Готовый перевод Tomb Raider's Lost Trail / Тайны затерянных гробниц: Цена одного желания: Глава 7

Глава 6. Вход в Ложную усыпальницу

Шэнь Ляобай замер. Какое невероятное совпадение: нефритовая подвеска, которую он машинально нащупал, принадлежала Усыпальнице Чу.

— Не ошибись, — нахмурившись, произнес Чу Цяньян.

Все тут же поднялись, чтобы поискать сухих дров. Веток здесь было вдоволь, но почти все они отсырели, так что пришлось повозиться, пока перед входом в русло не удалось кое-как развести костер. Разумеется, никто ничего не говорил — все молча снимали пропитанную речной водой одежду и сушили ее у огня.

— Брат Шэнь, — Сун Цяньчэн, судя по всему, не вынес тяжелой, гнетущей атмосферы и решил завести разговор. — Гляжу я на тебя, такой интеллигентный, а ведь у тебя даже татуировка есть.

Шэнь Ляобай коснулся рисунка на спине — разглядеть его во всех подробностях он не мог, но судя по тому, что в детстве рассказывали домашние, если описывать его в двух словах, он больше всего напоминал цветочный бутон.

— Родители велели набить ее в юности, говорили, будто она убережет меня от бед. — С этими словами он негромко усмехнулся, явно не слишком-то в это веря.

Сучья продолжали потрескивать в огне, но энтузиазма у спутников явно не прибавилось. Достав припасенный сухой паек, они принялись за еду: от сырости та слегка потеряла вкус, но утолить голод все же помогала.

Шэнь Ляобай бросил взгляд на Чу Цяняна. Судя по выражению его лица, та нефритовая подвеска несомненно принадлежала его отцу. Впрочем, сама по себе находка еще ничего не доказывала — мало ли, обронил в спешке, когда куда-то бежал. Горная лощина ночью была до жути холодной; Шэнь Ляобай набросил на плечи просушенную нательную рубаху, как вдруг его словно озарило:

— А что, если твой отец, точно так же как мы, выбрался из реки, сел здесь погреться у костра и случайно обронил подвеску?

Взгляд Чу Цяняна чуть изменился:

— Если всё так, они непременно оставили бы следы.

Сказать-то легко, но отыскать следы в бескрайней горной лощине спустя полмесяца — задача едва ли посильная. И все же спутники послушно взяли факелы и принялись методично прочесывать местность: сидеть сложа руки в ожидании смерти не стоило, лучше уж действовать на опережение.

— Ин Цин упоминал в записках, что их лаз был устроен весьма необычно — его пробили прямо внутри полого дерева, — произнес Шэнь Ляобай. — То дерево должно чем-то отличаться от остальных, только вот чем именно, он вдаваться в подробности не стал.

Хань Чжан тяжело вздохнул:

— Чего-чего, а огромных деревьев в этой лощине полно, и каждое выглядит по-своему необычно.

— Погодите-ка, — Сун Цяньчэн остановился и обернулся. — Уж не о том ли дереве речь?

Похоже, они отошли от водопада достаточно далеко, и туман здесь уже не был таким густым. При свете факелов Шэнь Ляобай разглядел дерево, на которое указал Сун Цяньчэн: его узловатые ветви раскинулись во все стороны, вплетаясь в кроны соседей. Но куда примечательнее гигантских размеров было то, что листва на нем стояла напрочь иссохшая и желтая — казалось, дерево засохло. Для полной жизненной силы горной лощины такое зрелище было большой редкостью.

Спутники переглянулись. Спустя долгое время Хань Чжан промолвил:

— Ну надо же, ученый муж, а вечно тебе удается наткнуться на мертвую крысу, хоть ты и слепой.

Подойдя к дереву вплотную и разгребнув охапку павшей листвы, они убедились, что ствол действительно выдолблен изнутри, а скрытый лаз уходит прямо вглубь древесины.

Лаз шел под наклоном вниз, зияя темнотой, в которой ничего нельзя было разобрать. Отверстие было как раз таким, чтобы взрослый мужчина мог пробраться в него на четвереньках. Почва в здешних местах мягкая, однако стенки лаза укрепили на совесть — хоть руками води, ни единой песчинки не осыплется.

— А Се У мастак работать, руки что надо. — Похвала Сун Цяньчэня прозвучала искренне. — Говорят, как-то раз один из старших товарищей спускался под землю вместе с Се У, и тогда случилось землетрясение. Погребальные камеры рушились одна за другой, они уж думали, что навеки останутся погребенными заживо. А вернулись к лазу, что пробил Се У, — и на нем даже комочек грязи не обвалился.

Он болтал это исключительно ради того, чтобы разрядить обстановку, но кроме Шэнь Ляобая, ответившего вежливой улыбкой, остальные хранили молчание — с мрачными лицами они молча готовились к спуску под землю.

Чу Цяньян закинул в лаз факел — огонек пару раз качнулся и затих.

— Лезем, — бросил он.

Чу Цяньян полез первым, а Хань Чжан замыкал шествие.

Лаз оказался недолгим, и вскоре они выбрались с другого конца в атмосферу, полную тяжелого затхлого запаха. Шэнь Ляобай поднял факел, озираясь по сторонам: теперь тесная погребальная камера освещалась сразу несколькими факелами и была видна как на ладони. Проход, ведущий в главную погребальную камеру, тянулся от силы на пятьдесят шагов, упираясь в массивную каменную дверь. По обе стороны от главного зала находились две боковые комнаты, а чуть ближе к их текущему положению располагались еще две усыпальницы-придатка, слева и справа.

— И это называется гробницей? Мелко плавают, — скривил губы Сун Цяньчэн, явно разочарованный.

— Разве у тебя не было карты? — Чу Цяньян холодно покосился на Шэнь Ляобая.

Стоило ему это произнести, как Шэнь Ляобай и сам вспомнил: в той книжке, что он забрал из дома Се У, хранилась карта, оставленная Шэнь Иньцином. Ее нанесли на кусок коровьей кожи размером с ладонь; скорее это был даже не чертеж, а грубый набросок — пара штрихов, обозначавших общие очертания. Кое-где чернели тушевые точки, то ли поставленные нарочно, то ли оставленные по неосторожности.

Приблизившись с факелом вплоть до условных обозначений, Чу Цяньян сразу почувил неладное:

— На карте отмечено по меньшей мере шесть усыпальниц-придатков, а сейчас их всего четыре?

Хань Чжан издал холодный смешок:

— Неужто и впрямь вздумал нас водить за нос?

Шэнь Ляобай изогнул свои тонкие брови и с недовольством произнес:

— Раз уж вы проявили ко мне искренность, я и в мыслях не держал вас обманывать. Эта карта — подлинное наследство Иньцина. Не желаете верить — ваше дело, но не обвиняйте меня в лукавстве. Раз мы ступили на этот путь вместе, давайте избегать взаимных подозрений: вряд ли кому-то хочется идти рука об руку с врагом.

— Я верю ему, — бросил взгляд на Хань Чжана Чу Цяньян. — С самого начала я просил его лишь об одном одолжении и больше ни о чем не загадывал. У него нет причин нас обманывать. Ладно, разбиваемся на две группы и проверяем обстановку.

С этими словами он в одиночку направился к каменной двери главной усыпальницы, а Шэнь Ляобай по собственной воле объединился с Сун Цяньчэнем, чтобы осмотреть правую усыпальницу-придаток.

— А глазомер-то у тебя что надо, сразу раскусил, что я здесь самый покладистый, — усмехнулся Сун Цяньчэн, поигрывая деревянной палкой и методично простукивая ею пол — якобы проверяя, нет ли ловушек.

Не обладай он хоть каплей проницательности, Шэнь Ляобай ни за что не сунулся бы под землю в столь безрассудной компании. Нрав у Чу Цяняна холодный и отчужденный, во взгляде Хань Чжана сквозит затаенная жестокость, а Вэнь Хао, при всей своей внешней предупредительности, судя по паре продемонстрированных им приемов, человек тоже далеко не простой. К тому же Чу Цяньян условился, что Шэнь Ляобай возьмет на себя Сун Цяньчэня, так что бездействовать ему не полагалось.

Но если говорить о нравах всей этой шайки, то с Сун Цяньчэнем, чья детская ребячливость казалась напускной лишь отчасти, ему и впрямь было проще всего найти общий язык.

Шэнь Ляобай в ответ улыбнулся:

— Прошу брата Суна вести меня и во всем наставлять.

— Ой, брось ты, чай не на экскурсию тебя привели, и не лекции слушать, какие еще наставления, — Сун Цяньчэн качнул палкой. — Шагай смешно и ничего не бойся, даже удивительно — в этой гробнице и впрямь нет никаких ловушек.

И впрямь странно: по идее, именно коридоры служили главным путем ко всем погребальным помещениям, однако на всем пути сюда не раздалось ни звука. Либо время брало свое и деревянные механизмы давно истлели, либо их успела обезвредить группа Иньцина. Шэнь Ляобай склонялся к первому варианту, поскольку на полу не было и следа чужого присутствия.

Не успели они перекинуться и парой фраз, как добрались до правой усыпальницы. Та по размерам едва превосходила кладовую для дров; повсюду валялись погребальные сосуды. Часть бронзовой утвари покрылась густой зеленью патины, а глиняные изделия и вовсе давно раскололись, рассыпавшись до такого состояния, что едва не сливались с земной пылью.

Шэнь Ляобай присел на корточки перед грудой черепков и осторожно поворошил их — ничего. При этом вся погребальная утварь стояла аккуратными рядами, без единого следа мародерства. Исключая возможность того, что ценности кто-то унес до них, получалось, что банда Шэнь Иньцина, спускаясь сюда, не забрала с собой ровным счетом ничего?

— Пошли, — пожал плечами Сун Цяньчэн. — Ничего стоящего.

Шэнь Ляобай последовал за ним наружу, где трое остальных уже собрались вместе и о чем-то тихо шептались.

— Есть новости? — спросил Вэнь Хао.

Шэнь Ляобай покачал головой.

Судя по всему, такой ответ не стал сюрпризом, и Вэнь Хао ничуть не удивился:

— Я только что осмотрел левую усыпальницу: кроме прогнившего оружия, там шаром покати, даже в яме для человеческих жертвоприношений валяются лишь звериные кости.

Это выглядело чересчур неестественно. Пусть Чжан Цзяо на момент гибели и загнал Тайпинское восстание в тупик, но при его авторитете и накопленных годами богатствах он никак не мог быть похоронен в столь убогом склепе. Разумеется, существовало иное объяснение: перед ними лежала лишь Ложная усыпальница. В древности, особенно в годы лихолетий, расхитители гробниц лютовали беспрерывно; и пусть суровые законы грозили ворам смертной казнью, рискнуть головой всегда находились желающие. Поэтому высокопоставленные сановники нередко возводили себе пустые склепы, чтобы отвести глаза.

С другой стороны, процветанию могильных краж способствовала война: голодная смерть или преследование властей грозили каждому, исход в любом случае один, а вот второй путь оставлял призрачный шанс на выживание. Кроме того, многие влиятельные и богатые люди сами не брезговали мародерством, подчищая чужие гробницы ради наживы. Чжан Цзяо тоже не был исключением: рядовые тайпины сплошь состояли из крестьян, откуда же брались колоссальные военные расходы? Разумеется, он пополнял казну за счет мертвецов, пуская эти средства на нужды восстания.

Вот и ныне: правивший император слеп и глух, по всей стране вспыхивают мятежи, и даже поместье князя Дина в смутное время решило затеять недоброе.

— Цяньян, ты что-нибудь нашел? — спросил Шэнь Ляобай, но тут же осёкся, сообразив, что их отношения еще не достигли той близости, когда можно обращаться друг к другу по имени. Вышло несколько бестактно, однако Чу Цяньян, казалось, вовсе не обратил внимания.

Пока они беседовали, Чу Цяньян стоял молча и просто слушал. По сравнению с остальными он казался донельзя отрешенным; и хотя он по-прежнему держался холодно, Шэнь Ляобай сумел подметить едва заметные нюансы в его выражении лица.

— Есть два предположения, — неторопливо произнес Чу Цяньян. — Первое: карта расходится с действительностью, и мы ошиблись усыпальницей. Второе: в этом склепе кроется какая-то тайна.

Он подошел к створкам главного входа и ударил ногой в самый низ каменной двери. Цвет камня в том месте заметно отличался от остального полотна — если глаза его не обманывали, эту кладку сложили заново из земли и камней.

— Впервые вижу, чтобы расхитители гробниц за собой еще и починяли то, что разломали, — усмехнулся Сун Цяньчэн.

Свежая кладка держалась непрочно, рассыпаясь от легкого нажима. Хань Чжан в несколько пинков выбил в ней крупную брешь и протиснулся внутрь первым — оставалось поблагодарить предшественников за труд, иначе преодолеть эту дверь стоило бы им немалых хлопот.

Шэнь Ляобай последовал за ним, но картина внутри главного зала оказалась еще более ошеломляющей: помещение выглядело даже беднее боковых каморок. Здесь не было даже погребальных даров — лишь одинокий гроб, установленный ровно посередине. От старости цветной лак на нем облупился, так что разобрать нарисованные узоры уже не представлялось возможным.

Всё вокруг говорило о том, что это вовсе не та усыпальница, которую они искали.

Чу Цяньян опустил ладони на крышку гроба и приказал:

— Открываем.

Хань Чжан, похоже, только этого и ждал. Он тут же поманил Вэнь Хао и Шэнь Ляобая помочь. Нарушать покой мертвых не соответствовало приличиям, но у Шэнь Ляобая не оставалось выбора, и мысленно попросив усопшего о прощении, он принялся вместе с остальными налегать на крышку. Они толкали ее раз за разом, но та не поддавалась — как выяснилось, в изголовье и в ногах гроб намертво скрепляли массивные железные гвозди.

— Ученый муж Сун, — окликнул Хань Чжан. — Одолжи-ка мне свой тесак.

Ответа не последовало.

Шэнь Ляобай тревожно замер и огляделся, но от Сун Цяньчэня не осталось и следа.

http://bllate.org/book/31303/3816439