Готовый перевод My Years as an Archaeology Intern / Археолог поневоле: Свадьба с призраком: Глава 3

Сюй Синцы торопливо оглянулся на другой проезд: из четырех черных круглых голов, что виднелись там сегодня утром, осталось только две, а двое других рабочих куда-то пропали.

— Ты пока не кричи, они, возможно... — не успел Сюй Синцы договорить, как в дверь машины раздался частый стук, сопровождаемый громкими окликами. Сюй Синцы пожал плечами, жестом предлагая Шэнь Цзицзиню выглянуть наружу: — Они, наверное, ходили в туалет. Смотри-ка, вот же возвращаются.

От стука Шэнь Цзицзинь вздрогнул. Опомнившись, он посмотрел то на дверь машины, то на пустые сиденья и, несколько секунд бессвязно мыча и бормоча, с трудом выдавил из себя:

— Н-н-не...

— Да брось ты, все же свои, чего тут стесняться, — равнодушно бросил Цао Шуай. — Ты просто первый раз на раскопки едешь, нервничаешь. Честно говоря, я когда в восемь лет впервые на раскопки попал, от страха в штаны наложил, не меньше пяти раз!

— Еще даже до места не доехали, а уже два раза орал. Когда до могилыберемня доберемся, так и вовсе глотку сорвешь? — презрительно фыркнул Юй Цзюньфэн и плюхнулся обратно на свое сиденье.

Видимо, сообразив, что переполошил всех на пустом месте, Шэнь Цзицзинь и сам смутился. После этого он всю дорогу сидел, зажмурившись и сжавшись в комок на сиденье; даже когда Сюй Синцы проходил мимо, раздавая завтрак, он принимал еду с закрытыми глазами.

— Ничего страшного, поначалу все так себя ведут, нужен период адаптации. Если тебе действительно так страшно, хочешь поменяться местами с Цао Шуаем и сесть рядом со мной? — Сюй Синцы похлопал его по плечу, успокаивая, но, заметив, что Шэнь Цзицзинь не настроен на разговор, настаивать не стал.

Когда после завтрака они снова сели в машину, Сюй Синцы с удивлением обнаружил, что место рядом с ним теперь занимает не Цао Шуай, а Шэнь Цзицзинь.

Судя по всему, в чьем-то обществе ему было спокойнее: до самого отправления Шэнь Цзицзинь больше не визжал, что немного успокоило Сюй Синцы. Их поездка обратно в Яньчжоу с самого начала задалась не лучшим образом: прямых рейсов из Бэчэна в Яньчжоу почти не было, а сроки поджимали, так что им пришлось сначала лететь в Ланнин, а оттуда долго ехать на арендованной машине по горному серпантину вглубь Горы Нинъянь.

Кто же знал, что с арендой машин возникнет столько хлопот.

Желающих ехать в горы водителей и так было немного, а тут еще как назло начался сезон дождей — отважившихся сунуться в Горы Нинъянь можно было пересчитать по пальцам. Пришлось доплачивать и задействовать все знакомства, чтобы с трудом разыскать две машины, способные кое-как перевезти людей и снаряжение за один раз. Кто бы мог подумать, что едва тронувшись в путь вчера, они налетят на птицу и забрызгают все кровью. Сегодня шел второй день поездки, и оставалось лишь надеяться, что удастся благополучно добраться до места.

Впрочем, если подумать, это было странно. Обычно сезон дождей заканчивается самое позднее в середине сентября, а сейчас уже конец октября, но Горы Нинъянь все еще во власти дождей. Да и погода здесь своенравная — дождь может начаться в любую секунду.

Размышляя об этом, Сюй Синцы посмотрел в окно: солнце, выглянувшее было утром, куда-то исчезло, сменившись свинцовым небом, казалось, готовым пролиться водой в любую минуту.

Отвернувшись от окна, Сюй Синцы задумался, не вздремнуть ли еще.

Но он только что проснулся и совсем не хотел спать. Заняться чем-нибудь другим? Связи в горах нет, даже в телефон не потыкаешь. Что тут вообще делать?

Не успел Сюй Синцы найти хоть какой-то ответ, как его запястье вдруг крепко сжали, и следом раздался новый крик Шэнь Цзицзиня.

Однако на этот раз, в отличие от прежних резких и пронзительных воплей, звук был таким, будто кто-то зажал Шэнь Цзицзиню горло. Как ни старался парень широко открывать рот, выдавить из себя громкий звук не получалось — вместо этого его всего затрясло в сильнейшей лихорадке.

— И-и-их больше... — хриплый голос по капле исторгался из судорожно сжатого горла, словно отдавая ржавчиной и надрывом. Шэнь Цзицзинь чуть повернул голову назад. — На последнем ряду... т-там стало больше людей...

Сюй Синцы резко обернулся. Последний ряд сидений ничем не отличался от того, что было перед отправлением: там мирно летали несколько сумок, причем молния на одной из них была расстегнута именно так, как он сам только что оставил ее, забрав завтрак.

— Т-там... и правда стало больше людей! По-поверь мне! — пальцы Шэнь Цзицзиня сжались еще сильнее, и голос наконец обрел связность. — Я из клана Шэнь! Из клана Шэнь, что промышляет живописью! Как и т-ты... как и вы, люди из клана Сюй, я умею это видеть! Т-ты ведь тоже видишь, да?!

Услышав имя клан Шэнь, Сюй Синцы больше не сомневался: одним отточенным движением он сорвал красную нить и снял подвеску. Спрятав ее в карман, он нахмурился, уставившись на задние сиденья.

На мирно лежавших вещах теперь клубился сгусток темной тени. По очертаниям он напоминал человеческую фигуру, но голова неестественно свешивалась набок, а крупные капли мутной жидкости стекали с безвольно повисшей шеи, падая на вещи и сиденья, беззвучно растекаясь и растворяясь.

Эта картина излучала невыразимую, потустороннюю жуть. Практически в тот же миг Сюй Синцы вспомнил птицу, разбивавшуюся о лобовое стекло накануне.

Но нет, эта темная тень вовсе не была птицей — от существа веяло чистейшей человеческой одержимостью и обидой.

— Тихо, успокойся сначала. — Изучая взглядом темную тень, Сюй Синцы протянул руку и несильно похлопал Шэнь Цзицзиня по плечу.

— Они этого не видят. Если ты будешь так бестолково орать, тебя просто сочтут сумасшедшим. — Скользнув взглядом по передним рядам, Сюй Синцы понизил голос и зашептал прямо на ухо Шэнь Цзицзиню: — Ты же не хочешь прослыть психом сразу после начала учебы? Наверняка тебе с детства приходилось немало пережить из-за того, что тебя считали ненормальным, травили и высмеивали. Разве не так?

Взгляд Шэнь Цзицзиня слегка остекленел, после чего он механически повернул голову. Поймав на себе самые разные взгляды, он с широко открытым ртом замер на мгновение, но все же из последних сил заставил себя подавить крик:

— И-извините, я... я заспался...

— Бывает, бывает, — отмахнулся Цао Шуай и отвернулся обратно.

Юй Цзюньфэн презрительно цыкнул и тоже отвернулся:

— То один раз, то два, то три — когда это кончится? Так и до нервного срыва недалеко с твоими воплями.

Четверо рабочих тоже зашуршали, что-то недовольно пробормотав на диалекте: судя по интонации, они выражали крайнее недовольство тем, что им прервали утренний сон. В кабине водителя стояла тишина: шофер с самого начала смотрел только вперед, словно и не слышал криков Шэнь Цзицзиня.

Это у него стальные нервы или со слухом проблемы? Сюй Синцы слегка удивился, но сейчас разбираться было некогда. Сам он лелеял прекрасную мечту дожить до ста трех лет и влезать в чужие дела не планировал, но раз уж подвеска снята и чертовщина воочию предстала перед глазами — что делать дальше?

Прикинуться, что ничего не видел, и преспокойно надеть подвеску обратно?

Будь на его месте кто-то другой, это еще могло бы сработать. Но проблема в том, что Сюй Синцы прекрасно знал особенности своего организма: в подвеске ходить еще куда ни шло, но стоило ее снять, как вся эта нечисть со всех ног устремлялась к нему, даже если он делал вид, что ничего не замечает. А уж сейчас, когда он собственными глазами все разглядел, и подавно.

К тому же в машине сидел Шэнь Цзицзинь. Даже если бы Сюй Синцы смог притвориться слепцом, тот — точно нет. Исходя ли из трезвого осознания ситуации или из долга руководителя перед членами группы, эту проблему приходилось решать напрямую.

Но как именно?

Поразмыслив, Сюй Синцы решил, что разумнее всего доложить Чэн Цзюаню. Во-первых, он всего лишь младший помощник руководителя, а профессор Чэн — его непосредственное начальство, так что докладывать лидеру о происшествиях — это самое естественное дело на свете. Во-вторых, помимо способности видеть всю эту мерзость, никаких особых методов борьбы с ней у него все равно не было. И в-третьих, что самое главное, с тех самых пор, как вчера он дважды крикнул жена, у него так и не представилось случая нормально перекинуться с Чэн Цзюанем хоть словечком.

Приняв решение, Сюй Синцы поднялся и направился в переднюю часть салона:

— Уважаемый, можно воспользоваться вашей рацией? Мне тут в голову кое-что пришло, надо передать профессору Чэну.

Увидев, что Сюй Синцы встал, Шэнь Цзицзинь тут же вскочил следом. Он шел буквально по пятам, то и дело судорожно выворачивая шею назад — зрелище одновременно жуткое и комичное.

Так они вдвоем и добрались до самого первого ряда. Заметив, что водитель по-прежнему никак не реагирует, Сюй Синцы пришлось повысить голос:

— Водитель? Вы можете одолжить рацию?

Не успел шофер ответить, как вперед высунулся Шэнь Цзицзинь:

— Н-н-нет...

— Младший Сюй вроде не у тебя рацию просит, чего ты за него отнекиваешься? — вмешался сидевший на первом ряду Цао Шуай.

— Н-н-нет... исчезло. — Шэнь Цзицзинь проигнорировал Цао Шуай и упрямо вцепился в рукав Сюй Синцы, снова повторяя заикающимся голосом: — И-исчезло, посмотри же, исчезло!

Исчезло? Неужели та темная тень пропала? Внезапное появление и столь же внезапное исчезновение — вряд ли к добру, подумал Сюй Синцы и только собрался обернуться, как вдруг услышал, что водитель что-то тихо пробормотал себе под нос. В этот момент спину Сюй Синцы обдало холодом. Почти рефлекторно подавив желание оглянуться, он резко подался вперед, засунув в кабину водителя добрую половину туловища.

Одной рукой намертво вцепившись в руль, чтобы машину не стянуло вправо, он изо всех сил закричал водителю про тормоз. Только когда микроавтобус с визгом окончательно остановился, он смог поднять голову и посмотреть в окно.

За окном тянулась та же горная дорога, но прямо перед ними она раздваивалась, превращаясь в две разные тропы. Левая дорога выглядела мрачной и пасмурной, словно там вот-вот должен был хлынуть ливень, в то время как правая залита ярким, слепящим солнцем.

Водитель тупо что-то бормотал, приходя в себя, а затем ошарашенно уставился на Сюй Синцы:

— Т-ты... ч-что делаешь?

— Чего такое? Что там на дороге? — испуганно вскрикнул Цао Шуай.

— С чего это ты вдруг заорал тормозить? В чем дело? — подхватил Юй Цзюньфэн.

Даже четверо рабочих зашумели, громко переговариваясь на диалекте: хоть слов и было не разобрать, по тону ясно — они требовали объяснений.

Зато Шэнь Цзицзинь, еще мгновение назад устраивавший истерики, теперь плотно сжал губы и молчал. Даже когда от резкого торможения его отбросило в сторону, он лишь молча массировал ушибленную голову, тщетно пытаясь подняться. То ли ноги у него ослабли, то ли пол скользил, но встать с первого раза у него не вышло.

Цао Шуай протянул руку, помогая Шэнь Цзицзиню подняться:

— Студент Шэнь, ты как? Цел? И что нашему младшему Сюю в голову взбрело, с чего бы это вдруг экстренное торможение объявлять?

— Направо... туда нельзя... направо... — Шэнь Цзицзинь проигнорировал Цао Шуай. Его губы, только что сжатые намертво, мелко подрагивали, повторяя одни и те же слова: — Нельзя... направо.

— Направо? — озадаченно почесал в затылке Цао Шуай и глянул в окно. — Да там и дороги-то толком нет, обрыв кругом, конечно, нельзя. Ехать направо — это же в пропасть рухнуть! Сигать со скалы? Мы вроде не экстремалы, сдуру никто прыгать...

Не успел он договорить, как Цао Шуай внезапно осекся и изумленно выдал:

— И правда чудеса... С чего это небо в один миг почернело?

Его слова потонули в шуме: с неба градом хлынули огромные, размером с фасолину капли дождя, забарабанив по не самой толстой крыше микроавтобуса с нарастающим грохотом. Под этот гул Сюй Синцы нахмурился, вглядываясь сквозь стекло: вместе с обрушившейся стеной дождя на дорогу сошел плотный туман. С каждой секундой он густел, и в мгновение ока скрыл из виду как мрачную левую развивку, так и залитую солнцем правую — куда ни кинь взгляд, везде простиралась лишь бескрайняя, глухая тьма.

http://bllate.org/book/31034/3782591