Готовый перевод Galactic Mech Era / Эпоха тотальных мехов: Звёздный пленник: Глава 15

Дай Сяобай быстро привёл себя в порядок и, заметив, что Эрнуо ещё не вышел, торопливо бросился к выходу.

Дядя Па не раз твердил ему, что чистоплотность Эрнуо носит поистине безумный характер.

Глядя на испачканную им постель и вспоминая, как его отмывали едва ли не до седьмого пота, Дай Сяобай беспомощно вздохнул, украдкой подкрался к двери и попытался сбежать.

Однако, когда он попытался открыть электронный замок с помощью оставленного дядей Па кода, система выдала ошибку доступа.

Неизвестно, в какой момент дверь перевели в режим подтверждения по отпечатку пальца.

Дай Сяобай сразу понял, что это наверняка дело рук Эрнуо, управлявшего замком удаленно, и был вынужден вернуться в комнату.

Его голова снова начала кружиться: похоже, эта возобновляющаяся высокая температура еще не прошла окончательно.

Взглянув на и без того испорченную постель и вспомнив, что Эрнуо появится нескоро, Дай Сяобай не стал долго раздумывать, забрался под одеяло и забылся в полумраке сна.

Когда Эрнуо вышел из ванной, он увидел, что этот маленький омега снова забрался на его кровать.

Эрнуо подошел к постели, протянул руку и коснулся лба Дай Сяобая, слегка нахмурившись:

— Жар сильный.

Достав из пространственного кольца необходимые медикаменты, Эрнуо влил жаропонижающее в рот Дай Сяобаю.

Одной рукой зажав тому подбородок, он выдавил жидкое лекарство прямо на губы.

Глядя на чуть приоткрытые губы Дай Сяобая, на то, как жидкость медленно втекает внутрь, и замечая, как капли слегка проступают наружу, Эрнуо невольно сглотнул слюну.

Мягко стерев большим пальцем влагу с уголка рта Дай Сяобая, Эрнуо никак не мог заставить себя отнять руку от его лица.

Закончив давать лекарство, Эрнуо с трудом подавил охватившее его чувство тоски и бережно уложил Дай Сяобая обратно под одеяло.

Поколебавшись секунду, Эрнуо всё же забрался под одеяло, устроившись в опасной близости от Дай Сяобая.

Заметив, что даже во сне Дай Сяобай хмурится от недомогания, Эрнуо почувствовал странную укол жалости в груди.

Желая осторожно разгладить указательным пальцем сведенные брови, Эрнуо ощутил, как в сердце поднимается нечто нежное, похожее на сострадание.

Этот земной раб внезапно появился в его комнате, да еще и в облике омеги.

Словно по мановению волшебника, он превратился из крайне неопрятного существа в того, от кого невозможно отвести взгляд.

Уголки губ Эрнуо медленно изогнулись в очаровательной улыбке, и он мысленно несколько раз повторил имя Дай Сяобая.

Осторожно приподняв пальцем подбородок Дай Сяобая и любуясь этим почти безупречным лицом, он понял, что и впрямь нашел забавное сокровище.

Но стоило Эрнуо представить, что кто-то другой тоже сможет любоваться лицом Дай Сяобая, как его настроение мгновенно испортилось.

Бум! Бум! Бум!

Раздались три оглушительных, до смерти пугающих удара в дверь, и снаружи посленялся вопль дяди Па:

— Молодой господин! Вернулся хозяин! Выглядит очень сердитым! Хозяин требует, чтобы вы немедленно спустились к нему!

При звуках слова «хозяин» недовольное выражение на лице Эрнуо сменилось тревогой.

Окинув взглядом по-прежнему горящего Дай Сяобая, Эрнуо решил, что ничего страшного не случится, если он отлучится ненадолго.

Непонятно почему, но ему не хотелось, чтобы дядя Па — нет, чтобы вообще кто-либо видел Дай Сяобая в таком виде.

Впервые в жизни Эрнуо охчатило мучительное колебание: ему вдруг показалось, что Дай Сяобай был так хорош и в своем прежнем чумазом виде.

Спустя совсем немного времени после ухода Эрнуо Дай Сяобай медленно пришел в себя.

Вспомнив мерзкое отношение Эрнуо, Дай Сяобай ужасно разозлился. Оглядев комнату — то ли до конца не протрезвев, то ли поддавшись порыву, — он замышлял маленькую пакость.

Быстро пошаманив в комнате Эрнуо и окинув взглядом открывшуюся его взору совершенно плачевную картину, Дай Сяобай почему-то почувствовал, как у него затылок зачесался от страха.

Эрнуо ведь наверняка убьет его, да? И надо же было поддаться минутной слабости!

После ухода Эрнуо дверной замок уже снова открывался по карточке, и Дай Сяобай, воспользовавшись выданной дядей Па ранее картой-ключом, стремительно покинул комнату и вернулся на временную свалку.

Рассудок Дай Сяобая еще не до конца прояснился, и в памяти смутно отложилось лишь то, что Эрнуо собирался каким-то изощренным способом замучить его, незваного гостя.

Дядя Па неустанно повторял: если во время уборки его застукает Эрнуо, можно не оправдываться, а просто катиться на все четыре стороны!

Дай Сяобай не хотел, чтобы кто-то видел его в этом женоподобном обличье. К тому же, даже если дядя Па и увидит его таким, то наверняка не узнает и примет за внешнего нарушителя.

Дай Сяобай тяжело вздохнул: он остался без работы.

Беседа Эрнуо с отцом уже подходила к концу, хотя в сущности они толком ничего нового не обсудили.

Он прекрасно понимал, что скоро ему исполнится шестнадцать, и хотя нанимать частных тренеров было весьма эффективно, разница с профессиональным обучением в академии оставалась огромной.

Эрнуо и сам подумывал об учебе в академии, но загвоздка заключалась в том, что там требовалось жить в общежитии. Как он мог стерпеть соседство с кем-то чужим, да еще в комнате, через которую прошли бог весть сколько людей!

При одной этой мысли Эрнуо наотрез отказывался.

— Ах ты паршивец! Если бы ректор не связался со мной, чтобы уточнить, действительно ли ты решил забрать документы, я, пожалуй, узнал бы об этом только к началу учебного года!

Отец Эрнуо, Локхид, с силой ударил по столу, и прочная мраморная столешница не выдержала нагрузки, покрывшись паутиной трещин.

Эрнуо сохранял каменное лицо:

— Решишь мою проблему с проживанием — я согласен пойти учиться.

Хлоп!

Мраморный стол разлетелся на куски под ударом Локхида, который взревел от ярости:

— Ты думаешь, академия принадлежит нашей семье?! Захотел — и живешь в одиночной комнате?

— У нашей семьи тоже есть доля в академии, верно? — не уступал Эрнуо.

Такие душевные терзания способны понять лишь те, кто страдает тяжелой формой гермофобии.

Но Локхид, очевидно, не разделял этого ни на йоту.

— Эту твою дурацкую привычку трястись над каждой соринкой давно пора выбить!

Взбешенный Локхид от души замахнулся, намереваясь отвесить Эрнуо затрещину.

Увернулся Эрнуо с поистине кошачьей ловкостью — судя по всему, этот трюк удавался ему далеко не впервые.

Эрнуо внутренне закипел: когда он станет сильным, то обязательно оттаскает этого старого упрямца за шкирку.

В культуре зверолюдей воспитание детей, особенно мальчишек, традиционно сводилось к грубой силе.

Это была эпоха, где право голоса имел лишь тот, кто сильнее.

Пока отец с сыном препирались на повышенных тонах, Юй привычно сохранял невозмутимость.

Юй Хиблей Ноксас, второй отец Эрнуо, заметив, что перепалка затянулась, решил вмешаться.

Юй похлопал своего супруга по плечу, знаком показывая, что берет дело в свои руки.

— Любимый сынок, можешь не ходить в академию, но тогда пообещай папе жениться на младшем господине из семьи Хиблей, — невозмутимо произнес Юй. — Академия — не единственный способ развить способности. А после свадьбы сможешь пойти в армию, это тоже неплохо.

— Я... — Разве мог Эрнуо смириться с дорогой, которую за него вымостили родители? Проглотив ком в горле, он наконец выдавил: — Я пойду в академию.

Локхид тут же воодушевился и поспешил добавить:

— Но жить будешь строго по правилам общежития, и никаких выходок вроде изгнания соседей!

Эрнуо молча посмотрел в потолок: если соседи сами не захотят с ним жить, это уже не его проблемы.

Шагая по коридору, Эрнуо размышлял о том, что дядю Па в школу точно не возьмешь, а вот прихватить с собой этого пройдоху Дай Сяобая было бы неплохо.

Если слуга будет убираться в его комнате, то перспектива жить в общежитии уже не казалась столь невыносимой.

Стоит ему только сказать Дай Сяобаю, что он берет его с собой в учебное заведение, как тот наверняка потеряет рассудок от счастья, верно?

Погруженный в собственные фантазии, Эрнуо надеялся лишь на то, что Дай Сяобай не станет выказывать слишком бурной благодарности и предлагать руку и сердце.

Сам Эрнуо вовсе не испытывал недостатка в омегах, просто он был слишком молод, чтобы позволять себя хомутать.

Холостяцкая жизнь прекрасна, свобода превыше всего — с какой стати взваливать на себя лишнего человека и портить себе жизнь?

Вернувшись в комнату, Эрнуо обнаружил полнейший беспорядок: кровать была перевернута вверх дном, а его тренировочный тренажер, за который он выложил кругленькую сумму и который заказывал по индивидуальному проекту, оказался полностью разобран на мелкие детали, устилавшие весь пол.

Аппаратура стоимостью в несколько миллионов космических кредитов была буквально разделана на части.

Его прекрасное настроение мгновенно рухнуло на дно.

На висках Эрнуо вздулись вены, и он сквозь зубы выплюнул три имени:

— Дай… Сяо… Бай!

http://bllate.org/book/30948/3772912