духовной волны тело Лю Чунъюэ отбросило назад. Уже падая с помоста для поединков, он собрал последние силы, взвился в воздухе, и его одежды затрепетали на ветру. Ему удалось чудом удержать равновесие, зацепившись ногами едва ли не за самую красную черту.

Сквозь шум в ушах послышалось, как кто-то неподалеку призывал Цзин Сина остановиться, но победа над старшим братом и завоевание первенства уже давно стали для Цзин Сина навязчивой идеей.

Он ничего не желал слышать. Скользнув кончиком меча по земле, он собрал воедино убийственную ци и обрушил ее на Лю Чунъюэ.

Лю Чунъюэ чуть повернул голову, и лезвие оставило шрам у него на щеке. Он даже не успел почувствовать, как боль разливается по лицу, как волна духовной силы подбросила его вверх, отправляя в полет за край обрыва.

Черные как смоль волосы Лю Чунъюэ развевались перед лицом волнами. На мгновение он погрузился в оцепенение, а затем подумал, что сейчас снова увидит Чэн Юймина.

Это была их первая встреча.

Тело стремительно неслось вниз, и он увидел, как Цзин Син бросился за ним с обрыва, пытаясь схватить за полу одежды, но тут невидимый поток духовной силы бережно обвился вокруг его талии, и в следующее мгновение он очутился в чьих-то объятиях.

Мужчина заговорил очень тихо — словно дуновение ветра или тихий шепот, казалось, доносившийся издалека:

— Проснись.

Лю Чунъюэ еще не успел повернуться, смутно припоминая, что Чэн Юймин тогда говорил совсем не это.

Он уже собирался поразмыслить над этим, как вновь услышал чужой голос:

— Просыпайся скорее, скоро этот чжуаньюань уйдет.

Какой еще чжуаньюань?

Ах да, тот чжуаньюань из иллюзорной сферы.

Лю Чунъюэ резко распахнул глаза.

В поле зрения предстали пытливые глаза Синь Юня, который, должно быть, уже довольно долго наблюдал за ним.

Раньше Лю Чунъюэ как-то не обращал особого внимания на его глаза, но теперь вдруг отчетливо понял, что взгляд Синь Юня тоже кажется ему смутно знакомым.

Но ведь виднелась лишь пара глаз — даже если они казались знакомыми, сопоставить их было не с чем.

К тому же он сам был человеком из тысячелетнего прошлого, и при жизни Лю Чунъюэ они никак не могли быть знакомы.

На свете так много похожих лиц, возможно, это просто простое совпадение.

Лю Чунъюэ моргнул, неторопливо приподнялся на ложе и спросил:

— Что ты только что сказал?

Синь Юй уже отошел от постели и аккуратно складывал одежду, которую носил Лю Чунъюэ.

Сворачивая платье, он вдруг подумал: Лю Чунъюэ ведь прибыл сюда всего несколько дней назад, с чего это он успел сменить столько нарядов?

Даже эти простецкие одежды из грубого холста смотрелись на нем потрясающе. И пусть наряды были простоваты, но с такой ослепительной и яркой внешностью он выглядел невероятно притягательно.

Пока Синь Юй предавался раздумьям, Лю Чунъюэ долго не получал ответа, а потому окликнул его снова:

— Достопочтенный Синь Юй?

http://bllate.org/book/31311/3817340