Готовый перевод Sunlit Past / Солнечные дни прошлого: Осколки памяти: Глава 4

Половина месяца, в течение которой Вэнь Нянь две недели не сходил с верхних строчек поисковых запросов, стала темой для бесконечных обсуждений среди его фанатов.

Сам Вэнь Нянь в таких вещах разбирался плохо, и последние пару дней был занят тем, что изучал сценарии, присланные Сян Ли. Раз уж он заявил о желании сменить творческий путь, Сян Ли выложилась на полную: как только новость о том, что он намерен всерьез заняться актерством, просочилась в индустрию, посыпались предложения.

Правда, по большей части это были веб-сериалы и посредственные молодежные драмы. Вэнь Нянь таких работ уже переиграл в избытке, и Сян Ли не собиралась позволять ему продолжать в том же духе.

— Поэтому в итоге остался только этот вариант.

Сян Ли указала на сценарий, лежащий в самом центре стола, и пояснила:

— Режиссер не горел желанием с нами работать, так что дал лишь краткое содержание. Если бы ребенок одного из инвесторов не был твоим фанатом, мы бы и этой возможности не получили.

Вэнь Нянь пролистал тоненькую брошюру и спросил:

— Что это за история?

— Толком не знаю, — ответила Сян Ли. — Режиссер написал сценарий сам и долго хранил его в столе, а теперь вот решил снять.

Она взглянула на Вэнь Няня. Заметив, что он опустил голову и сосредоточенно перебирает пальцами края страниц, она немного помолчала и добавила:

— Я выбила для тебя шанс, но дальше — пробы. В этот раз все будет не так просто.

— А раньше мне было легко? — с иронией переспросил Вэнь Нянь.

— Раньше тебя утверждали без проб. Для тех ролей не требовалось актерской игры, хватало одного твоего лица.

Вэнь Нянь ничуть не обиделся на эти слова, словно речь шла о ком-то постороннем. Он лишь покорно кивнул и послушно отозвался:

— Понял, в этот раз я буду стараться изо всех сил.

За два дня до проб Сян Ли окончательно занервничала. Изначально она смотрела на попытки Вэнь Няня стать актером сквозь пальцы, прекрасно понимая, чего стоит его «выдающийся» талант. Но, видя, как прилежно он учится на курсах актерского мастерства в компании, а приходя домой, снова и снова отрабатывает реплики перед телевизором, она и сама стала относиться к этому делу с пугающей серьезностью.

Чем ближе был день проб, тем тревожнее становилось Сян Ли. Даже будучи новобрачной, она должна была бы утопать в нежности, но вместо этого ворочалась в кровати до самого рассвета, не в силах сомкнуть глаз.

В четыре часа утра середины апреля, когда воздух был пропитан густым туманом, а небо казалось серым и мутным, Сян Ли, словно ураган, ворвалась в дом Вэнь Няня и вытащила из кровати свернувшегося калачиком парня.

Вэнь Нянь вздрогнул, зажмурился от резкого света ламп и, глядя на гостью, забормотал:

— Сестра... сестра Сян?

Сян Ли в тренче, с высоким хвостом и в темных очках решительно заявила:

— У меня сердце не на месте. Поехали, сходим в Храм Путосы, поклонимся богам.

Вэнь Нянь стоял с приоткрытым ртом, глядя на неё с полным непониманием. Его втолкнули в ванную, где свет над зеркалом безжалостно ударил по лицу. Он потер щеки и, прислонившись лбом к дверному косяку, по-звериному тихо заскулил:

— Сестра Сян, сейчас же всего четыре утра, какие храмы?

Сян Ли похлопала его по спине, щедро выдавила зубную пасту на щетку и сунула ему в рот:

— Меньше слов, быстрее чисти зубы и умывайся. Поедем на машине.

Вэнь Нянь глубоко вздохнул, сжал зубами вибрирующую щетку и поднял руки. Несмотря на явное нежелание, тело действовало послушно и молча выполняло всё, что велели.

Машина Сян Ли ждала внизу. Казалось, она была полна энергии, в то время как Вэнь Нянь дремал на заднем сиденье. Сян Ли то и дело заводила разговоры, вспоминая молодежные сериалы, в которых он снимался: она пересмотрела их вчера вечером и после этого не смогла даже ужинать.

Услышав это, Вэнь Нянь окончательно проснулся. Он зевнул, прислонился лицом к стеклу и, глядя на проносящиеся мимо фонари и тени деревьев, хотел было возразить, но в итоге лишь улыбнулся, кротко принимая любую критику.

Дорога от Хайши до Храма Путосы занимала три часа. Из-за тряски Вэнь Нянь снова провалился в сон.

Когда они прибыли, было семь утра. Туман рассеялся, небо затянуло тонкой дымкой облаков. Сян Ли вытащила Вэнь Няня из машины, вручила ему солнцезащитные очки и кепку.

Машина осталась у подножия. Глядя на возвышающуюся гору и толпы людей, поднимающихся наверх, Вэнь Нянь пониже натянул кепку и спросил:

— Мы что, пойдем пешком?

— Искренность движет богами. Пошли.

Сян Ли резко повернула голову, и её хвост едва не хлестнул Вэнь Няня по лицу. Вэнь Нянь задержал дыхание, вздохнул и, смирившись с судьбой, зашагал следом.

На нем была светло-голубая льняная рубашка оверсайз. Опустив голову, он разглядывал мелкие камешки на каменных ступенях. Его шея и плечи казались неестественно бледными на фоне одежды. Он тяжело дышал, а его бежевые брюки при каждом шаге собирались в складки.

Они поднимались около получаса. Вэнь Нянь уперся руками в колени и попросил сестру Сян идти помедленнее.

Она обернулась, посмотрела на него с досадой и позволила отдохнуть на середине пути. Десять минут Вэнь Нянь вяло просидел на каменной скамье, прислонившись спиной к толстому стволу дерева.

Было ясно, что вставать он больше не собирается. Сян Ли начала его подгонять, но Вэнь Нянь лишь капризно протянул:

— Я знаю, знаю... Еще немного отдохну и пойдем. Может, ты поднимешься первой, а я следом?

Сян Ли не могла устоять перед его попытками разжалобить её. Видя, как лицо Вэнь Няня побелело от усталости, а губы покраснели, она невольно забеспокоилась.

Она вздохнула и тихо сказала:

— Хорошо, я пойду вперед. Отдохни и догоняй. Буду ждать тебя в храме.

Вэнь Нянь кивнул. Под опущенными полями кепки легла тень, острый подбородок чуть дрогнул, на нем выступила капелька пота.

Он напоминал ленивого кота, дремлющего на солнцепеке, привалившись к темно-каштановому стволу. Листва шелестела, пропуская сквозь себя солнечные блики, которые путались на его слегка приподнятом лице.

Вокруг непрерывно двигались люди — кто-то поднимался, кто-то спускался, все были погружены в свои мысли, и мало кто обращал на него внимание. Никто не узнал в нем того самого кумира из списка популярных запросов.

Солнечный свет скользнул по его ресницам, и он перевернулся на другой бок, свернувшись калачиком. В середине апреля погода была идеальной, мягкой и приятной. Он с наслаждением нежился на солнце, и если бы не необходимость идти в храм, он бы с удовольствием проспал здесь до вечера.

Линь Суйвэнь и Пэй Шичжао должны были прибыть на гору гораздо раньше, но по дороге произошло столкновение нескольких машин, и они застряли в пробке на целый час.

Когда они добрались до середины пути, кто-то случайно задел плечо Линь Суйвэня. Он обернулся, вопросительно посмотрев на Пэй Шичжао. Тот лишь усмехнулся, указывая пальцем налево:

— Смотри, там котенок спит.

Линь Суйвэнь бросил мимолетный взгляд — острый подбородок, полоска белоснежной шеи, чуть вздымающаяся грудь — и тут же отвел глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул, он просто пошел дальше.

— Иди помедленнее! — крикнул Пэй Шичжао вслед.

Линь Суйвэнь словно не слышал, не произнеся ни звука.

Линь Суйвэнь каждый год приходил в храм. Казалось, он был глубоко погружен в религию: носил освященные четки, а став главой семьи, полностью перестроил родовой алтарь, где проводил долгие часы каждую ночь.

Внутри семьи он постоянно говорил о богах и духах. Люди снаружи хоть и посмеивались, но в глаза никто ничего сказать не смел — напротив, время от времени ему присылали в дар буддийские артефакты и четки, якобы полученные от старых настоятелей известных храмов.

Весь особняк семьи Линь превратился в подобие храма. Но молодому господину Линь этого всё равно казалось мало: он продолжал каждый год ходить в храмы, и поток освященных предметов в дом не иссякал.

Пэй Шичжао был одним из немногих его друзей, и ежегодные поездки к святыням не были исключением. Поднявшись на вершину вместе, они, по традиции, поклонились кумирне.

Зажегши благовония, оба встали друг за другом, опустив головы и закрыв глаза.

Пэй Шичжао закончил первым, воткнул палочки в чашу и открыл глаза. Увидев, что Линь Суйвэнь всё еще стоит в молитвенной позе, он чуть вздохнул и перевел взгляд на ступени. По ним медленно поднимался паренек.

Его вполне можно было назвать мальчишкой: молочно-белая кожа, светло-голубая одежда, бейсболка, острый подбородок. Пэй Шичжао присмотрелся — ребенок, подхваченный под руку женщиной с хвостом, что-то сказал ей, а затем вскинул голову. Солнечный луч упал на его лицо, делая черты удивительно четкими.

Пэй Шичжао на мгновение замер. В голове промелькнуло какое-то имя, готовое сорваться с языка, но как раз в тот момент, когда он почти вспомнил, раздался холодный голос Линь Суйвэня:

— Пойдем внутрь.

***

— Ты что, уснул? — Сян Ли протянула Вэнь Няню благовония и тихо спросила.

Это не было упреком. Вэнь Нянь опустил голову, неловко улыбнулся и ответил:

— Просто солнце было таким приятным.

Он закончил молиться снаружи и вошел следом за Сян Ли. Внутри храма было прохладно, под высоким сводом гулял холод. Вэнь Нянь поежился и опустился на коврик. Настоятель спросил, о чем он просит. Вэнь Нянь склонил голову набок, подумал и сказал:

— О богатстве.

Сян Ли смутилась. Рядом коленопреклоненно стояли еще двое, и один из них вдруг прыснул со смеху, обернувшись на него.

Вэнь Нянь снял кепку и очки перед молитвой. Сейчас он стоял вполоборота, на его белой коже ярко выделялись красные пятна. Вероятно, поняв, что сболтнул лишнее, он замялся. Настоятель лишь улыбнулся:

— Может, ты хочешь попросить об успехах в карьере?

Вэнь Нянь закивал так часто, будто забивал гвозди:

— Да-да, именно об этом!

Настоятель протянул руку и легко коснулся его плеча. Вэнь Нянь опустил взгляд, чувствуя, как краска заливает его уши и шею.

После молитвы Вэнь Нянь поднялся. Бросив беглый взгляд на стоявших рядом людей, он задержал на них внимание на пару секунд и отвел глаза.

Сян Ли после молитвы отправилась гадать. Вэнь Нянь, увидев, что она стоит в очереди за толкованием, помахал ей рукой и сказал, что будет ждать снаружи.

Слева от входа росло древнее дерево, увешанное красными лентами. Вэнь Нянь подошел к нему, разглядывая свисающие полоски ткани.

Они висели одна к другой, склоняя ветви под своим весом. Взгляд Вэнь Няня упал на красную ленту с золотыми иероглифами: «Лететь вдвоем всю жизнь, из века в век». Он невольно усмехнулся.

— Чему ты смеешься? — раздался за спиной любопытный голос.

Вэнь Нянь вздрогнул, обернулся и увидел того самого человека, который рассмеялся в храме. Тот щелчком сбил лист с ветки и, улыбаясь, сказал:

— Меня зовут Пэй Шичжао. А ты ведь Вэнь Нянь, верно? Я видел тебя в ленте новостей сегодня утром.

Вэнь Нянь неестественно коснулся очков на лице, отвернулся и тихо буркнул:

— Я не Вэнь Нянь.

— Ладно, пускай не Вэнь Нянь. Просто скажи, почему ты так смеялся, глядя на эту безделушку?

Пэй Шичжао пристально разглядывал его. Глаза Вэнь Няня, скрытые за темными стеклами, забегали. Он боялся, что его снова узнают — недавний случай после выхода из больницы всё еще стоял у него перед глазами. Ему пришлось ответить шепотом:

— Это всё обман. Разве может какая-то красная лента, привязанная к дереву, на самом деле устроить чью-то судьбу?

Пэй Шичжао громко рассмеялся. Он обернулся к стоявшему позади Линь Суйвэню, который привязывал свою ленту, и дерзко сказал:

— Слышал, что люди говорят?

Линь Суйвэнь замер. Он медленно поднял взгляд и устремил его прямо на Вэнь Няня.

Ни слова, ни движения — лишь холод, словно лед, окутавший всё вокруг. Вэнь Нянь вздрогнул и невольно отступил на шаг назад.

http://bllate.org/book/30922/3769394