Готовый перевод Spring Forbidden Fruit / Запретный плод весны: Одержимость властного тирана: Глава 5

Цзинь Чэньянь быстро закончил телефонный разговор, посмотрел на телохранителей позади себя и бросил:

— Разберитесь с теми, кто снимал.

Затем он зашагал в сторону толпы.

Цзинь Чэньянь был высок ростом, а многолетнее пребывание на руководящих постах выработало у него не терпящую возражений властную ауру. Перед ним такие мажоры, как Чэнь Фань, послушно опускали головы и прятали головы в плечи, что уж говорить о простых людях.

Стоило ему приблизиться, как толпа сама собой расступилась, освобождая ему дорогу.

Окинув Линь Ланчуаня беглым взглядом и убедившись, что тот не пострадал, Цзинь Чэньянь успокоился и спросил Тан Линь:

— Что здесь произошло?

Тан Линь затараторила со скоростью света:

— Сяо Чуань купил мороженое и уже собирался идти к вам, но стоило ему повернуться, как этот человек врезался в него...

Линь Ланчуань возмутился и запротестовал:

— Это кто в кого врезался?! Да он сам на меня налетел! Я только повернулся с мороженым в руке, как он в меня влетел! Да еще и схватил меня за воротник, требуя заплатить за его одежду! Это я еще с него трясти деньги должен! Между прочим, это лимитированная коллекция известного брендового тренда! Таких на весь мир всего сорок штук! Я через десяток перекупщиков в пятьдесят раз дороже переплатил, чтобы ее урвать! И кстати, мое мороженое!

Мужчина в зеленой одежде с тех пор, как появился Цзинь Чэньянь, почти ничего не говорил — не то чтобы испугался, скорее, у него созрел какой-то план. Услышав слова Линь Ланчуаня, он перевел взгляд, лукаво ухмыльнувшись:

— Я-то думал, чего это он с телохранителями разгуливает? Думал, птица высокого полета, а оказалось — шлюха малолетняя, задницей торгует!

Лицо Цзинь Чэньяня потемнело.

Те, кто хорошо его знал, понимали: это предзнаменование скорой бури.

Мужчина в зеленом же, казалось, ничего не заметил и продолжал упиваться своим открытием:

— Этот твой спонсор, да? На вид вроде богатенький. Как насчет того, чтобы ты позволил ему...

Цзинь Чэньянь врезал ему кулаком по лицу.

Вокруг раздались испуганные возгласы, кто-то даже попытался достать телефон, чтобы сфотографировать, но стоило аппарату появиться на свет, как телохранители Цзинь Чэньяня потребовали его убрать.

Линь Ланчуань тоже испугался.

Он просто запугивал того типа — на самом деле на нем была надета самая обычная футболка, не стоявшая таких бешеных денег.

— Цзинь... — бросившись вперед, он вцепился в рукав Цзинь Чэньяня. Мужчина в зеленом лежал на земле без движения, и Линь Ланчуань опасался, что Цзинь Чэньянь забил человека до смерти. — Он... он...

Цзинь Чэньянь же, казалось, брезговал даже смотреть на поверженного противника. Достав платок, он вытер руки и небрежно бросил телохранителям:

— Разберитесь с остальным.

Затем он взял Линь Ланчуаня за руку и шагнул вперед:

— Пойдем.

Линь Ланчуань никак не мог успокоиться и, даже отойдя далеко, оглядывался назад.

Раньше Цзинь Чэньянь тоже частенько дрался, причем бил невероятно жестоко. Впрочем, иного выхода не было: чтобы скрыться от глаз Семьи Цзинь, им приходилось прятаться в самых грязных и опасных трущобах. Позже Линь Шуанхуа умерла, и они остались вдвоем. Если бы Цзинь Чэньянь не был жестким, от них двоих давно бы костей не осталось — разве дожили бы они до сегодняшнего дня?

И всё же, как бы жутко ни выглядели его расправы, он всегда оставлял лазейку и никогда не доводил дело до убийства.

Линь Ланчуань боялся, что раз Цзинь Чэньянь давненько не махал кулаками сам, он мог не рассчитать удар и забить человека насмерть.

— Он ведь не умрет?

— Может, вернемся проверим?

— А если он правда умер?

...

Цзинь Чэньянь остановился:

— Не переживай, не умрет.

— ...

Разве это хорошая новость?

— Вон там фургон с мороженым. Какое хочешь? Я куплю, — снова произнес Цзинь Чэньянь.

— ...

После всего случившегося у Линь Ланчуаня пропало всякое желание есть мороженое.

Да и одежда была испорчена окончательно, носить ее дальше не имело смысла.

— Не хочу. Домой хочу.

Вернувшись, Линь Ланчуань сразу направился в свою комнату, принял душ, переоделся, а затем постучал в дверь комнаты Цзинь Чэньяня.

Когда Цзинь Чэньянь бил мужчину в зеленом, он обо что-то рассек тыльную сторону ладони, оставив длинную и глубокую рану. Рабочей рукой Цзинь Чэньяня была левая, и травмировал он тоже левую руку. Когда Линь Ланчуань вошел к нему, тот слегка неуклюже пытался самостоятельно обработать порез.

На нем была лишь белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшая крепкие, рельефные предплечья. Сидя на диване широко расставив длинные ноги, он выглядел невероятно дерзко и притягательно.

Цзинь Чэньянь не любил семейных врачей, и такие мелочи, как обработка ран, всегда доверял Линь Ланчуаню — примерно с младенческого возраста и вплоть до поступления в университет.

Раньше Линь Ланчуаню приходилось обрабатывать раны двоим: Линь Шуанхуа и Цзинь Чэньяню. Позже остался только Цзинь Чэньянь. Накопив колоссальный опыт на практике, Линь Ланчуань справлялся с этим делом искуснее любого медработника из государственной больницы.

Опустившись на корточки перед Цзинь Чэньянем, он привычным движением взял ватную палочку:

— Знал бы, что так выйдет, отправил бы тебя в офис. Чистой воды напасть на ровном месте.

Цзинь Чэньянь поморщился, судя по всему, от боли, а затем спросил Линь Ланчуаня:

— Наверное, еще столько аттракционов осталось, на которых ты хотел покататься?

— Ага, и мороженого не поели! — с обидой протянул Линь Ланчуань. — В следующий раз первым делом наедимся мороженого, а потом уже пойдем на аттракционы!

— Ты чего? — заметив, что Цзинь Чэньянь молчит, Линь Ланчуань уставился на него с изумлением. — Ты что, и правда собираешься ждать еще десять лет, пока я сам детей в парк водить буду?

Цзинь Чэньянь, судя по всему, отлично помнил их шутливую болтовню во время прогулки по парку развлечений, и только вздохнул:

— Опять чепуху мелешь.

Линь Ланчуань хихикнул:

— Ну так когда ты снова меня покатаешь? В следующем году? — Внезапно его осенило, и он громко объявил: — Придумал!

Цзинь Чэньянь поднял на него взгляд. Линь Ланчуань продолжил:

— Давай так! Отныне каждый год ты будешь водить меня в парк развлечений, идет?

— Чего молчишь? Трудно, что ли? — не добившись ответа, возмутился Линь Ланчуань. — Всего раз в год! И даже не обязательно за границу ехать, и дату жестко не фиксируем...

— Да нет... — Цзинь Чэньянь просто засмотрелся на то, как у того меняются выражения лица. — Я согласен.

— ... — Линь Ланчуань бросил это предложение наугад и никак не ожидал, что Цзинь Чэньянь согласится. Его глаза мгновенно засияли: — Правда?!

— Слово в слово! — испугавшись, что тот передумает, он поспешно протянул Цзинь Чэньяню мизинец. — Давай-давай! Мизинчики и замок!

Цзинь Чэньянь выглядел слегка обреченным, но в конце концов вытянул мизинец и сцепил его с пальцем Линь Ланчуаня.

— Мизинчики и замок, кто нарушит — тот щенок, кто обманет — тот собака! — торжественно провозгласил Линь Ланчуань.

— Угу, — смиренно отозвался Цзинь Чэньянь. — Кто обманет — тот собака.

Линь Ланчуань тут же повеселел.

Рана была уже обработана, и Линь Ланчуань заботливо нарисовал на марлевой повязке сердечко, после чего собрал аптечку и поднялся на ноги.

Однако он просидел на корточках слишком долго, и стоило ему резко встать, как перед глазами потемнело. Ноги подкосились, и он чуть не рухнул носом в пол — от позора его спас Цзинь Чэньянь, вовремя подхвативший его за талию.

Линь Ланчуань потряс головой.

— Ну как? Лучше? — спросил Цзинь Чэньянь.

Его голос раздался прямо над ухом Линь Ланчуаня, обдав барабанные перепонки еще не остывшим теплом. Линь Ланчуань удивленно поднял голову и только тогда осознал, насколько близко и недвусмысленно они сейчас стояли.

Лицом к лицу. Расстояние между их телами составляло меньше трех сантиметров.

Рука Цзинь Чэньяня по-прежнему обнимала Линь Ланчуаня за талию.

Такая сильная, такая крепкая — неудивительно, что от одного его удара мужчина в зеленом вырубился наглухо.

Линь Ланчуань даже уловил шлейф его парфюма. Когда-то Линь Ланчуань сам тайком пользовался этой туалетной водой, но на нем самом она палá совсем иначе, чем на Цзинь Чэньяне.

Лицо Линь Ланчуаня вмиг пыхнуло жаром, а сердце заколотилось с удвоенной силой.

— Цзинь... Цзинь Чэньянь... — Линь Ланчуань поднял взгляд на стоявшего перед ним альфу. Его темные блестящие глаза подернулась влажной поволокой от нахлынувшего волнения, а на белых щеках проступил красноречивый розовый румянец.

Взгляд Цзинь Чэньяня тоже помрачнел и углубился, став похожим на бездонную темную пучину океана, в которой бушевали неведомые тайфуны. Его сексуальный кадык нервно дернулся вверх-вниз, а губы слегка приоткрылись, словно от жажды.

И всё же, казалось, прошло всего полсекунды, как вся эта буря стихла. Он опустил глаза, на мгновение зажмурился, а затем сдержанно отступил на полшага назад, восстанавливая между ними приличную дистанцию.

— Всё в порядке? В следующий раз будь аккуратнее.

Он отстранился, и в груди Линь Ланчуаня внезапно образовалась какая-то пугающая пустота.

Будь он чуточку чувствительнее, он бы понял, что это тело отреагировало на долгожданный сигнал, который вдруг неожиданно оборвался.

Растерянно глядя на Цзинь Чэньяня и пытаясь подобрать слова, он заметил, как мужчина нахмурился и поднял раненую левую руку.

Проследив за его взглядом, Линь Ланчуань ахнул: незаметно для них обоих бинт покрылся алым пятном — повязка, которую он только что наложил, насквозь пропиталась кровью.

— К... как опять кровь пошла? — растерянно бормотал Линь Ланчуань. — Это я, когда тебя поддержал, случайно растревожил рану?

Осторожно взяв его руку в свои ладони, Линь Ланчуань принялся развязывать бинт, чтобы вновь обнажить поврежденную кожу.

На самом деле всё оказалось не так страшно, как он воображал: крови выделилось лишь чуть больше обычного. Но по какой-то причине концентрация феромонов в крови Цзинь Чэньяня сейчас вдвое превышала прежнюю.

К слову, когда Линь Ланчуань только обрабатывал рану, он уже чувствовал слабый запах альфа-феромонов, испарявшихся вместе с частицами крови.

Тогда их концентрация была ничтожно мала, а на самом Линь Ланчуане был пластырь-блокатор, так что влияние оказалось минимальным.

Сейчас же ситуация кардинально изменилась.

Он только что побывал в объятиях Цзинь Чэньяня, и его эмоции еще не до конца улеглись. Общеизвестно, что железы омеги неразрывно связаны с эмоциональным состоянием: в моменты возбуждения или трепета уровень феромонов в организме резко возрастает, даже если до периода течки еще далеко.

Столкнуться в таком состоянии с альфа-феромонами — да еще и теми, по которым тело Линь Ланчуаня тосковало столь долгое время, — означало лишь одно: его ноги мгновенно ослабели, а в голове затуманилось.

http://bllate.org/book/30875/3764721