Готовый перевод My Years as an Archaeology Intern / Археолог поневоле: Свадьба с призраком: Глава 12

Подобные вещи вроде Одержимости не имеют физической оболочки, и теоретически им всё равно, есть ли проход, однако на практике, раз при жизни они были людьми, у них сохраняются некоторые человеческие инстинкты: например, выходя из транспорта, они выбирают дверь, поднимаясь по лестнице, идут по ступеням, а спасаясь бегством, бегут туда, где есть дорога.

Это означало, что та с виду сплошная каменная стена на самом деле вполне могла скрывать проход, через который сможет протиснуться человек.

Сюй Синцы мгновенно повеселел.

Правда, как бы невзначай обнаружить этот проход? Задача не из легких. Если он вот так в лоб пойдет его искать, это покажется крайне странным.

Не успел Сюй Синцы хорошенько всё обдумать, как Чэн Цзюань поправил очки и первым направился к каменной стене.

— Эй? Ты куда? — Сюй Синцы поспешил следом.

— В этой каменной стене может быть проход, — небрежно бросил Чэн Цзюань.

Он и впрямь может видеть, мысленно отметил Сюй Синцы. Но раз уж он сейчас разыгрывает из себя слепца, как ему об этом спросить? Как вытянуть информацию? Поразмыслив, Сюй Синцы осторожно подал голос:

— Да ну? Стена выглядит вполне естественно, никаких следов искусственных механизмов не видно. Ты заметил что-то особенное?

— Ничего особенного я не заметил, и механизмов тут, скорее всего, нет, — объяснял Чэн Цзюань, тщательно обшаривая стену фонариком. — Просто интуиция. Мне кажется, в этой стене должен быть проход.

Сюй Синцы: ...

Мастер, поистине мастер. Одной фразой про интуицию он разом заблокировал любые дальнейшие вопросы: в конце концов, смутные предчувствия словами не объяснишь, и если Чэн Цзюань захочет, то всё можно списать на развитую нервную систему и сильное шестое чувство.

Впрочем, то, что Чэн Цзюань сам занялся поисками — в любом случае хорошо. Сейчас главное — найти дорогу. Сюй Синцы подавил любопытство и тоже поднял фонарик, принявшись внимательно осматривать стену. Видимо, заметив, что оба погрузились в поиски всерьез, Юй Цзюньфэн спрятал костяную подвеску, застегнул рюкзак и тоже присоединился к поисковому отряду.

Спустя несколько минут Сюй Синцы первым обнаружил вход.

Точнее говоря, проходом это назвать было трудно — в лучшем случае щель в скале, расположенная высоко, узкая, но пролезть одному человеку вполне хватило бы. Края трещины были густо усыпаны селитрой с гладкой белой поверхностью — явно более высокого качества, чем та гора нитратов в термокарстовой ямке. Видимо, из-за отменного качества эти кристаллы четко отражали тени близлежащих скал.

Именно из-за того, что эти тени казались такими четкими и живыми, они поначалу и не заметили трещину.

Теперь, когда щель нашлась, появилось и направление для дальнейшего пути, но на всякий случай Чэн Цзюань велел Сюй Синцы и Юй Цзюньфэну оставаться на месте, а сам, закрепившись на страховочном тросе, спиной вперед полез внутрь, чтобы разведать обстановку.

Не прошло и минуты, как Чэн Цзюань дернул трос:

— Залезайте, всё в порядке.

Сюй Синцы и Юй Цзюньфэн один за другим забрались на скалу. Оказавшись в трещине, Сюй Синцы попятился назад и через несколько шагов сообразил, что эта расселина уходит под уклон вверх. К счастью, угол оказался небольшим и не мешал пятиться. Пройдя еще немного, он заметил, что селитры становится всё больше: Сюй Синцы чувствовал, как одежда собирает изрядное количество белого порошка, а когда он, выбравшись из расщелины, опустил голову, то убедился, что брюки покрылись целыми полосами белого налета.

На ходу отряхивая штаны, Сюй Синцы огляделся и понял, что щель, из которой они вышли, находится на самом краю огромного пещерного зала. Вокруг отверстия валялись многочисленные птичьи кости, хотя у самого входа было сравнительно чисто — судя по всему, Чэн Цзюань только что расчистил его. Но откуда здесь взялось столько птичьих костей? Сюй Синцы как раз собирался присмотреться повнимательнее, когда из расщелины выбрался Юй Цзюньфэн.

В отличие от Сюй Синцы, он не стал отряхивать штаны — вместо этого Юй Цзюньфэн с дрожью обвел взглядом окрестности и, заметив груды костей у самых ног, испуганно взвизгнул и попытался снова забиться за спину Чэн Цзюаня.

Сюй Синцы среагировал мгновенно: оттолкнув его, он сам первым шмыгнул за спину Чэн Цзюаня.

Но этого ему показалось мало. Сюй Синцы карабкался на Чэн Цзюаня всеми конечностями, а затем, подумав, передразнил Юй Цзюньфэна:

— А-а-а.

— Слезай, — покосившись на него, без всякого выражения произнес Чэн Цзюань.

— И не подумаю, — встретившись с его темно-синими глазами, с улыбкой помотал головой Сюй Синцы. — Тут же кости, мне страшно.

Чэн Цзюань: ...

Чэн Цзюань перехватил Сюй Синцы за воротник сзади, явно намереваясь провести классический бросок через бедро, но, ухватившись за ткань, на секунду замер и медленно ослабил хватку.

— Слезь сам, — потребовал он.

— Не хочу, я боюсь, — изо всех сил изображая дрожь, Сюй Синцы в душе шумно выдохнул. В то мгновение, когда его только схватили за воротник, он ощутил самую настоящую жажду убийства, и даже если бы в итоге Чэн Цзюань действительно швырнул его оземь, Сюй Синцы ничуть бы не удивился.

Подобная чувствительность к убийственному намерению была у него почти в крови. Точно так же Сюй Синцы остро чувствовал всякую нечисть, особенно ту, что замышляла зло.

Впрочем, если бы его и впрямь швырнули, доля шока всё же осталась бы: ведь, по мнению Сюй Синцы, они с Чэн Цзюанем уже перешли на куда более близкий уровень общения, а значит, между ними должно быть что-то особенное. Например, он может с улыбкой называть его жёнушкой; например, он может стоять ближе к Чэн Цзюаню, чем кто-либо другой; и например, он может вот так бессовестно виснуть у него на спине.

Судя по реакции Чэн Цзюаня, сам он так вовсе не считал — по крайней мере, когда к нему прилипли с такими нежностями, он продемонстрировал самую подлинную жажду убийства. Как жестоко, подумал Сюй Синцы, скривив губы, но тут же утешил себя: с другой стороны, броска через бедро ведь не последовало, верно? Значит, даже будучи холодным, бесчувственным и безжалостным сухарем, в глубине души Чэн Цзюань всё же помнил о былой мимолетной связи.

Однако Юй Цзюньфэн явно думал иначе. Его крики из-за вида костей мгновенно смолкли при виде выходок Сюй Синцы, и лишь когда рука Чэн Цзюаня вцепилась в воротник последнего, Юй Цзюньфэн, словно опомнившись, снова принялся вопить.

— Заткнись, это всего лишь птичьи кости, — Чэн Цзюань отпустил воротник Сюй Синцы и нахмурился, глядя на Юй Цзюньфэна. — Пикнешь еще хоть раз — лишусь практических баллов.

Юй Цзюньфэн торопливо зажал рот ладонью, изо всех сил стараясь заглушить вопль в самом горле.

— А ты — слезай немедленно, — перевел взгляд на Сюй Синцы Чэн Цзюань. — Если не слезешь, можешь забыть про практику.

— Ладно-ладно, разве я не слезаю? — отзываясь, Сюй Синцы с явной неохотой разжал руки и ноги и опустился на землю. Едва его подошвы коснулись каменного пола, как Юй Цзюньфэн судорожно оттащил его в сторону.

Убедившись, что они отошли достаточно далеко, Юй Цзюньфэн шепотом выдал:

— Ну у тебя и наглость. На спину профессору Чэну запрыгивать!

— А что не так со спиной профессора Чэна? На нее нельзя запрыгивать? — удивился Сюй Синцы. — Он же не тигр.

— Страшнее любого тигра! Я от старших слышал: два года назад один наш сокурсник пошел с профессором Чэном на раскопки, так сильно испугался и спрятался у него за спиной... о, да, прямо как я только что. Тогда всё обошлось, профессор не возражал, лишь бы не касались его самого. Но тот парень не просто спрятался — он прямо на спину профессору запрыгнул. И профессор тут же закинул его через бедро прямо в больницу! Больше полумесяца потом на больничной койке провел.

Сюй Синцы: ...Правда, что ли?

— Конечно правда! — Юй Цзюньфэн повысил голос, но тут же испугался и снова перешел на шепот. — Чистая правда, больше полумесяца провалялся! Профессор Чэн даже совестью помучился, несколько раз навещал его, приносил еду, питье... о, и еще оплатил все медицинские расходы.

Сюй Синцы: ...

Мало того что он скинул человека со спины, так еще и навещал? И носил еду и питье? И оплатил лечение? Ну надо же... от одной этой истории почему-то закипает злость. Хотя, если вдуматься, с какой стати ему злиться?

Скинуть человека в больницу, навестить, принести гостинцы, оплатить больничные — в этой схеме всё звучало донельзя разумно, особенно в исполнении благородного и мягкосердечного профессора Чэна. Было бы куда удивительнее, прояви он полное равнодушие.

Но всё равно обидно! Интересно, что за слепец осмелился запрыгнуть на спину Чэн Цзюаню? Пытаясь заглушить накатившую злость, Сюй Синцы со злости пнул кучу костей.

От этого движения высохшие птичьи кости верхнего слоя с сухим шелестом рассыпались, обнажая то, что лежало глубже. Взглянув на открывшиеся останки, Сюй Синцы нахмурился и на время забыл про раздражение.

Желая проверить догадку, он шагнул в сторону и снова отфутболил верхний слой птичьих костей — но и здесь взору открылся слой за слоем человеческих скелетов. Возможно, их навалилось слишком много, а может, перед смертью они отчаянно цеплялись друг за друга, но большинство костей тесно сжалось в объятиях или переплелось. От толчка Сюй Синцы часть скелетов рассыпалась в пыль, обнажая новые, еще более плотно переплетенные горы белых костей.

Под этими птичьими костями... сплошные человеческие.

Даже несмотря на то, что Сюй Синцы считал, будто повидал на своем веку немало жутких зрелищ, от внезапного вида такого множества людских костей у него по спине пробежал холодок.

Юй Цзюньфэн от ужаса широко разинул рот, но из горла, будто его кто-то сдавил, не вырвалось ни звука.

Чэн Цзюань, стоявший до этого поодаль, услышав слова Сюй Синцы, поспешил к ним. Однако стоило ему сделать пару шагов, как птичьи кости под ногами не выдержали веса и с треском начали рушиться одна за другой, открывая всё новые и новые пласты человеческих скелетов.

Опустив взгляд на ноги, ступившие на нагромождение костей, Чэн Цзюань нахмурился:

— Простите.

— Ты же не специально их топчешь, они поймут, они... — Сюй Синцы не договорил, резко осекся и тут же поправился: — Возможно, не простят.

Не успело затихнуть эхо его слов, как из груды белых костей неожиданно высунулась рука — не костяная, а самая обычная, покрытая живой плотью.

Тонкие пальцы, гладкая и нежная кожа — настолько гладкая, что даже складочки на суставах казались невидимыми; на первый взгляд она напоминала длинную белую булочку на пару. Однако ни обычная человеческая рука, ни паровая булочка никак не должны были появляться здесь и сейчас.

Более того, в ту же секунду, как появилась эта рука, у Сюй Синцы на спине зашевелился и встал дыбом каждый волосок.

Увидев, что рука тянется к щиколотке Чэн Цзюаня, Сюй Синцы позабыл о всякой маскировке и притворстве. Что есть мочи завопив «Опасно!», он бросился прямо на Чэн Цзюаня.

Чэн Цзюань двигался еще быстрее.

Одним ударом отбросив странную руку в сторону, он перехватил мчавшегося к нему Сюй Синцы, резко развернулся на месте и заслонил собой Юй Цзюньфэна. Левой рукой вцепившись в запястье Сюй Синцы, а правой схватив Юй Цзюньфэна за шиворот, Чэн Цзюань сорвался с места. Бежав вперед, он успевал осматриваться по сторонам:

— Налево, на десять часов, там площадка! Сначала спрячемся там!

http://bllate.org/book/31034/3782601