Готовый перевод My Arch-Nemesis Insists on Doting on Me / Заклятый враг требует моей любви: Попаданство в книгу: Глава 15

Два дня спустя ежегодный отбор учеников в Секту Чунхуа подошел к концу.

Отбор прошел заурядно: ничего особенно яркого, но и без происшествий. Поэтому единственной пищей для разговоров за чашкой чая остались Пик Лунъюань и Янь Чжифань.

После окончания церемонии знакомые между собой ученики шли по дороге группами, оживленно обсуждая последние сплетни.

— Нам повезло, что Пик Лунъюань вообще еще существует, — заговорил один из учеников, — но даже в таком жалком состоянии у них нашелся молодой господин из семьи Янь, который изъявил желание стать учеником.

Второй ученик тут же подхватил разговор:

— И не говори! Говорят, поскольку на Пике Лунъюань нет постоянного старейшины, после поступления этот молодой господин даже не сможет получить статус личного ученика. Какая жалость.

Ученик по имени Дин злорадно усмехнулся:

— Это еще цветочки! Ходят слухи, что Пик Лунъюань пришел в такой упадок, что старейшины Двенадцати долин внешнего двора жутко недовольны и хотят занять их место.

— И как вы думаете, у какой долины больше всего шансов подняться? — внезапно поинтересовался кто-то со стороны.

Ученик по имени Дин брякнул не задумываясь:

— Думаю, у Долины Парящего Ветра. В Долине Парящего Ветра самая мощная сила среди всех Двенадцати долин, но раньше ее прижимали семь пиков внутреннего двора, так что она оставалась в тени. Теперь же Пик Лунъюань слабеет, и старейшина Долины Парящего Ветра уже не раз заводил об этом разговор с главой секта. Спорим, к концу года, во время большого состязания, название пика придется переписывать.

— О? — протянул тот же голос. — Вот оно как.

— Да что ты за странные вещи говоришь… Ста-старший братец Шан! — ученик, только что болтавший языком, оглянулся на голос и, разглядев собеседника, замер, словно утка, которой перекрыли горло.

Стоявший перед ними человек мягко улыбался, его глаза сияли ясностью и живым блеском, а сам он, подобно распускающимся ранней весной персиковым цветам, выглял невероятно привлекательно.

И тем не менее у окружающих инстинктивно возникало желание попятиться.

В прошлом дурная слава Шан Юйчэня гремела повсюду, и многие в мире бессмертных отзывались о нем как о человеке с сундук-нравственным характером, рубящем людей словно траву. Хотя по строгому приказу главы секты внутри Секты Чунхуа запрещалось судачить об этом втайне, посвященных в те дела оставалось немало.

Даже теперь, когда он лишился возможности держать меч, а его уровень культивации далеко отстал от прежних высот, старшие ученики хранили свежие воспоминания и не смели вести себя дерзко.

Зато новое поколение учеников почти ничего не слышало о Шан Юйчэне, а потому при встрече держалось вполне естественно.

Шан Цин не злился. Какой смысл злиться? Сплетни как ходили, так и будут ходить.

В конце концов, он запомнил каждого из этих болтунов, да и пресловутая Долина Парящего Ветра еще получит по заслугам — посмотрим, чем всё закончится.

Бить нужно по лицу, чтобы больнее было и чтобы они раз и навсегда усвоили урок.

Когда эти мысли пронеслись в голове Шан Цин, он вдруг сам немного удивился.

Он всегда считал свой нрав вполне сносным, и раньше, еще до того как переселился сюда, если у него и просыпался дух соперничества, то он не выставлял его напоказ столь явственно.

Но только что внутри него словно вспыхнула искра — гордая и чуть ли не бунтарская.

Впрочем, это неожиданное ощущение оказалось вполне неплохим?

Шан Цин тряхнул головой, отбросив лишние мысли: пора идти встречать Янь Чжифаня и остальных.

…

— Старший брат! Старший брат!

Стоило ему подойти к арковому мосту у главного зала Секты Чунхуа, как он увидел Янь Чжифаня: тот подпрыгнул, точь-в-точь как бельчонок, и замахал ему рукой.

Бельчонком его можно было назвать потому, что он прижимал к груди несколько бумажных свертков, перевязанных золотыми и серебряными нитями, — судя по всему, в них пряталось какое-то изысканное лакомство.

Шан Цин подошел ближе и с улыбкой спросил:

— У нас сегодня церемония, а ты притащил столько еды. Если тебя случайно заметит кто-то из старейшин Зала Наказаний, боюсь, без пары нравоучений не обойдется.

Янь Чжифань хихикнул:

— Пустяки! Когда я заходил внутрь, то велел Янь Ци подождать меня снаружи со свертками, я же не дурак. К тому же я сам уже наелся, а это принес для двух старших братьев.

— Тогда я не буду с тобой церемониться, спасибо. — Шан Цин опустил взгляд: на бумажных свертках значились разные названия — янтарные грецкие орехи, засахаренные фрукты и цукаты, а еще знакомые всем лотосовые пирожные и зеленые бобовые пирожные.

Заметив мелкие иероглифы на бумаге, Шан Цин невольно прочитал вслух:

— Мм? Да это же из Тяньвайлоу.

— Точно! Их сладости и сухофрукты всегда были невероятно вкусными. Кстати говоря, если бы вчера Янь Ци не заглянул туда за покупками, я бы и не знал, что у Тяньвайлоу есть филиал в Городе Фуфэн, — отозвался Янь Чжифань.

Шан Цин на мгновение замер. Неужели он специально ходил за ними вчера?

А Город Фуфэн находится не так уж близко. Похоже, ему и правда перепало счастье благодаря Янь Чжифаню.

Втроем они поднялись на Пик Лунъюань. Шан Цин вел Янь Чжифаня по дороге к Хижине Меча, и, вспомнив, как всего несколько дней назад Цинь Че точно так же вел его самого, он вдруг ощутил странную преемственность поколений.

У Хижины Меча их уже ждал Цинь Че, который обычно редко покидал свое убежище.

— Второй старший брат, здравствуйте! С этого момента буду рассчитывать на вашу заботу! — Янь Чжифань сложил руки в приветствии и лучезарно улыбнулся.

Глядя на его неугомонные прыжки, Цинь Че невольно усмехнулся, а затем произвел:

— Заходите. Жилье для вас уже привели в порядок, можете сами дать ему название и попутно посмотреть, чего еще не хватает.

Обитель, которую Цинь Че подготовил для Янь Чжифаня, располагалась прямо напротив жилища Шан Цина.

Янь Чжифань окинул взглядом Сад Синей Птицы Шан Цина, затем перевел глаза на Сад Белой Цапли Цинь Че и, размашисто взмахнув кистью, нарек свое собственное владение весьма внушительным именем — Сад Золотого Феникса.

Вышло довольно ладно и вполне под стать его статусу.

— Золотой Феникс? По мне так ты похож на прыгучего цыпленка, — Цинь Че покачал головой, поигрывая курительной трубкой.

Он уже давненько не испытывал подобной суеты — или, пожалуй, это можно было назвать оживлением? Раньше здесь и впрямь было слишком одиноко.

Неплохо.

Янь Чжифань вместе с Янь Ци разложили багаж, после чего они все вместе прикинули, чего не хватает, и притащили нужную мебель из других незанятых построек.

Разобравшись с делами, они уселись кружком, лакомясь сладостями и болтая.

— Ты про Янь Ци? Мм… Он мой двоюродный брат, неудивительно, что мы немного похожи, — Янь Чжифань закинул в рот грецкий орех и, отвечая, покосился на Янь Ци своими бегающими черными глазками.

— Вы случайно не знакомы с досточтимым Янь с Горы Юнья? — Шан Цин вспомнил о том, о чем размышлял ранее, и задал вопрос невзначай.

Лишь договорив, Шан Цин сообразил, что вышло неловко: по общему мнению, он и Янь Линьхань некогда были заклятыми врагами.

И неизвестно, доходили ли до Янь Чжифаня эти слухи.

На самом деле Шан Цин был искренне благодарен Янь Линьханю за спасение в прошлый раз и не испытывал к нему никакой враждебности, напротив, считая, что человек, способный выручить бывшего врага, обладает благородным характером и никогда не станет добивать лежачего.

Но заводить разговор о Янь Линьханю первым всё же казалось опрометчивым.

Янь Чжифань захлопал ресницами и не сразу ответил, заставив Шан Цина слегка поволноваться.

Зато Янь Ци откликнулся совершенно невозмутимо:

— Знакомы.

Стоило ему подать голос, как Янь Чжифань словно уловил намек и снова защебетал:

— Конечно знакомы! Тебе не кажется, что я тоже чем-то на него похож? Если рассуждать по старшинству, мы оба должны звать его дядей.

— Вот оно как, — кивнул Шан Цин.

За разговорами сумерки сгустились незаметно.

Цинь Че привык ложиться рано, а потому, как старший из всех присутствующих, он взял на себя роль надсмотрщика и принялся выгонять остальных спать:

— Ладно, пора отдыхать. Завтра чуть свет начинаются занятия в Академии Проповеди Дао. Ложитесь пораньше, а кто не сможет встать поутру — того духовные журавли из двора заклявают до макушки.

Услышав это, Янь Чжифань тут же рефлекторно схватился за голову и состроил испуганную гримасу:

— Если я, как обычно, не смогу подняться, меня что, клювом в лысину превратят?

Шан Цин вообразить себе Янь Чжифаня лысым и едва не рассмеялся в голос.

Хоть Янь Чжифань и пререкался на словах, он всё же не удержался и задал еще один вопрос:

— Погодите, старший брат, у меня остался последний вопрос.

— И не спрашивай, ответ «нет», — отрезал Цинь Че, набросив на Янь Чжифаня одеяло и укладывая его в постель. — Только ты у нас мастак языком трепать, марш спать.

— Нет-нет! Всего один последний вопросик, без ответа на него я сегодня ночью глаз не сомкну! — Янь Чжифань проявил невероятное упорство. Собравшись с духом и придав лицу таинственное выражение, он осведомился: — Скажите, а правда, что закрытого ученика дверью насмерть прихлопнуть может?

В комнате повисла тишина. Все, кроме Янь Чжифаня, с трудом сдерживали смех.

Подняв глаза, Шан Цин встретился взглядом с сидевшим напротив Янь Ци.

Вспомнив, что Янь Ци только что помог ему сгладить неловкость, Шан Цин улыбнулся ему. Янь Ци ответил едва заметной, холодной, словно иней и снег, но в то же время трогательной улыбкой.

Шан Цин невольно мысленно вздохнул.

В глазах Янь Ци словно отражалось усыпанное звездами небо подо льдом, и даже легкая улыбка делала его невероятно красивым.

Тем временем Цинь Че, глядя на Янь Чжифаня, невозмутимо затянулся своей трубкой и вдруг со страшной серьезностью присел на край его постели:

— Ты же понимаешь, что закрытый ученик — это и есть личный ученик, верно?

— Угу-угу, — Янь Чжифань высунулся из-под одеяла с предельно серьезным видом.

— А знаешь ли ты, почему на Пике Лунъюань личные ученики числятся под вторым и третьим номерами, но старшего брата среди них нет? — Цинь Че выпустил колечко дыма.

— Почему? — Янь Чжифань затаил дыхание и спросил едва слышно.

— Раньше-то он был. Между прочим, происходил из рода полководцев Сюаньюань, и с детства, будучи хлипким здоровьем, его отправили на Пик Лунъюань постигать искусство меча. День за днем, круглый год он на вершине пика упражнялся с клинком, трудясь усерднее всех остальных, но никак не мог постичь последнее движение Девяти мечей Тао.

И вот в один прекрасный день он получил письмо с подножья горы. В тот же миг его озарило, словно небесным светом, и он наконец постиг финальный прием Девяти мечей Тао.

— И что потом? — Янь Чжифань слушал так внимательно, что голос его едва доносился.

Цинь Че выпустил еще одну струйку дыма и с каменным лицом продолжил:

— А ночью он так обрадовался, что, прямо как ты сейчас, пристал ко мне с разговорами и отказался ложиться спать.

А на следующий день его дверью насмерть прихлопнуло.

Янь Чжифань:

— …Старший брат Цинь, вы меня пугаете! QAQ

— Испугался? Тогда марш спать. — Цинь Че, разрываясь между смехом и досадой, швырнул в него подушку.

http://bllate.org/book/31012/3780195