Готовый перевод The Wrong Script When I Transmigrated / Не по сценарию: как стать главным злодеем и найти любовь: Глава 16

Се Минчжэн долгие годы провёл в грубой армейской среде, где к выпивке и женщинам относятся без всяких предрассудков.

Однако, будучи военачальником, он прекрасно понимал, что вино и плотские утехи до добра не доводят, к тому же ему нужно было служить примером для подчиненных, поэтому он крайне редко предавался подобным слабостям.

Но то, что он не злоупотреблял этим, вовсе не означало, что Се Минчжэн ничего не смыслит.

В конце концов, за столько лет через его руки прошло не меньше восьми сотен поучительных книжонок, изъятых у солдат. Он не просто видел, как бегают свиньи, он по одному движению свиного копытца мог безошибочно сказать, что та собирается сделать.

— Что такое? — Гу Тан слегка растерялся от такого обращения. От этого приёма, напоминающего перехват цыплёнка за шкирку, он подумал, не совершил ли снова какую-то оплошность и не собираются ли его воспитывать?

Он растерянно распахнул прекрасные персиковые глаза; во взгляде читались наивность и манящий дурманящий отсвет, из-за чего он казался донельзя безобидным и беззащитным.

И что с того, если взять его прямо здесь и сейчас?

Се Минчжэн услышал, как в глубине души настойчиво кричит голос.

В конце концов, он твой пленник, а теперь ещё и твой законный императрица.

Что бы ты с ним ни сделал, он не сможет сопротивляться, и любое твоё желание будет вполне естественным и справедливым.

Словно зачарованный неведомой силой, Се Минчжэн подался вперёд и впился зубами в подкрашенные губной помадой губы.

Гу Тан вмиг замер от исราга.

Невыразимое, смутное чувство сжало его сердце, а затем поплыло по венам, оплетая тело целиком и накрепко запирая внутри себя.

Его тело настолько одревенело, что забилось в неподконтрольной дрожи, а слёзы брызнули из глаз чистым рефлексом.

Заметив влагу на его лице, Се Минчжэн поневоле разжал опухшие, покрасневшие губы.

В тот самый миг, когда он разглядел выражение лица Гу Тана, Се Минчжэн ощутил себя так, будто его поразил удар молнии.

Это было во время его первого выхода на поле боя.

Племена хуцзе совершили набег на небольшую деревушку, и когда его отряд подоспел туда, было уже слишком поздно.

Они прочёсывали пепелище в поисках выживших.

Се Минчжэн оттолкнул полураскрытую, разваливающуюся дверь: в полумраке хижины женщина в изодранных одеждах прижимала к груди мёртвого ребёнка, а её полные страха и отчаяния глаза застилали слёзы.

Она спросила: — Почему же вы... пришли так поздно?

А затем изо всех сил бросилась на стену рядом с собой.

Се Минчжэн тут же отпустил Гу Тана; ледяной холод от самых пят мгновенно ударил в самую макушку, выветривая любые томные помыслы напрочь.

Что он творит?

Он заточил Гу Тана, он взял его в жёны — всё это было лишь частью его плана мести и воздаяния за былое, средством для достижения собственной цели.

Даже если в самом конце ему суждено пролить кровь или погибнуть от чужой руки — таков закон победителей и побеждённых, такова кара за неудачу родиться сыном Гу Ци.

Но к чему всё это сейчас?

Любит ли он Гу Тана?

Насколько же нужно быть глупцом, чтобы полюбить отпрыска своего заклятого врага?

Повлияет ли обладание Гу Таном на его планы?

Разумеется, нет.

Тогда чем же содеянное им отличается от мерзких поступков тех гнусных захватчиков?

Кажется, Гу Тан наконец пришёл в себя. Он торопливо вскинул руку, чтобы вытереть слёзы, и сбивчиво пробормотал: — Ты... ты... это самое... мы же... разве мы не притворяемся...

Мысли Се Минчжэна путались, а от звуков голоса Гу Тана раздражение лишь усилилось.

В следующую секунду он резким ударом ребра ладони вырубил Гу Тана, швырнул его тело на кровать, а сам вышел в переднюю комнату.

И принялся отрабатывать удары кулаками.

Стоило лишь, как в былые времена, полностью истратить силы, и всё встало бы на свои места — разве это была проблема, над которой стоило ломать голову?

Гу Тан проспал беспробудным сном до самого рассвета.

Проснувшись с тяжёлой головой, он обнаружил, что лежит поперёк кровати, прижимая к груди скомканное одеяло; одна его нога устроилась прямо на животе у Се Минчжэна, а вторая ступня бесцеремонно упиралась тому в подбородок.

Испуганный Гу Тан тут же втянул ногу обратно, а затем осторожно подполз поближе и заглянул спящему в лицо.

Отлично, тот ещё спал.

Чувствуя за собой вину, он аккуратно подоткнул одеяло под бок Се Минчжэну и на цыпочках сполз с постели.

Напоследок оглянувшись и убедившись, что хозяин не проснулся, он перевёл дыхание с облегчением.

— Что, ночью в воришки подался? Чего спать-то так крепко? — бормоча себе под нос, Гу Тан перебрался в жилую зону, уселся за стол и налил себе чашку чая.

Только тогда он почувствовал, что шея как-то странно саднит, да и губы вроде бы побаливают.

Делая очередной глоток, Гу Тан внезапно припомнил события вчерашнего вечера и чуть не выплеснул чай обратно.

Он торопливо опустил чашку, распахнул ворот домашней одежды и опустил взгляд.

Никаких подозрительных следов.

Затем он осторожно пошевелил бёдрами из стороны в сторону.

Тоже никаких странных ощущений.

Гу Тан облегчённо и протяжно выдохнул: похоже, он угодил вовсе не в роман с цветочного рынка.

Когда Се Минчжэн целовал его, Гу Тан на мгновение мысленно вернулся к тому моменту, как только очутился в этом мире.

И обнаружил...

Что этот сюжет...

Вполне сошёл бы за завязку истории на цветочном рынке.

Будучи затворником-гиком, который готов проглотить любую историю ради вкусной еды и не отягощен излишними моральными устоями, он вовсе не испытывал отвращения к BL-направлению.

Разумеется, до сего дня заводить парня в его планы не входило.

Но!

Только не на цветочном рынке!

Разве в произведениях оттуда дело ограничивается лишь сексуальными предпочтениями? Да ведь там людей за людей не считают!

К счастью, всё обошлось. В конце концов, тамошний губы ни за что не упустил бы добычу, оказавшуюся прямо у него во рту.

Иначе ему пришлось бы всерьёз задуматься о том, не бросить ли эту жизнь и не начать ли всё сначала.

Гу Тан неторопливо отпил чаю, а затем рассеянно потёр щеку.

К слову, в тот момент он почему-то расплакался.

Странно всё это: в прошлой жизни, когда он проходил квесты в реальном времени и едва не падал в обморок от ужаса, он и то не плакал.

Неужели первоначальный наследник обладал слезливой натурой и это передалось ему по наследству?

Да и плевать, ладно.

Гу Тан отставил чашку и заметил, что еда на столе полностью заменена свежей, а рядом появилась ещё и пиала с Мифанем.

Потрогав живот, который уже грозил слипнуться от голода, он подхватил пиалу и принялся жадно набивать рот.

Для простого народа еда — это всё равно что небеса.

Когда он уже почти насытился, Гу Тан по неосторожности прикусил губу, отчего от резкой боли его лицо мгновенно скривилось.

Коснувшись её пальцем, он с удивлением понял, что припухлость до сих пор не спала.

— Ох ты ж ёлки-палки, он что, из породы цепных псов?

Слишком уж увлекшийся мыслями о сомнительных декорациях Гу Тан наконец вспомнил о другой проблеме: с какой стати Се Минчжэн ни с того ни с сего полез целоваться, а едва закончив, тут же вырубил его? Чего он вообще добивался?

Бросив палочки и пиалу, Гу Тан подошёл к постели и, пока Се Минчжэн продолжал спать, принялся от души лупцевать воздух перед ним воображаемыми ударами рук и ног.

После чего с лихим видом принял эффектную боевую стойку.

Пусть удары и не достигали цели, на душе сразу стало гораздо легче.

— Эй, тебе бы объясниться насчёт вчерашнего поцелуя, а то ведь ни в какие ворота не лезет, — тихо пробормотал Гу Тан.

При воспоминании об этом нелепом поцелуе взгляд Гу Тана невольно сам собой скользнул к губам Се Минчжэна.

В отличие от его собственных, губы Се Минчжэна были тонкими. Когда тот плотно сжимал их, от него всегда исходило ощущение холодной отчуждённости.

Но на самом деле они были мягкими, горячими и пахли слабым ароматом вина.

На удивление приятными на ощупь.

Ему это вовсе не претило.

Более того, пожалуй, даже чуточку понравилось.

— Похоже, я не такой уж и традиционный парень, — пробормотал он, поддавшись внезапному порыву и коснувшись пальцем губ Се Минчжэна.

Сообразив, что именно он творит, Гу Тан отдёрнул руку, словно от удара током, и яростно потёр лицо: — Разве дело в том, традиционный я или нет? Вопрос в том, не развился ли у меня случайно стокгольмский синдром!

— Совсем крыша едет от всего этого.

Не смея больше задерживаться, Гу Тан развернулся и бросился в переднюю комнату.

Как только шаги стихли в отдалении, лежавший на кровати Се Минчжэн открыл глаза.

Се Минчжэн неподвижно уставился на алые полотнища полога над кроватью.

Долгое время спустя он медленно прикрыл глаза.

— Он всего лишь пешка, уже сделавшая свой ход.

Словно пытаясь убедить самого себя.

— Он сын Гу Ци.

Словно предостерегая себя.

Снаружи вовремя послышался голос Евнуха Фулу.

Сегодня предстояло совершить жертвоприношение Небесам, а по заведённому порядку обоим полагалось совершить омовение и воскурить благовония, так что вставать, разумеется, пришлось засветло.

Се Минчжэн сделал вид, будто его только что разбудили; приведя себя в порядок каждый сам по себе, они приготовились выступать.

Гу Тан автоматически потянулся за вуалью, но едва успел завязать её, как Се Минчжэн перехватил его руку.

— Во время ритуала головной убор с занавесью придётся снять, если не надеть лицевую вуаль, всё откроется, — озадаченно произнёс Гу Тан.

Среди украшений Се Минчжэн отыскал свадебную занавесь с шёлковыми кистями и, протянув руку, закрепил её в причёске Гу Тана: — Используй это.

Низка жемчужин закрывала лицо почти целиком, оставляя на виду лишь аккуратный подбородок.

Поглядев на него пару мгновений, Се Минчжэн велел: — Пусть подготовят ещё одну занавесь, покороче, чтобы в ней обязательно открывался рот.

— Чтобы к сегодняшнему вечеру всё было готово.

Евнух Фулу отрапортовал «слушаюсь» и тут же поспешил отдать распоряжения людям.

Закончив сборения, Се Минчжэн под руку с Гу Таном устроился в карете, направлявшейся за городские ворота, и со стороны они выглядели безумно любящей парой.

Стоило же им оказаться внутри, как выражение лица спутника мгновенно переменилось на сто восемьдесят градусов.

Оба сидели в карете плечом к плечу.

Се Минчжэн смотрел прямо перед собой, источая вокруг ледяную ауду отчуждения, способную оттолкнуть любого на лигу вокруг.

На его лбу разве что не красовалась надпись: «Не смейте обращаться ко мне».

Гу Тан благоразумно забился в уголок и мысленно принялся ворчать: сам же меня силой зацеловал, а теперь сидит с таким лицом, будто это я перед ним в чём-то виноват.

Тьфу, бессердечный негодяй, бросающий после ночи любви.

При этой мысли он не удержался и закатил глаза.

Атмосфера внутри повозки казалась донельзя неловкой; делать было абсолютно нечего, и Гу Тан, легонько приподняв занавеску, склонил голову набок и принялся разглядывать улицу.

Впереди кареты прокладывал путь почётный эскорт, сзади следовали охранники, и процессия двигалась крайне медленно.

Пока Гу Тан рассеянно глазел по сторонам, его взгляд случайно выхватил из толпы знакомую фигуру — Ли Чуна.

Судя по всему, из-за хлопот вокруг недавней свадьбы важность происходящего возросла настолько, что численность императорской стражи увеличили вдвое, так что нет ничего удивительного в том, что Ли Чун вместе с ещё одним командиром взяли на себя почти все дневные дозоры.

Виновато вздохнув, Гу Тан торопливо опустил занавеску — так муж, застигнутый врасплох в чужой постели, испуганно бросает вороватые взгляды на законного супруга.

Се Минчжэн как раз повернулся в его сторону, явно заметив эти мелкие манёвры.

Впрочем, он лишь бросил на него мимолётный взгляд и тут же отвернулся, продолжая сидеть с закрытыми глазами и погружаясь в собственные мысли.

Гу Тан одновременно испытал облегчение и странную, лёгкую досаду.

Раньше тот непременно съязвил бы и задал какой-нибудь коварный вопрос, почему же теперь он даже не попытался ничего выяснить?

Карета выехала за дворцовые ворота.

Один из новоприбывших стражников, окинув взглядом величественную, растянувшуюся процессию, с восхищением произнёс: — Еще до того, как меня перевели сюда, я слышал, что новый император без памяти любит императрицу, и думал, что это пустые слухи, но теперь вижу — всё чистая правда.

http://bllate.org/book/31255/3810827