Готовый перевод The Substitute Bride / Подмена невесты: Императорская ловушка: Глава 17

Императрица была ранена.

Рану нанес молодой господин Сюэ.

Осенняя охота обернулась полным хаосом.

Старожилы из знатных кланов окружили императорский шатёр трижды с запада и трижды с востока. Охваченные праведным гневом, они требовали, чтобы Император дал им объяснения.

Происшествие с Императрицей — верить в случайность мог разве что безумец. Половина былого величия аристократических родов держалась исключительно на Императрице; пади он, и это несомненно стало бы предзнаменованием того, что Император решил расправиться с ними всеми.

К тому же удар нанёс молодой господин Сюэ, кровный двоюродный брат самого Сына Неба.

И в этом нет никакого заговора? Разве такое возможно? Министры из знатных семей мысленно разыграли целые драмы, возбуждённые до такой степени, будто их собирались казнить всем кланом уже завтра, и теперь истерично требовали от Императора правды.

По меньшей мере они желали лично увидеть Императрицу и убедиться, что его жизни ничто не угрожает.

Юй Цяо и вправду вышел к ним.

Лицо Императрицы, происходившего из знатного рода, было бледным как снег, шаги — шаткими и бесплодными, а сам он казался настолько слабым, что, казалось, мог испустить дух в любую секунду. Встретившись взглядом с полными скорби глазами аристократов, он со стонущей раной на плече, из которой непрерывно сочилась кровь, едва успел вымолвить пару слов, как потерял сознание.

Среди знатных кланов поднялся невообразимый шум.

Любому было очевидно, что Императрица тяжело ранен. С какой стати этот сукин сын, молодой господин Сюэ, посмел нанести столь жестокий удар? Кто позволил ему распустить руки? Если Император не объяснится, они все разом подадут в отставку!

Молодого господина Сюэ взяли под стражу, причём надзор за ним лично осуществлял зять Сюэ. Его готовность пожертвовать кровными узами ради высшей справедливости снискала ему расположение многих аристократов.

Так или иначе, на этот раз спустить дело с рук главному виновнику не позволили бы ни при каких обстоятельствах.

На кону стояло достоинство знатных родов.

Да какое вообще достоинство может быть у аристократов?

Лёжа на кушетке, Юй Цяо с холодным презрением думал об этом.

Все они — не более чем сборище тварей, готовых предать кого угодно ради собственной выгоды.

Желая что-то получить, нужно быть готовым заплатить цену. Но некоторые умудряются питать несбыточные иллюзии, мечтая получить всё даром, — и что тут поделаешь?

Ему оставалось лишь пойти им навстречу.

Служанка вошла с пиалой, наполненной тёплым и горьким отваром. Сделав один глоток, Юй Цяо спросил:

— Где Император?

С тех пор как он получил ранение, Му Шэнь так ни разу и не навестил его. Это выглядело крайне странно и противоестественно.

Служанка почтительно опустилась в поклоне и ответила:

— Император обсуждает с сановниками дело Вашего Величества.

Услышав это, Юй Цяо на мгновение замер. Осушив лекарство до дна, он под пристальным взглядом служанки погрузился в глубокий сон.

Спустя несколько часов после того, как он заснул, измотанные до предела министры-аристократы, целый день спорившие с Императором, тоже вернулись по своим шатрам и забылись сном.

В то же самое время Сюэ Ли и зять Сюэ сидели друг напротив друга в тяжёлой, ледяной тишине.

Глава клана Юй в столичном особняке получил какое-то известие.

Великая старшая принцесса с хрустом раздавила бамбуковый тубус для посланий.

Сюэ Янь рыдала до потери сознания.

Все эти события были лишь мелкими искрами, запущенными одна за другой подобно костяшкам домино, но для кое-кого они означали большое дело, требующее немедленного вмешательства.

Старый тайчан был ревностным буддистом. Куда бы он ни отправлялся, стоило ему заметить храм, он непременно заходил туда, чтобы вознести молитвы. Днём произошло столь грандиозное происшествие, что душа его не находила покоя и ночью, поэтому он решил отправиться в небольшой храм в нескольких ли от охотничьих угодий, чтобы совершить молебен.

В Великой Чжоу было множество приверженцев буддизма, святилища строились повсюду, однако этот храм уже долгие годы стоял заброшенным и сильно обветшал.

Ночь была глубокой, дорога незнакомой. Желая избежать лишнего внимания, старый тайчан взял с собой лишь одного преданного слугу — на редкость толкового молодого человека, к которому он питал особую симпатию.

Проехав в повозке около часа, они добрались до обители. Внутри не было ни души.

Служанка бесшумно зажёг свечи, достал благовония и помог старому тайчану приготовиться к обряду.

Дрожащими руками старый тайчан воскурил три палочки благовоний, на мгновение прикрыл глаза и сложил ладони в молитве, после чего повернулся и негромко обратился к стоявшему у него за спиной помощнику:

— Лю Цзюнь, ступай тоже возжги благовоние.

Услышав это, молодой человек снял войлочную шапку, обнажив суровое и правильное лицо. Это был не кто иной, как Лю Цзюнь!

Глядя на него, старый тайчан мягко улыбнулся и не удержался от слов утешения:

— Императрица загнала тебя в безвыходное тупиковое положение, но это лишь сыграло на руку мне, старому человеку. Теперь его жизнь висит на волоске, а глава клана Юй вскоре вернет себе всю полноту власти. Уж я-то непременно порекомендую тебя главе клана Юй, чтобы ты мог вовсю проявить свои таланты.

Выражение лица Лю Цзюня оставалось совершенно естественным, и даже намеки старика ничуть не встревожили его. Он лишь молча подошел к алтарю и воскурил благовония. Эта сдержанная и невозмутимая манера заставила старого тайчана мысленно одобрительно кивнуть: хоть этот парень и происходил из бедной семьи, он был поистине редким талантом.

Закончив возжигать три благовонные палочки, Лю Цзюнь бросил взгляд на ночное небо и повернулся:

— Пойдёмте. Завтра нам ещё предстоит хлопотать перед Императором. Императрица хоть и при смерти, но клан Юй вовсе не пал.

Опираясь на трость, старый тайчан почувствовал, как ночной холод пробирается под одежду, и невольно пробормотал себе под нос о том, что старость — не радость. Он уже мысленно предвкушал, как вернётся и выпьет большую пиалу имбирного отвара, чтобы согреться, как вдруг ощутил острую колющую боль в груди. По мгновению ока окровавленный клинок пробил его грудную клетку насквозь. Разум старика заволокло туманом. Что случилось? Кто это? Кто стоял у него за спиной?

Клинок безжалостно и неумолимо провернулся внутри его тела, гася последние искры жизни, после чего выскользнул обратно.

Кровь хлынула фонтаном.

Старый тайчан рухнул на землю. На его лице застыло выражение крайнего неверия. Судорожно хватая ртом воздух и широко распахнув глаза, он изо всех сил уставился на человека, прятавшего оружие. Почему? Как такое могло произойти? Почему это он?

Лю Цзюнь убрал кинжал. В тусклом жёлтом свете свечи его лицо казалось ещё мрачнее. Он равнодушно смотрел на корчившегося в агонии старика и стоял неподвижно до тех пор, пока тот окончательно не испустил дух. Лишь убедившись, что старый тайчан мёртв, он сделал шаг вперёд, расстегнул его пояс, снял связку ключей, а затем тщательно обшарил всё тело. Удостоверившись, что ничего не упустил, он зашагал прочь.

Переступая порог, он слегка пошатнулся, но тут же взял себя в руки и с совершенно невозмутимым видом забрался в повозку.

Стук копыт постепенно затих вдали, и ночь вновь погрузилась в безмолвие.

Казалось, ничего не произошло и ничто не подошло к концу.

Проехав около получаса, Лю Цзюнь остановил повозку у заброшенной хижины.

Подойдя к дверям, он не стал входить сразу. Дверь была приоткрыта, но свет изнутри не пробивался. Лю Цзюнь застыл на пороге в глубокой задумчивости.

До сегодняшнего дня он никогда ещё не испытывал столь сильного страха перед аристократическими кланами.

Даже когда он долгое время служил при старом тайчане из знатного рода и насмотрелся на бесчисленные тайные грязные дела, ему не было так страшно.

В чём же истинный ужас знатных родов?

За долгие годы своего существования они сплели столь тонкую и прочную сеть связей, создали столь всепроникающие разведывательные структуры. До сегодняшнего дня Лю Цзюнь понятия не имел, что в нескольких ли от охотничьих угодий есть храм, равно как не знал и об этой хижине.

Но страшнее всего был тот, кто сумел связать воедино все эти мелочи, о которых они даже не подозревали.

Тот самый истинный представитель знати.

Глубоко вздохнув, Лю Цзюнь постучал в дверь.

— Войди.

Он толкнул дверь и шагнул внутрь.

Юй Цяо, который по всем прогнозам должен был отлёживаться в постели с ранениями, сидел за каменным столом перед масляной лампой. Набросив на плечи лёгкую одежду, он выглядел слегка бледным, но следов увядания на его лице не было и в помине.

Лю Цзюнь подошёл ближе. Юй Цяо молча указал ему на место напротив, и тот послушно сел.

Как же это страшно.

В тот момент, ощущая под пальцами холодный камень, он невольно подумал об этом.

— Ты всё сделал отлично.

Приняв протянутую Лю Цзюнем связку ключей, Юй Цяо слегка улыбнулся, выражая удовлетворение. Скользнув взглядом по пятнам крови на его одежде, он небрежно обронил:

— Ранен?

Лю Цзюнь с мертвенным выражением лица покачал головой.

Помолчав немного, Юй Цяо спросил:

— Ты убиваешь впервые?

Тело Лю Цзюня прошибла дрожь.

В эту эпоху было обычным делом, когда хозяева отдавали приказы предать смерти слуг по самым разным причинам, но одно дело — отдавать приказ опосредованно, и совсем другое — лишить кого-то жизни собственными руками.

Лю Цзюнь думал, что сумеет сохранить невозмутимость, но вскоре понял, что его хватило лишь на то, чтобы сделать каменное лицо.

Его сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди.

Это была человеческая жизнь! — почти истерично кричал он про себя. — Он умер такой страшной смертью, глядя на меня широко раскрытыми глазами, так почему мне нельзя бояться? Ты что, думаешь, все вокруг такие же монстры, как ты, и всегда сохраняют невозмутимый вид?

Произнести эти слова вслух он не смел и искренне верил, что никак не выдал себя, но Юй Цяо посмотрел на него и вдруг рассмеялся.

— Давай я расскажу тебе одну историю, — тихо и мягко произнёс он. — Историю о том, как я убил впервые.

Тело Лю Цзюня напряглось, а уши сами собой обратились в слух.

— Впервые я убил человека в пятнадцать лет. У меня был слуга, мы проводили вместе каждый день с утра до вечера.

— Я очень любил его, а он никогда не делал ничего дурного против меня. Мы ладили так хорошо, что я даже подарил ему свой самый любимый кинжал.

— Пока в один прекрасный день кое-что не произошло.

На этом месте Юй Цяо замолк и слегка нахмурился, словно вспоминая что-то. Он и без того обладал поразительной красотой, а болезненная бледность придавала ему особую хрупкость. Даже зная, насколько он опасен, Лю Цзюнь почувствовал, как у него перехватило дыхание при виде этой картины.

— В тот день чжурчжэни вторглись в область, где мы находились.

Лю Цзюнь вздрогнул, внезапно всё поняв. Ощутив абсурдность и беспомощность ситуации, он перебил:

— Ваше Высочество, на войне убийства неизбежны.

— Нет, — мягко возразил Юй Цяо. — Не неизбежны.

— Ведь я убил вовсе не чжурчжэня.

— Я убил того слугу.

— Он изо всех сил защищал меня и был готов отдать за меня жизнь.

— И тогда я действительно забрал его жизнь.

— Я вонзил этот самый кинжал ему в грудь.

— Он смотрел на меня и улыбался.

— А потом он умер.

Юй Цяо снова нахмурился и повторил с такой интонацией, будто сам не верил в случившееся и находил это невероятным:

— И он умер.

— Вот так я впервые убил человека своими руками.

Лю Цзюня пробрал леденящий холод, кровь в жилах чуть не застыла. Он не смел поднять взгляд на глубокие, бездонные глаза собеседника, но в то же время не мог отвести глаз. Дрожащим голосом он выдавил:

— Ваше Высочество… почему?

— Что почему?

— Зачем вы убили его?

— Потому что я… — Юй Цяо на мгновение умолк, а затем на его лице расцвела странная улыбка.

— Потому что я любил его.

Поэтому мне пришлось убить его.

Префект Юй проснулся среди ночи от какого-то шума за дверью.

Сонно перевернувшись на другой бок, он подумал о том, какому же негодяю приспичило поднимать такой шум посреди ночи и не давать людям спать. Но звуки не прекращались, и тогда он резко распахнул глаза: это был особый тайный сигнал клана Юй!

Приняв решение в одно мгновение, префект Юй накинул верхнюю одежду и в спешке выскочил из шатра. Вокруг никого не было видно, но в следующий же миг кто-то грубо втянул его в густую тень.

Ему зажали рот и нос рукой, так что он мог лишь издавать глухое мычание. Когда хватка ослабла, он обернулся и в испуге воскликнул:

— Почему это вы?

Слова сорвались с языка прежде, чем он успел подумать, но, глядя на Императрицу, которая ещё днём упала в обморок на глазах у изумленной толпы, он просто не мог сохранять спокойствие.

Да и не мог он оставаться спокойным.

Потому что в следующий момент перед его лицом протянулась изящная белая рука, на ладони которой лежала связка ключей.

Узнав эту связку, префект Юй едва не лишился чувств. К счастью, следовавший за ним Лю Цзюнь среагировал молча и безошибочно: одной рукой он поддержал обмякшее тело префекта, а другой зажал ему рот, отпустив лишь тогда, когда тот немного пришёл в себя.

— Что вы с ним сделали? — дрожащим голосом спросил префект Юй у Юй Цяо. — Как-никак, он растил тебя с младых ногтей, неужели у тебя хватило духу?

Юй Цяо ответил с предельной прямотой:

— Если бы не хватило духу мне, мёртвым был бы я.

Префект Юй лишился дар речи.

Юй Цяо посмотрел на него взглядом, холодным как зимняя луна:

— Третий дядюшка, ты действительно считаешь отца подходящим рулевым для клана Юй? Я моложе его, терпеливее и обладаю куда большим потенциалом. А главное — он больше ничего не может мне сделать, он даже лишить меня жизни не в силах. Зачем тогда он нужен? Если сегодня он не смог забрать мою жизнь, то завтра это сделаю я. Какой смысл в главе клана, чью жизнь можно отнять в любой момент?

— Клан У — моя родня по материнской линии, в армии у меня есть Сунь Дунь, императорский дом стал моим оплотом, а клан Сюэ выразил мне свою преданность. Раз всё обстоит именно так, почему вы упорно отказываетесь встать на мою сторону? Только потому, что я собственными глазами видел смерть своей матери и боитесь, что я стану сводить личные счёты?

Префект Юй не нашёлся что ответить и уныло произнил:

— Мы были неправы. Но к чему теперь говорить об этом?

— Разумеется, в этом есть смысл, — спокойно произнёс Юй Цяо. — Третий дядя, я хочу, чтобы ты прямо сейчас встал на мою сторону и помог мне кое в чём.

— В чём же?

— Скрыть его смерть. Надолго не нужно, всего на полтора дня. Я знаю, ты знаком с ним ближе всех. Какими угодно методами, но в течение полутора дней никто не должен узнать, что он мёртв.

Префект Юй приоткрыл рот, но в конце концов выдавил:

— Хорошо, я понял.

Юй Цяо слегка улыбнулся, кивнул и произнёс:

— Тогда прошу третьего дядю хорошенько отдохнуть. Я ранен, так что задерживаться дольше не стану.

— Постои-ка! — не удержался префект Юй. Обернувшись, Юй Цяо вопросительно приподнял брови, и префект неловко добавил: — В конце концов, глава клана Юй — твой отец, ты…

— Не беспокойся, третий дядя, — холодно отозвался Юй Цяо. — С той самой ночи, когда мне исполнилось пятнадцать, я знал лишь мать, но не отца.

Вернувшись в шатер, Юй Цяо обнаружил, что уже наступил час инь.

Дорога и все эти события отняли столько сил, что даже Юй Цяо чувствовал себя измотанным.

Будучи тяжело раненным, он из последних сил держался перед чужими людьми, не показывая слабости, однако швы под одеждой уже разошлись, и тупая боль, подобная укусам тысяч муравьёв, вонзалась в живое мясо.

Оказавшись у входа в свой шатер, Юй Цяо наконец позволил себе немного расслабиться. Он откинул полог — и в тот же миг вид внутри заставил его кровь застыть в жилах от ужаса, а по спине побежали мурашки.

В шатре горела масляная лампа.

Рядом с ней сидел человек.

Му Шэнь преспокойно восседал внутри, с лёгкой улыбкой на лице и бушующей в душе чудовищной яростью. Глядя на Юй Цяо, он ласково произнёс:

— И где же это наша Императрица прохлаждалась? Заходи скорее, я жду.

http://bllate.org/book/30851/3761543