Готовый перевод Text Transmigration: Manual for Ruining a Hyped Novel / [Попаданка в текст] Руководство по разрушению хайпового романа: Глава 13

Яо Цяньцянь нахмурилась, прыгнула с велосипеда и решительно зашагала домой пешком. Хм, да вы просто фанат внешности! Погодите-ка, сестрёнка ещё станет такой обворожительной, что вы сами упадёте к её ногам — а потом она вас бросит! ╭(╯^╰)╮!

Ци Лэй, увидев, что эта «божественная особа» снова слезла с велосипеда, тут же бросился за ней, схватил и, несмотря на сопротивление, усадил обратно на сиденье, ворча сквозь зубы:

— Тяжёлая какая!

Яо Цяньцянь как раз перебирала в уме прошлые обиды и мечтала о будущем сладком возмездии, и от этих слов у неё глаза наполнились слезами.

Плакать прямо сейчас — слишком стыдно! Она изо всех сил сдерживалась, но снова попыталась спрыгнуть. Ци Лэй быстро обхватил её круглую, пухлую талию и, наклонившись, спросил:

— Малышка, что случилось?

И тут же заметил её покрасневшие глаза. В Ци Лэе мгновенно вспыхнула ярость. Он резко развернул велосипед:

— Кто тебя обидел? Брат сейчас сходит и устроит ему!

— Ты меня обижаешь! — Яо Цяньцянь со всей дури пнула его в задницу. Увидев серый след от своего башмачка, она немного успокоилась.

Удар был совсем слабенький, и Ци Лэй даже не заметил, что на его штанах появился «знак качества». Он продолжал держать девочку, шепча сквозь зубы:

— Брат тебя бережёт, как зеницу ока, как я могу тебя обижать?

В то же время в голове крутилась одна мысль: «Ох и тяжёлая же! Пятьдесят килограммов — целая сотня цзиней! Даже взрослому не всякий под силу такую таскать. Хорошо ещё, что у меня от природы силы хватает, а то бы точно не удержал. А то „тяжёлая“ — чисто случайно вырвалось. Если бы я мог поднять её одной рукой, это уже не был бы хайповый роман, а роман с суперспособностями. Тогда бы точно появились всякие люди-звери, люди-растения, люди-машины… Вот тогда бы читателей и пришибло!»

Некоторые люди умеют сохранять хладнокровие под давлением, но стоит им почувствовать заботу — и маска тут же рушится. Яо Цяньцянь была именно такой. Когда её никто не жалел и не защищал, она считала себя сорняком: даже перед похитителями сохраняла спокойствие. Но стоит кому-то проявить участие — и даже заноза в пальце вызывает волчий вой.

Она ещё пыталась сдержаться, но как только Ци Лэй обнял её — слёзы хлынули рекой. Она всхлипывала и колотила его кулачками:

— Это всё ты! Ты мне рисунок свиньи подарил, потом волосы остриг! Ты меня обижал!

Ци Лэй: (⊙o⊙)…

«Девчонка, у тебя память на редкость хорошая! Значит, наконец-то вспомнила, кто я такой…»

Все эти дни Яо Цяньцянь не вспоминала старых обид, и Ци Лэй уже думал, что она его забыла. А тут — бац! — и вылезло всё сразу.

— Все говорят, что я свинья! А ты ещё и „тяжёлая“! Ууу… — Яо Цяньцянь разрыдалась ещё сильнее, будто собиралась выплакать за две жизни сразу. Слёзы капали на руку Ци Лэя, и этот крепкий парень впервые в жизни растерялся.

За всю свою жизнь он почти не общался с девочками. В детстве он дрался, и девчонки обходили его стороной. Сестра была привязана к старшему брату и презирала Ци Лэя: даже когда он носил за ней вещи, она считала его недостойным. В средней школе, правда, девчонки начали писать ему записки и дарить подарки — ведь он был красив, — но он всегда игнорировал их.

Поэтому впервые видеть, как девушка плачет у него на руках, было для него полным шоком.

— Малышка, не плачь… — Он не умел утешать, только осторожно вытирал её слёзы большой ладонью.

— Это всё твоя вина! Ты плохой! — Яо Цяньцянь начала пользоваться моментом.

— Да-да-да! Всё моё вина! Бей меня! Хотя… ты не сможешь. Лучше я сам себя ударю! — И он действительно нанёс себе два сильных удара в грудь.

— Уууу…

— Почему ты ещё сильнее плачешь?! Небо! Забери меня!

— Да как ты так себя бьёшь?! Ууу… — На самом деле Яо Цяньцянь уже не грустила. Она просто играла в слёзы.

Ци Лэй: «…»

Радоваться ли ему, что она переживает за него, или грустить оттого, что эта девчонка плачет, будто наводнение устроила?

Слишком сложно!

Симпатия между людьми порой возникает совершенно необъяснимо. Иногда люди, казалось бы, из разных миров, вдруг находят общий язык и становятся ближе родных братьев и сестёр.

Ци Лэй испытывал именно такие чувства к Яо Цяньцянь. Пять лет назад, будучи ребёнком, он просто тянул к себе всё, что ему нравилось, чтобы помять и потискать — без злого умысла, но и без особой пользы. При встрече снова сначала он чувствовал лишь вину: думал, что Яо Цяньцянь бросила школу именно из-за его издевательств, и хотел хоть как-то загладить вину.

Узнав, что в классе ей живётся несладко (на самом деле Яо Цяньцянь училась отлично; просто, как и у всех, у неё были и друзья, и недоброжелатели — но для Ци Лэя любое негативное слово в её адрес уже означало «плохо»), он принялся наказывать мальчишек, которые обижали девочек, и даже попросил сестру Ци Мяо присматривать за Яо Цяньцянь. Отец Ци Лэя занимался мясным делом — забоем скота и собак, — и вся семья унаследовала от него брутальный нрав.

Ци Мяо, хоть и девочка, в пятом классе была настоящей королевой двора: красивая, умная и, несмотря на хрупкий вид, могла повести за собой обиженных одноклассников и уложить шестиклассников. Мальчишки не делали ей поблажек — она реально умела драться.

Она терпеть не могла, когда обижают девочек. Узнав от Ци Лэя об их прошлых стычках, она тщательно всё разузнала. Оказалось, Яо Цяньцянь — тихая, спокойная, никогда первой не лезет в драку, хотя и является старостой, но не злоупотребляет властью. Да, внешность у неё не самая привлекательная, но Ци Мяо она понравилась.

Так Ци Мяо тоже вступилась за Яо Цяньцянь, проучив неугомонных девчонок в её классе. Хотя они и не встречались, одна чувствовала родство душ с «соучастницей несчастий», а другая, узнав о ней от старшего брата и понаблюдав сама, тоже прониклась симпатией. Между ними зародилось взаимное уважение.

Ци Лэй тоже поначалу хотел лишь расплатиться по старым долгам, но после нескольких встреч понял, что эта девочка ему по душе. В её голове постоянно рождались такие неожиданные, но очень точные мысли, что он не мог не улыбнуться. При этом она не ныла, как большинство детей, — разве что сейчас устроила «потоп». В обычное время она вела себя как маленький взрослый, и с ней было приятно общаться. Поэтому он всё чаще хотел брать её с собой гулять.

Таким образом, Яо Цяньцянь словно магнитом притягивала всю семью Ци. Их встреча была неизбежна — как столкновение кометы с Землёй, как вспышка пламени! (Хотя… почему-то это сравнение звучит странно?)

На этот раз, увидев её слёзы, Ци Лэй по-настоящему переживал. Он воспринимал Яо Цяньцянь как родную сестру. В детстве его самого мучил старший брат, и он мечтал завести сестрёнку, чтобы её мучить (Ци Лэй, твои мысли не в порядке!). Но когда появилась сестра, оказалось, что она его самого мучает и совсем не милая. А Яо Цяньцянь — это именно та сестра, о которой он мечтал: круглая, как неваляшка, — её можно повалить, и она тут же вскочит обратно!

Именно поэтому, хоть он и шутил с ней и вёл себя небрежно, видеть её слёзы не мог. Так он и проводил её домой, катя велосипед рядом. Сегодня уроки закончились рано, и он хотел угостить её чем-нибудь вкусненьким, но «золотые слёзы» помешали планам.

Яо Цяньцянь училась в элитной начальной школе, и дом был совсем рядом. Когда Ван Эрья покупала квартиру, главным критерием был именно школьный район. Она специально выбрала жильё перед лучшей школой, хотя цены там были немалые — несколько тысяч юаней за квадратный метр. У Ван Эрья были деньги, но все годы распоряжался ими Яо Давэй, и она никогда не тратила так много сразу. Платить было страшновато. Зато Яо Цяньцянь была в восторге: ведь это же учебный район! Сейчас — тысячи, а через десять лет — десятки тысяч! Цены только вверх! Хотя она знала, что акции у Ван Эрья растут ещё быстрее, чем недвижимость, всё равно уговорила её скупить квартиры рядом со всеми ключевыми школами и даже университетами.

Ведь в Пекине не одна элитная школа. Сначала Ван Эрья думала, что ребёнок несёт чепуху и не стоит слушать. Но потом до неё дошло: если она может позволить себе купить квартиру в учебном районе, значит, и другие тоже купят. Говорят, цены на жильё в Пекине растут — можно скупать сейчас и потом выгодно продавать.

Иногда людям не хватает лишь толчка. После слов дочери Ван Эрья словно прозрела и начала активно скупать недвижимость — причём не новостройки, а старые дома в ещё не освоенных районах. Многие охотно продавали, получив от неё чуть больше денег. К тому времени, как она потратила почти все наличные, выделенные Яо Давэем, половина старых домов в Пекине уже принадлежала ей. Тогда ещё не было налога на вторую квартиру, и Ван Эрья легко скупила огромное количество недвижимости.

Им повезло: вскоре после переезда в Пекин застройщик выкупил один из её домов и выплатил немалую компенсацию. Яо Цяньцянь помнила, как после переговоров с застройщиком Ван Эрья долго сидела дома в оцепенении, а потом решила поступать в техникум.

Она лишь окончила среднюю школу. В те годы университет был почти недоступен, поэтому она выбрала техникум. Но после техникума можно было продолжить учёбу, и уже через два года Ван Эрья получила диплом. Затем, потратив деньги и связи, устроилась в Управление городского строительства.

К этому времени Ван Эрья уже сменила имя. Новое имя было простым — Ван Пин.

Яо Цяньцянь понимала, что мать хочет, чтобы они с дочерью жили спокойно и безопасно.

Фамилию дочери Ван Эрья не меняла: для неё неважно, какую фамилию носит ребёнок — всё равно это её дочь.

Действительно, трудно найти ребёнка послушнее Яо Цяньцянь. Когда родители разводились, ей было всего четыре года, но она не плакала, не капризничала, не устраивала сцен. В те годы Ван Эрья училась в техникуме и почти не было времени на ребёнка. Но Яо Цяньцянь сама отлично справлялась с учёбой и никогда не доставляла матери хлопот.

Хотя у них были деньги, последние пять лет жилось нелегко. Ван Эрья училась на дневном отделении, и техникум находился далеко от дома. Иногда учёба настолько выматывала, что она не могла вернуться домой. Яо Цяньцянь всё это время росла в группе продлённого дня, и Ван Эрья чувствовала из-за этого вину.

Но для самой Яо Цяньцянь всё было иначе. Она прекрасно понимала, как тяжело матери. Хотя у них была машина, Ван Эрья не умела водить и каждый день вставала ни свет ни заря, чтобы успеть на автобус. Разве что в самые загруженные дни она оставалась ночевать в общежитии. Во все остальные дни, как бы ни уставала, она возвращалась домой до того, как дочь засыпала, и нежно целовала её на ночь.

Яо Цяньцянь считала, что мать с такой заботой и ответственностью — настоящий образец для подражания.

Она видела, как мать росла и крепла. Сначала у них не было пекинской прописки, и с покупкой жилья и поступлением в школу возникли трудности. Ван Эрья была в отчаянии: некуда было обратиться. Но в итоге она нашла выход, заплатила нужным людям — и всё устроилось.

После этого Ван Эрья словно почувствовала, как надо действовать. Смена имени, поступление — всё прошло гладко. Она выбрала специальность, связанную с городским планированием, потому что техникум гарантировал распределение на работу. В те годы все рвались в бизнес, и госслужба не пользовалась популярностью, поэтому устроиться было легко, да и переводы не составляли труда.

Ван Эрья сделала ставку на ещё не освоенные районы Пекина. Через год после её устройства город начал масштабную реконструкцию. Хотя Ван Эрья была всего лишь рядовым сотрудником, её трудолюбие и исполнительность быстро заметили руководители, и у неё появился некоторый вес в коллективе.

Однако это не означало, что хорошие времена настали. Напротив, карьера Ван Эрья стала ещё сложнее.

Она вышла замуж за Яо Давэя в восемнадцать лет, будучи деревенской девушкой. Свидетельство о браке они получили, когда дочери было чуть больше года, а развелись, когда Ван Эрья исполнилось двадцать три.

В деревне в двадцать три года уже считались старой девой, но в Пекине она была молодой и перспективной. После окончания техникума ей было двадцать шесть, но выглядела она моложе, и на работе даже сватали. Однако Ван Эрья уже разочаровалась в мужчинах и думала только о том, как вырастить дочь.

Но как только коллеги узнали, что она замужем и имеет ребёнка, некоторые мужчины начали проявлять интерес.

На такие ухаживания Ван Эрья всегда твёрдо отвечала отказом. За эти годы она окрепла духом: не нужно было кричать — пары фраз хватало, чтобы собеседник почувствовал себя ничтожеством. Со временем даже самые настойчивые отступали: эта женщина слишком сильна и умна.

http://bllate.org/book/3110/342126