Готовый перевод The Pampered Rabbit Spirit Becomes an Ancient Fierce Beast / Милый кролик-дух с секретом: пробуждение древнего зверя: Глава 12

Он почувствовал, что Ху Мэн уже не кажется таким уж страшным:

— Ху Мэн, спасибо тебе.

Ху Мэн отмахнулся:

— Чего ты меня благодаришь? Это Брат Сянь велел мне поменяться.

Ли Цзянь снова подбежал поблагодарить Тань Сяня:

— Староста, спасибо тебе.

Тань Сянь взъерошил ему волосы:

— Ладно, садись быстрее ешь.

Ху Мэн проголодался уже донельзя:

— Правильно-правильно, давайте есть, я чуть со смеху... тьфу, с голоду не помер!

На середине трапезы в общежитие пожаловал ещё один гость.

Лу Цзиншу вошёл с насупленным лицом.

Ли Цзянь впервые видел Лу Цзиншу в таком растрёпанном виде: казалось, будто он с кем-то подрался и битва эта длилась очень долго.

Лу Цзиншу ничего не говорил, сам взял пару палочек для еды, сел и принялся за еду, причём ел с огромной скоростью.

Увидев это, Ху Мэн тоже ускорился, так что Ли Цзянь не успел доесть и полпиалы риса, как все блюда на столе оказались подчистую сметены.

Ли Цзянь: «……»

К счастью, Тань Сянь принёс ему ещё одну пиалу супа.

Покончив с едой, Лу Цзиншу наконец-то выглядел чуть более бодрым. Опершись спиной о спинку стула, он принялся жаловаться на Тань Сяня:

— Эй, младший товарищ, ты же не знаешь, какой наш староста бездушный человек.

Ли Цзянь на мгновение замер, прежде чем сообразить, что это «младший товарищ» относится к нему. Сказал бы просто однокурсник, к чему ещё добавлять это «младший»?

Ли Цзянь не стал отвечать, да Лу Цзиншу и не ждал от него ответа, продолжая:

— Вчера вечером бросил меня одного и ушёл.

Тань Сянь бросил на него взгляд:

— Разве не ты сам вызвался помочь?

Лу Цзиншу едва не задохнулся от праведного гнева:

— И у тебя ещё хватает совести говорить! Я по доброте душевной пошёл тебе помочь, а ты хорош — бросил меня там одного, а сам сбежал.

Он боялся, что Тань Сянь не справится в одиночку, поэтому увязался следом, чтобы помочь. Тот ёкай, которого они выманили, с первого взгляда казался существом уровня «угроза», но справиться с ним было не так уж трудно, и вдвоём они наверняка разделались бы с ним за пару мгновений.

Однако стоило ёкаю появиться, как в следующее же мгновение Тань Сянь испарился.

Хотя Лу Цзиншу и сам был вполне способен победить, но без помощи Тань Сяня ему пришлось приложить немало усилий, чтобы скрутить этого ёкая, да ещё потом конвоировать его в Управление Фушэн для разбирательства, из-за чего он и провозился до самого этого часа.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился:

— Тань Сянь, есть ли у тебя вообще человечность?

Ли Цзянь только теперь вспомнил, что Тань Сянь вчера говорил, будто у него домари дела, которые нужно уладить, но в итоге тот заставил старосту провести с ним всю ночь.

Его охватило чувство вины:

— Староста, прости меня, во всём виноват я.

Тань Сянь похлопал его по плечу:

— Это к тебе не имеет никакого отношения.

Затем он перевёл взгляд на Лу Цзиншу:

— Та чернильница Цинчи теперь твоя.

Лу Цзиншу издавна питал слабость к коллекционированию древностей, и на ту чернильницу Тань Сяня заглядывался уже давно.

Увидев, что Тань Сянь действительно готов расстаться с ней и подарить ему эту чернильницу, он, естественно, тут же перестал дуться.

Лу Цзиншу поднялся и ушёл, прихватив по дороге и Ху Мэна.

Ли Цзяню было ужасно неловко оттого, что он столько раз доставлял старосте хлопоты, а староста к тому же так заботливо готовит для него еду.

К слову, готовил староста и впрямь очень вкусно.

Он по собственной инициативе принялся собирать посуду, но когда опускал её в раковину, рука соскользнула, и на пол со звоном рухнули разбитые тарелка и пиала.

Ли Цзяню стало ещё стыднее: неужели в глазах староста он выглядит полнейшим ничтожеством?

Он торопливо бросился собирать осколки.

Услышав звук, Тань Сянь прибежал на кухню и, увидев, что Ли Цзянь собирает черепки, испуганно окликнул его:

— Не трогай руками, порежешься!

Но было уже поздно: палец Ли Цзяня был порезан, и капли крови потекли с кончика пальца прямо на пол.

Тань Сянь опустился на корточки и перехватил руку Ли Цзяня:

— Говорю же, маленький глупыш, а ты ещё и не признаёшь?

Бабушка Дэнхуа

Ли Цзянь на удивление не стал возражать, позволив Тань Сяню взять его руку и обработать рану.

Порез оказался неглубоким, после дезинфекции Тань Сянь заклеил его пластырем, и кровь сразу перестала идти.

Ли Цзянь больше не смел ни в чём помогать и просто сидел на диване, наблюдая, как Тань Сянь наводит порядок.

Он принял человеческий облик всего чуть больше месяца назад, поэтому многое, естественно, делать ещё не умел.

Впрочем, Ли Цзянь считал, что способность к обучению у него всё же неплохая — например, даже на лекциях он способен уловить хотя бы какой-то смысл.

А с помощью Тань Сяня он даже научился правильно решать пару заданок по математике.

Закончив мыть полы, Тань Сянь заметил, что Ли Цзянь сидит задумавшись, а волосы у него растрёпаны, и он даже не удосужился их причесать.

Он подошёл и взъерошил ему шевелюру:

— Хочешь, я помогу тебе вымыть голову?

Ли Цзянь кивнул:

— Я ведь со вчерашнего дня не мыл, наверное, уже жирные?

Волосы маленького ёкая были очень пушистыми, и трогать их было невероятно приятно:

— Не жирные, просто немного растрёпаны.

Тань Сянь вспомнил вислоухого кролика, которого видел в детстве — на ощупь его шёрстка была точно такой же.

Того кролика принёс домой его отец: крольчонок был весь белоснежным, и только кончики двух висящих ушек выделялись чёрным цветом. У него всегда были красные глазки, он не любил морковку, зато обожал обнимать игрушечную морковку и играть с ней.

Позже, когда Тань Сянь захотел оставить его у себя, выяснилось, что малыш — это ребёнок знакомого его отца. Хотя крольчонок был ещё мал и не мог принимать человеческий облик, он всё же оставался потомком ёкая, поэтому растить его Тань Сяню, разумеется, никто бы не позволил.

После того как крольчонок исчез, Тань Сянь долго мечтал завести вислоухого кролика, но сколько ни приглядывался к другим, ни один из них не казался таким же милым, и в конце концов эта затея заглохла.

В тот день, когда Ли Цзянь покраснел от испуга и растерянности, Тань Сянь подумал, что глаза этого маленького ёкая так похожи на глазки того крольчонка.

К тому же его волосы на ощупь напоминали мягкую кроличью шёрстку, ласкать их было одно удовольствие.

Раз уж завести кролика не получилось, то завести маленького ёкая казалось вполне неплохой идеей.

К тому же сама мысль о заботе о маленьком ёкае вызывала у Тань Сяня живой интерес.

Словно в его пресную жизнь наконец-то вошло что-то по-настоящему увлекательное.

Именно поэтому он проявлял к маленькому ёкаю столько терпения и даже во всём хотел участвовать лично.

Вымыв Ли Цзяню голову, он аккуратно высушил её феном, и маленькому ёкаю, похоже, очень нравился этот процесс.

Хотя Ли Цзянь не был совсем уж беспомощным в быту, из-за того, что человеческий облик он обрёл недавно, дома о нём всегда кто-то заботился.

А теперь, когда палец был поранен и Тань Сянь помог ему вымыть голову, он не почувствовал в этом ничего странного, и симпатия к Тань Сяню в его сердце стала ещё глубже.

Вот только при всей этой идиллии, когда Ли Цзянь увидел, что Тань Сянь принялся стирать его вчерашние и позавчерашние трусы, ему всё же стало чуточку неловко.

На балконе стояла стиральная машина, и верхнюю одежду Ли Цзяня Тань Сянь загрузил туда, но вот нижнее бельё стирал вручную.

http://bllate.org/book/31026/3781797