Готовый перевод Exclusive Girlfriend: Cheng Youqing / Моя единственная: История любви в стенах школы: Глава 4

Опустив взгляд, она бросила на неё короткий взор и виновато произнесла:

— Прости, в следующий раз такого не повторится.

С этими словами она отняла руку и, повернувшись, направилась вглубь комнаты.

Стоявшая на прежнем месте Чэн Ичунь: «???»

Булки легли на стол. Заметив, что та, у двери, не спешит заходить, она поинтересовалась:

— Почему не заходишь?

Услышав это, та наконец переступила порог и положила свои вещи. Оказывается, её соседкой по комнате была Се Циншань... Неудивительно, что та спрашивала, в каком она номере.

Чэн Ичунь спросила:

— А кто третья соседка?

Се Циншань ответила:

— Юань Мэнхань.

— С ней легко ладить?

— По моим ощущениям, так себе.

— А-а-а...

Ладно, была не была, сама увижу — узнаю. Сегодня в обед хватило пары булочек, чтобы наесться, а остальное добро она спрятала в тумбочку.

Койка оказалась у окна, на верхнем ярусе. Сперва ей хотелось взять нижнюю, но раз наверху никто не жил, она испугалась, что после выключения света ей станет жутко и она не сможет уснуть, поэтому и выбрала место с соседкой.

Главное — если жить на нижней, кажется, будто прямо под тобой кто-то есть...

В таком случае страх точно должен отступить, верно?

Она кивнула на нижнюю кровать поодаль и спросила:

— А это чьё спальное место?

Та бросила мимолётный взгляд и бесстрастно бросила:

— Мое.

С этими словами она подошла и легла. В комнате было тепло, батареи шпарили вовсю, от прикосновения даже припекало пальцы, но она всё равно сжалась в комочек.

Чэн Ичунь сочла это странным, но вслух спрашивать не стала — мало ли, кому-то так спать уютнее. Она только забралась на кровать и прилегла, как дверь общества отворилась. Чуть приподнявшись, она увидела худую-прехудую девчонку.

Создавалось впечатление, будто та уже целую вечность нормально не ела: школьная форма на размер сто шестьдесят сидела на ней так, будто была на сто семьдесят, одни обтянутые кожей кости —

Лицо бледное-бледное, но на вид такая хилая. Девушка подумала, что это, должно быть, вторая соседка — Юань Мэнхань.

Словно почуяв взгляд, Юань Мэнхань вошла, нахмурилась, задрала голову вверх и злобно бросила:

— Чего уставилась?

Голос звучал хрипловато — похоже, простудилась.

Мда, насчет «нелегко ладить» — это ещё мягко сказано.

Чэн Ичунь приподнялась, положив руки по бокам на колени, и принялась объяснять:

— Я не то чтобы специально на тебя смотрела, просто хотела глянуть, кто пришёл...

И ведь правда — до конца обеденного перерыва оставались считанные минуты, когда Юань Мэнхань объявилась, вот она и подумала, что пришёл кто-то другой. Реакция человека на такое обычно естественна: если не валишься с ног от усталости и сна, всё равно поднимешься посмотреть.

Поэтому Чэн Ичунь считала, что в этом нет ничего криминального...

Юань Мэнхань замерла, с отвращением отвернулась, взобралась на противоположную верхнюю койку и только тогда бросила:

— Не специально она смотрела! Что, я не заслуживаю, чтобы на меня по-человечески посмотрели?

Голос звучал громко, хрипота немного спала, и чем дольше она слушала, тем более знакомым он ей казался — где-то она его уже слышала...

Чэн Ичунь нахмурилась, силясь сообразить: где же, ну где же? —

Заметив, что та молчит, Юань Мэнхань налилась заметной невооруженным глазом злобой и со всего маху вренула кулаком по кровати. Доски были деревянными, и от такого удара грохот стоял знатный.

— Ты не...

— Ну-ка попробуй еще раз поорать! — раздался с нижней полки раздражённый голос, ничуть не уступавший по громкости голосу Юань Мэнхань.

Только услышав его, Чэн Ичунь постепенно пришла в себя. Выглянув вниз, она увидела, что Се Циншань уже приподнялась и с явным недовольством смотрит на противоположный верхний ярус.

Стоило той так прикрикнуть, как Юань Мэнхань тут же сникла, захлопнула рот и, крайне неохотно улегшись, пробормотала себе под нос:

— Психичка.

«???»

Это с каких пор у них тут оскорбления в ход идут? До чего же невоспитанная. Не тронь меня — и я не трону, а уж если полезешь, то даже если напорешься на железный чан, сама она тоже спуску не дасть!

И тогда — уперев руки в боки, с пылающим внутри гневом, Чэн Ичунь задрала голову и во весь голос завопила:

— Зеркало!

Юань Мэнхань: «...»

— Тебе надо было сказать: «Зеркало, возврат не принимаю, всё летит обратно», — с тихим смешком произнесла Се Циншань. — Больше не обращай на неё внимания, этот человек всё равно слов не понимает.

— Это ты говоришь, что кто-то слов не понимает?! — Юань Мэнхань снова села и, яростно тараща ноздри, закричала на них обеих. — Се Циншань, ты можешь разобраться, в конце концов? Она же первая на меня уставилась, с какой стати ты защищаешь её, а не меня?!

К концу тирады её лицо раскраснелось так сильно, будто готово было сочится кровью.

«...» Черт, вляпалась же она в историю с этой ненормальной матушкой. Чэн Ичунь с досадой закрыла глаза и тяжело вздохнула: и чёрт её дёрнул пялиться, и ведь не стоило вообще подниматься.

За те несколько месяцев, что они провели вместе, Се Циншань успела сытно нахлебаться проблем с этой особой. Отношения между ними испортились до предела, хуже воды с огнем, и в обычные дни они друг с другом вообще не перекидывались ни словечком — если бы не этот базар сегодня...

— Хочу и защищаю, тебе какое дело? — с отвращением бросила Се Циншань. — Только пришла — и сразу устраивать скандал. Думаешь, у тебя глотка лужёная? Если так приспичило, иди работать озвучкой для визжащих куриц, как раз талант реализуешь.

Се Циншань церемониться с ней не собиралась — разнос устраивала по полной программе. Затем она повернулась к Чэн Ичунь:

— Если она снова начнет наезжать — давай сдачи. Пару раз отчитаешь, и больше ей в душу лезть не захочется.

— М-да... — стоило ей только не пялиться, и всего этого цирка можно было бы избежать. На душе тут же скребли кошки!

А-а-а-а! Жизнь, смилуйся надо мной!

— И-и это после того, как я таскала для тебя учебники, вы со мной вот так... — глаза Юань Мэнхань налились слезами, по краям задрожали капли.

Услышав это, Чэн Ичунь наконец вспомнила.

Её голос был точь-в-точь как у той одноклассницы, что принесла ей учебники. Один в один! Неудивительно, что он показался ей до боли знакомым.

В этот полдень поспать не удалось никому. Вопли стояли оглушительные, потрясающие до основания. Звукоизоляция и так оставляла желать лучшего, так что на шум сбеглась зеваки из других комнат. Чен Юйсюэ пробилась сквозь толкучку, что-то сказала им обеим, а после обеда парочку вызвали на ковёр в учительскую.

В кабинете завуча все трое стояли перед письменным столом.

— Вы что творите? Середина дня, а они вместо сна глотки друг другу рвут! — гневно рявкнул завуч.

— Завуч, это они вдвоём набросились на меня и травят! — голос Юань Мэнхань по-прежнему гремел, но на лице завуча застыло выражение глубочайшего неверия.

Уж он-то знал лучше кого бы то ни было, насколько тяжело ладить с Се Циншань: пока к ней не лезут с пакостями, она сама никогда не станет затевать бучу — хотя, конечно, были и другие причины.

Тяжело стукнув кулаком по столешнице, он перевёл взгляд на Чэн Ичунь:

— А ты? Тебе делать было нечего, пялилась ещё! Времени на дневной сон слишком много, да?!

Затем он махнул рукой в сторону Юань Мэнхань и с пафосом изрёк:

— Не переживай, я обязательно добьюсь для тебя справедливости!

То ли от избытка чувств, то ли от неподдельной серьёзности момента Юань Мэнхань благодарно кивнула, смахнула свежие слёзы и, уткнувшись носом в пол, всхлипнула:

— Спасибо, завуч. Я так и знала, что вы у нас самый справедливый.

— Раз так, можешь идти. А я с ними побеседую, — продолжил завуч.

Чэн Ичунь украдкой дернула Се Циншань за полу рубашки и тихо прошептала:

— Мы что, теперь смертники?..

Та покачала головой, успокаивая:

— Не бойся, всё нормально. Даже если будут проблемы, на тебя вину не повесят.

— А? — та не до конца уловила смысл сказанного.

Как только дверь за Юань Мэнхань закрылась, завуч тяжело вздохнул и перевел взгляд на Чэн Ичунь. От этого у той моментально вспотели ладони: ну всё, приплыли, доживет ли она вообще до завтрашнего рассвета...

Завуч заговорил:

— Нельзя было глазеть исподтишка? Смотрела бы тайком — глядишь, и не спалился бы никто! И вообще, поменьше с ней общайся. Эта девчонка с прибабахом, держись от неё подальше и рот лишний раз не открывай.

Снова «а?». Она никак не ожидала от него таких слов, думала, сейчас отчитывать начнет...

— Запомнили, — чуть приподняв веки, произнесла Се Циншань. — Тогда мы пойдём, скоро пара начинается.

Завуч кивнул и махнул им рукой.

Стоило выйти из учительской, как Чэн Ичунь озадаченно спросила:

— И завуч вот так просто во всё поверил?

— Ага. Подобное происходит уже далеко не первый раз, так что у учителей давно сложилось своё мнение.

Выходит, кредит доверия к однокласснице Юань у преподавательского состава исчерпался почти до дна.

Во второй половине дня, по воле учителей, прошли ещё два экзамена — за день тело устало до жути. Особенно для Чэн Ичунь: программа в Первой старшей шла с такой бешеным темпом, что над некоторыми заданиями приходилось крепко ломать голову.

Вроде бы каждое слово в условии знакомо, а слепишь их вместе — и хоть плачь. Либо задача знает её, либо она задач в упор не видит.

Кое-как дождавшись окончания уроков в пятьдесят минут шестого, когда наконец можно было идти на ужин, она уткнулась носом в парту и вырубилась. Казалось, каждый шаг требует нечеловеческих усилий, зато сидевшая рядом Се Циншань выглядела на редкость бодрой.

Она даже достала рабочую тетрадь. Тут у Чэн Ичунь невольно закралось подозрение: неужели перед ней та самая легендарная машина для учёбы?..

Вспомнилось, как в детстве она разругалась с бабушкой из-за уроков, потом горько рыдала, заперевшись в комнате, вытащила тетради и принялась писать — ни еды, ни воды. И крутилась в голове дерзкая мысль: «Это вы сами меня заставили! Вот стану бездушной машиной для учёбы, ещё локти кусать будете!»

Хватило её ровно на полчаса. Кто-то тихонько постучал в дверь, она подняла глаза — а там бабушка с Макдоналдсом в руках и с самой ласковой улыбкой на свете.

На том её протест и закончился. Сейчас вспоминать об этом смешно...

Очнувшись от воспоминаний, она огляделась: в классе осталось всего человек пять-шесть. Время на ужин давалось в обрез — до шести двадцати требовалось вернуться в класс, да ещё и успеть пробиться в столовой к раздаче. От одной мысли об этом становилось тошно.

Чен Юйсюэ и Е Си пользовались в классе всеобщим расположением, умея найти общий язык буквально с каждым. Они вошли в аудиторию, подошли к парте Чэн Ичунь и молча положили две булочки.

Шаги были такими легкими, что она даже не заметила их приближения. Долго хлопая ресницами над выпечкой, она наконец подняла голову, и Чен Юйсюэ улыбнулась ей:

— Подумали, что вы ещё не ужинали, вот и заскочили по дороге в магазин, прихватили пару булочек.

Е Си тут же вставил свои пять копеек, скрестив руки на груди:

— Тяга к знаниям — это похвально, но морить себя голодом тоже нельзя. Хорошо еще, что мы такие добрые.

Не успел он договорить, как Чен Юйсюэ с презрительным выражением лица закатила глаза и отвесила ему увесистый подзатыльник, от которого Е Си тут же взвыл от боли.

Наблюдая за их перепалкой, Чэн Ичунь невольно улыбнулась и даже усмехнулась в голос:

— Спасибо. Давайте обменяемся контактами, я переведу вам деньги.

— Ой-ой-ой! — замахала руками Чен Юйсюэ. — Вот сейчас обиделась! Пара булочек — сущий пустяк, забирай давай.

И, не давая той вставить и слова, она утащила Е Си за ухо в другой конец класса. Уже на ходу словно о чём-то вспомнив, она замерла, обернулась и лучезарно улыбнулась Чэн Ичунь:

— А контактами обменяться можно. После уроков запиши мои цифры, я добавлю.

http://bllate.org/book/30908/3767759