Готовый перевод Your New Era / Невеста для принца: Секрет под вуалью: Глава 15

Се Шаньлин в этот момент соображал с трудом, охваченный диким ужасом. Когда его внезапно кто-то спас и сказал, что это лекарство нельзя принимать, он ухватился за эти слова, как утопающий за соломинку, резко бросился этому человеку на грудь и, вцепившись в его одежду, взмолился:

— Я не буду пить лекарство… Не надо… В этом лекарстве яд…

Старший дядя Се горько уговаривал:

— Даже если там яд, его всё равно нужно пить, Шаньлин! Этот яд тебя не убьет, но если твой недуг снова разыграется… Ваше Высочество, позвольте мне объясниться позже, но сейчас дайте ему принять лекарство! Его собственная мать здесь, она же не станет ему вредить! Мы все желаем ему только добра!

Боясь, что единственную спасительную соломинку удастся убедить и его тоже заставят пить лекарство, Се Шаньлин отчаянно вцепился в спасителя мертвой хваткой:

— Я не хочу пить лекарство… Я не хочу превратиться в дурака… Лучше умру!

Эти его слова лишь еще сильнее укрепили старшего дяди Се в решимости влить в него лекарство, и даже княжна Шэ наконец подошла ближе и со слезами на глазах произнесла:

— Ваше Высочество, отпустите его, пусть старший брат покормит Шаньлина лекарством!

Се Шаньлин поднял лицо на Гу Ваншэна, его щеки уже были залиты слезами:

— Не буду… Не надо пить это лекарство… Я не стану причинять себе вред… У меня просто болит голова… Не надо пить это лекарство…

Сердце Гу Ваншэна едва не раскололось от его плача, он не удержался и крепко прижал юношу к груди, утешая тихим голосом:

— Хорошо, не будем пить. Не бойся, я здесь, я не позволю им пить это лекарство.

— Ваше Высочество… — старший дядя Се решился. — Прошу прощения! — С этими словами он посмотрел на стражника, жестом приказывая тому силой оттащить юношу.

Стражник повиновался приказанию и протянул руку, намереваясь схватить Се Шаньлина за плечо. Но прежде чем он успел коснуться его, Гу Ваншэн подхватил Се Шаньлина поперек туловища, поднялся на ноги, стремительно отступил на несколько шагов назад и произнес глухим голосом:

— Я не позволю вам заставлять его пить это лекарство!

Старший дядя Се вышел из себя:

— Это семейное дело Поместья Се! С какой стати Вашему Высочеству вмешиваться?

Гу Ваншэн ответил:

— Какое совпадение, ведь я — жених Се Шаньлина.

Старший дядя Се:

— …

Больше не обращая на него внимания, Гу Ваншэн сам отнес Се Шаньлина к кровати и уложил, но Се Шаньлин по-прежнему мертвой хваткой цеплялся за край его одежды, не желая отпускать. Гу Ваншэну ничего не оставалось, как сесть на краешек постели, приобнять юношу и мягко похлопать по спине. Похлопав так некоторое время, его большая ладонь коснулась лба юноши и ощутила сплошную волну обжигающе горячего пота.

— …Ты в порядке? — тихо спросил Гу Ваншэн.

Се Шаньлин прижался к нему и пробормотал:

— Я не буду пить лекарство…

Гу Ваншэн терпеливо произнес:

— Тебя никто не заставляет пить лекарство. Я спрашиваю, как ты сейчас себя чувствуешь? Голова все еще болит?

— … — Се Шаньлин на мгновение замер, опустив взгляд, и ответил: — Болит… но я не буду пить лекарство…

— Я не позволю тебе пить это лекарство, в нем яд, его нельзя принимать, — Гу Ваншэн подтвердил свою позицию, чтобы завоевать еще больше доверия Се Шаньлина, а затем мягко добавил: — Но давай кто-нибудь возьмет влажное полотенце и протрет пот у тебя на лице, хорошо?

Се Шаньлин, превозмогая боль, некоторое время смотрел на Гу Ваншэна, а затем медленно кивнул.

Княжна Шэ переглянулась со старшим дядей Се, оба они были потрясены, но теперь, когда ситуация зашла так далеко, никто не смел продолжать давить на больного. Они лишь поспешно велели стражнику позвать служанку принести воды.

Служанка быстро принесла таз с теплой водой. Не дожидаясь, пока та возьмет полотенце, княжна Шэ в испуге сама протянула руку к висевшему на стойке полотну и случайно коснулась другой руки, которая тянулась туда же.

Княжна Шэ подняла глаза — старший дядя Се поспешно убрал руку и с неловким видом виновато пробормотал извинения. Она покачала головой, сейчас ей было не до этого, и лично отжала влажное полотенце, направляясь к кровати.

Княжна Шэ собиралась сама вытереть пот сыну, но никак не ожидала, что Гу Ваншэн без всяких церемоний, с самым естественным видом перехватит его из ее рук.

Княжна Шэ: «…?»

Одной рукой Гу Ваншэн по-прежнему прижимал к себе Се Шаньлина, а другой аккуратно и тщательно протирал влажным полотенцем грязь и пот с его лица. Закончив, он протянул полотенце обратно и, повернув голову, уже собирался велеть кому-нибудь принести свежей воды, как вдруг встретился взглядом с будущей тещей.

Гу Ваншэн: «…»

К счастью, служанка хоть и была мала годами, но сообразительна — она тут же подбежала, забрала полотенце, а вскоре принесла новое.

Гу Ваншэн поспешно отвел глаза от тещи, повернулся обратно к Се Шаньлину и продолжил о нем заботиться, мысленно думая, что он пропал: сначала сам же довел Се Шаньлина до приступа, а теперь еще и тещу со старшим дядей обидел…

После того как полотенце сменили несколько раз, Се Шаньлин перестал так сильно потеть, лишь время от времени вздрагивал, а брови его по-прежнему были нахмурены.

— Все еще болит? — тихо спросил Гу Ваншэн.

Раньше, боясь, что его заставят пить лекарство, Се Шаньлин не смел признаться, что ему все еще больно и плохо. Но раз Гу Ваншэн не принуждал его к этому, юноша, помедлив, тихо признался:

— Все еще болит. — И тут же добавил: — Не обращай на меня внимания, скоро пройдет.

Боясь, что Гу Ваншэн тоже ему не поверит, он услышал в ответ:

— Хорошо, тогда я буду ждать, пока тебе станет лучше.

— …

Се Шаньлин закрыл глаза, молча терпя боль. В голове все еще было полно хаоса и неразрешенных вопросов. Но он продолжал отчаянно размышлять.

В комнате на какое-то время воцарилась тишина. Княжна Шэ и старший дядя Се не смели произнести ни слова, лишь застыв на месте и наблюдая со стороны.

Спустя еще какое-то время Гу Ваншэн снова заговорил:

— Хочешь попить воды?

У Се Шаньлина пересохло в горле, но он с крайним подозрением отказался:

— Не надо… Они подмешают туда лекарство и обманом заставят меня выпить…

Гу Ваншэн: «…»

Старший дядя Се, на которого Гу Ваншэн молча смотрел осуждающим и полным сомнений взглядом, не выдержал и принялся оправдываться:

— Мы такого не делали… Когда у него приступ, ему вечно везде мерещится всякое…

Обычно в такие моменты они просто звали стражников, чтобы те силой зажимали ему рот и вливали лекарство…

Гу Ваншэн тихо кашлянул и уже собирался что-то сказать, как Се Шаньлин слабым голосом произнес:

— Простите, дядя…

Старший дядя Се только собрался ответить, что всё в порядке, как на него снова уставился Гу Ваншэн. На этот раз во взгляде читалось: «Как у тебя вообще хватает совести пререкаться с таким слабым больным пациентом??»

Старший дядя Се: «…»

Еще через некоторое время дыхание Се Шаньлина выровнялось, он перестал дрожать. Гу Ваншэн осторожно позвал его пару раз, но не дождавшись ответа, понял, что тот заснул.

Раз он смог уснуть, значит, боль утихла. Гу Ваншэн с облегчением выдохнул и попытался уложить его ровнее, чтобы ему было удобнее спать, но не тут-то было: даже во сне Се Шаньлин продолжал судорожно сжимать в кулаке его одежду стоило лишь чуть-чуть потянуть, как он тут же с беспокойством мычал в ответ.

Гу Ваншэн молча посмотрел на тещу.

Княжна Шэ на цыпочках подошла ближе, осторожно коснулась лба Се Шаньлина, тяжело вздохнула и произнесла, обращаясь к Гу Ваншэну:

— Большое спасибо Вашему Высочеству за помощь сегодня.

Гу Ваншэн поспешно ответил:

— Вообще-то это я довел его до такого состояния…

Княжна Шэ покачала головой:

— Если у Вашего Высочества есть какие-то срочные дела…

Гу Ваншэн тут же заверил:

— Никаких срочных дел у меня нет, мое главное дело — оберегать Шаньлина.

Эти его слова были сущая правда, ведь он и вернулся в столицу именно ради того, чтобы забрать этого военного стратега к себе. Однако в ушах окружающих это прозвучало совсем иначе.

Видя это, княжна Шэ подумала, что раз им всё равно предстоит пожениться, то можно не обращать внимания на условности, и, бросив напоследок фразу: «Тогда поручаю его вам», развернулась и ушла. Старший дядя Се и остальные естественным образом последовали за ней.

В комнате снова стало тихо. Гу Ваншэн притянул одеяло, укутал им человека, прижимавшегося к его груди, и при свете зажженных служанкой свечей принялся внимательно разглядывать его.

На самом деле у Се Шаньлина была совершенно невинная и чистая внешность, большую часть времени он казался сущим юнцом, только вот этот юноша вечно был окутан меланхолией. К тому же он был слишком худым, сплошное болезненное телосложение. Гу Ваншэн вспомнил пухленького, пышущего здоровьем Се Шаньлина из их детских лет и подумал, что тот должен оставаться именно таким.

В процессе раздумий он поневоле вспомнил, как Се Шаньлин сжигал парадные одежды, одиноко бродя по улице и растерянно, беспомощно встречая нападки со всех сторон. Хотя сам он этого не видел, но когда услышал об этом впервые, был потрясен до глубины души, и с тех пор этот образ часто являлся ему во сне.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее его сердце преисполнялось нежностью, и даже старая обида за обман с фальшивым браком теперь казалась ему неважной. Подумаешь, переоделся мужчиной в женское платье, чтобы заключить помолвку — не такое уж это страшное преступление. К тому же, почему он не обманул кого-нибудь другого? Значит, так было суждено свыше. Если уж кого и винить, так даже самого Будду нельзя было винить в поступках Се Шаньлина. К тому же Гу Ваншэн и не хотел никого винить.

Автору есть что сказать:

Пушечное мясо — нападающий: Ты ведь раньше совсем не так говорил.

Гу Ваншэн: Какое твое собачье дело, не согласен — отправляйся на тот свет.

Глава 13

Се Шаньлин погрузился в глубокий сон и видел кошмар.

Во сне он снова вернулся в тот день, стоя посреди улицы в полном одиночестве. Вокруг бушевала разгневанная толпа, но ему казалось, будто он очутился на снежной равнине — в ушах стоял лишь заунывный свист зимней вьюги, заглушавший все остальные звуки, и он видел лишь те свирепые, жуткие лица чудовищ с оскаленными пастями, которые словно собирались броситься на него и разорвать на куски.

В мгновение ока картина перед глазами изменилась.

Он все так же стоял на той самой улице, но теперь монстры валялись повсюду. Они больше не кричали, превратившись в безмолвные трупы. Алая кровь залила всю мостовую, зловещие багровые ручейки змеились и сливались воедино, в конце концов утекая прямо к его ногам.

Се Шаньлин оцепенело проследил взглядом за струями крови и наконец уставился на окровавленный меч, который сжимал в собственной руке.

— А!

Гу Ваншэн, только что закрывший глаза в попытке подремать, вздрогнул от резкого крика и испуганно открыл их, нос к носу столкнувшись с проснувшимся Се Шаньлином.

Тот остекленевшим взглядом уставился на него, тяжело и шумно дыша, все еще не отойдя от пережитого ужаса. Гу Ваншэн немного подождал и, убедившись, что дыхание юноши постепенно выровнялось, подал голос:

— Приснился кошмар?

Только тогда Се Шаньлин пришел в себя. Он перевел взгляд на подоконник, где расстилались лунный свет и тени древесных ветвей, и понял, что уже глубоко за полночь.

Воспоминания постепенно возвращались к нему: вспомнив всё, что произошло днем, бледные, словно чистый лист бумаги, щеки юноши вдруг залил нездоровый румянец.

Заметив это, Гу Ваншэн не стал использовать момент для насмешек, а напротив, отвел взгляд, приподнялся, сладко потянулся и, разминая затекшие суставы, произнес:

— Ну наконец-то проснулся, я ведь за весь вечер во рту ничего не держал.

Се Шаньлин посмотрел на него и тихо промолвил:

— Спасибо. — Помолчав, он добавил еще тише: — Наверное, я тебя напугал?

Гу Ваншэн обернулся и глянул на него:

— Честно говоря, да, напугал.

Се Шаньлин опустил глаза. Вдруг он услышал, как Гу Ваншэн со всей серьезностью произносит:

— Но то лекарство действительно пить нельзя, оно ядовитое.

Он замер и снова поднял на него взгляд. Гу Ваншэн сменил тему и спросил:

— Пить хочешь? Я сам схожу на кухню твоего дома согреть воды, уж туда-то точно никто яду не подсыплет.

Се Шаньлин покачал головой:

— Уже так поздно, к тому же ты голоден, не нужно возиться со мной, со мной всё в порядке, я могу позаботиться о себе сам.

— Раз уж я изображаю из себя благодетеля, то должен довести дело до конца, иначе какой смысл был стараться зря? — с самым невозмутимым видом заявил Гу Ваншэн. — Меньше слов, голоден ты или нет? Если нет, то пойду поем сам, а если голоден — прихвачу и тебе чего-нибудь.

http://bllate.org/book/31044/3783470