Лу Синчжоу, чувствуя на себе такой взгляд, не выказал ни малейшего неудовольствия. Он лишь поднял руку и спокойно посмотрел на него:
— Прости.
Брови Шу Байюя сошлись на переносице. Казалось, на том месте, которого он только что коснулся, до сих пор оставался след от прикосновения — странный, необычный и в высшей степени неприятный.
Долго хмурясь, он наконец бросил в адрес Лу Синчжоу суровое предупреждение:
— Не трогай меня.
Лу Синчжоу ничуть не смутился, кивнул и произнес:
— Угу.
Затем он спросил:
— Продолжим учиться?
Грудь Шу Байюя всё еще тяжело вздымалась. Лишь спустя несколько секунд он кое-как переварил то, что только что произошло. Услышав вопрос Лу Синчжоу, он отвел взгляд:
— Я… я всё понял.
— Хорошо.
Лу Синчжоу не стал настаивать на продолжении и захлопнул книгу.
— Тогда начнем феромонный душ.
В этот момент Шу Байюй бросил взгляд на стол и посмотрел на обложку лежавшей там книги.
Физиология Альф и Омег.
Совсем не то пошлое чтиво, о котором он думал.
Его реакция немного запоздала. Когда он опомнился, Лу Синчжоу уже стоял рядом и ждал его.
— Не будем делать?
Снова это слово.
У Шу Байюя дернулось веко. Подавив остатки прежнего волнения, он сделал несколько шагов ближе к нему:
— Начинай.
Легкая прохлада в комнате постепенно заполнила пространство, и аромат тающего снега слегка сгладил тревогу, затаившуюся у него на душе. Он против воли расслабился, а дыхание незаметно стало тяжелым и частым.
Внезапно только что обретенное умиротворение сменилось резким спазмом — это ощущение в корне отличалось от прежнего.
Казалось, откуда-то из глубин тела внезапно хлынула волна жара, и всего за пару секунд его лицо ярко покраснело, а на кончике носа выступили мелкие капельки пота.
Он невольно закусил губу и, вцепившись в штанины, замер на месте.
Однако это ощущение не исчезло просто так. Перетерпев какое-то время, он почувствовал, что стало только страннее: всё его тело покрылось липким потом.
Это чувство...
Оно было точь-в-точь таким же, как тогда в туалете семьи Цзянь.
Осознав это, затуманенное сознание Шу Байюя на мгновение прояснилось.
Он приоткрыл рот, поднял взгляд на стоявшего совсем рядом Лу Синчжоу и только было собрался сказать ему, что с его телом что-то не так, как вдруг заметил, что Лу Синчжоу шагнул к нему ближе.
Одним движением руки тот обхватил его за затылок.
Его тело и без того стало чувствительнее прежнего, а от одного приближения Лу Синчжоу у него всё внутри затрепетало, и ноги едва не подкосились.
Раздался тихий звук — легкое «чик», и подавляющий пластырь сорвали.
— Постой, подожди…
Его ладонь, как и прежде, источала прохладу. Стоило ей огладить область желез, как это движение едва не заставило его колени задрожать.
Голова отяжелела, влажные веки почти не поднимались, но он инстинктивно попытался оттолкнуть человека, который норовил прижаться к нему:
— Как странно…
Подушечки пальцев Лу Синчжоу покрывали легкие мозоли. Когда он гладил уязвимые железы, казалось, будто он скребет прямо по сердцу Шу Байюя, вызывая у того непрекращающуюся дрожь.
— Всё в порядке, это нормально, — раздался спокойный голос Лу Синчжоу, пока Шу Байюй находился в его объятиях. Наклонившись, чтобы произнести эти слова, Лу Синчжоу коснулся губами почти самого его века. — Запомни это ощущение, в следующий раз, когда оно появится, сразу приходи ко мне.
Вокруг него было очень прохладно, и запах тающего снега в этот момент усилился до предела, проникая в самую плоть Шу Байюя. Охваченный странным, щекотным удовольствием, он с покрасневшими уголками глаз в полумраке словно услышал вопрос Лу Синчжоу:
— Приятно?
— Шу Байюй.
— Что ты сейчас чувствуешь за запах?
Я не хочу
В голове Шу Байюя царил полный хаос.
Голос Лу Синчжоу по-прежнему доносился совсем рядом:
— Мои феромоны, ты их чувствуешь?
Стоило прозвучать этим словам, как блуждающие в сознании Шу Байюя мысли мгновенно пришли в движение, вонзившись в виски острой болью, словно раскаленные иглы.
В следующую секунду Лу Синчжоу с изумлением обнаружил, что тот фактически оттолкнул его.
Шу Байюй пошатнувшись отступил на несколько шагов назад и только тогда устоял на ногах. Ухватившись за угол стола и с трудом приоткрыв глаза, он в упор уставился на Лу Синчжоу, который только что пытался выудить у него информацию. Вокруг них всё еще клубился леденящий душу холод.
Сделав несколько глубоких вдохов, он наконец заставил себя успокоиться.
Когда он заговорил, его горло уже осипло:
— Что… ты делаешь?
Во время первого феромонного душа у него определенно была совсем другая реакция. Он хорошо знал свое тело, и это не было похоже на так называемый период течки, о котором все говорили.
Поэтому первым словом, которое всплыло у него в голове, было «подавление феромонами», искусственный вызов течки.
Лу Синчжоу, очевидно, тоже не ожидал столь бурной реакции. Помолчав, он в конце концов лишь повторил вопрос:
— Ты чувствуешь мои феромоны?
Шу Байюй ничего не ответил. Он в упор смотрел на опустившего на него взгляд Лу Синчжоу, и в его черных глазах залегла мрачная тьма, похожая на стоячую воду.
Он хранил молчание, но Лу Синчжоу почему-то почувствовал, как в глубине души поднимается странное предчувствие. Однако, прежде чем он успел в нем разобраться, тот неожиданно произнес:
— Ну чувствую, и что с того?
Глаза Лу Синчжоу блеснули, а в следующий миг он услышал продолжение:
— А если не чувствую, что тогда?
Шу Байюй чувствовал, как окружающие феромоны начинают рассеиваться, стоило ему отойти подальше, но буря в его сердце не утихала. Его черные, погруженные во тьму глаза неотрывно смотрели на Лу Синчжоу:
— Ты подавил меня феромонами?
Запнувшись на полуслове, Лу Синчжоу отчетливо уловил исходящую от собеседника ярость. Подавив редкое для себя странное чувство, он сглотнул подступивший к горлу ком и ответил:
— Да.
— Я просто хотел убедиться, чувствуешь ли ты мои феромоны. Ничего больше.
Шу Байюй по-прежнему молчал. Из-за опущенной на глаза челки невозможно было разобрать выражение его лица.
Лу Синчжоу замер, шевельнул губами и попытался оправдаться снова:
— Я не собирался тебе угрожать.
Тот не произнес ни слова, дожидаясь, пока Лу Синчжоу закончит. Несмотря на то, что в голове всё еще гудело от жара и духоты, Шу Байюй просто развернулся и ушел.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как кто-то снова схватил его за руку.
Лу Синчжоу слегка нахмурился:
— Я просто хотел убедиться в этом факте, для меня это очень важно. Разве ты сам не нуждаешься в моих феромонах для лечения?
— Да, ты прав, — Шу Байюй больше не поднимал на него глаз, его взор полностью скрывала упавшая на лоб челка. Однако следующие слова прозвучали так, будто вообще не имели к этому отношения. — Подавление феромонами — это ты меня научил.
С этими словами сердце Лу Синчжоу на миг сжалось от испуга.
Шу Байюй решительно разжал пальцы человека, державшего его за руку:
— Но я больше не хочу.
Лу Синчжоу воочию наблюдал за тем, как тот покидает его дом. Сжав кулаки до побелевших костяшек, он так и не сделал больше ни шагу.
Он снова замер на месте, по-прежнему хмурясь, а вокруг него клубился холод.
Медленно сжав и разжав руки несколько раз, он наконец опустил их, словно будучи не в силах ничего понять.
Разве они с Шу Байюем не нужны друг другу? Разве не прекрасно помогать друг другу и брать то, что требуется?
Он просто принял необходимые меры для проверки, и даже если Шу Байюй был недоволен, не стоило же поднимать из-за этого такой шум.
К тому же…
Разве тот не приблизился к нему тоже из каких-то своих побуждений?
Феромоны с резким и чистым ароматом полностью выветрились из комнаты, и даже капля знакомой сладости, примешивавшаяся к ним, исчезла бесследно.
Лу Синчжоу плотно сжал губы и вернулся в свою комнату.
Покинув дом семьи Лу, Шу Байюй не стал сразу возвращаться в учебное заведение.
Феромоны, которые Лу Синчжоу выделил только что, были слишком концентрированными, и его ноги до сих пор казались ватными.
Выйдя за пределы жилого комплекса семьи Лу, он без сил прислонился спиной к стене, делая медленные и глубокие вдохи.
Лишь спустя долгое время хаос в голове немного утих.
Тело всё еще было слабым. Попробовав сжать кулаки, он понял, что в них осталось едва ли тридцать процентов от привычной силы, после чего расслабил руки и полностью обмяк, опираясь спиной о стену, чтобы перевести дух.
Будь то в книге или в реальности, люди попадались один другого хуже.
Выдохнув, он уже собирался было стряхнуть с себя напряжение и выпрямиться, как вдруг его слух резанул знакомый голос:
— Эй, Шу Байюй??
Шу Байюй слегка приподнял веки и увидел стоящих прямо перед ним Цзянь Миня и Тан Яня.
Тан Янь выглядел удивленным:
— Что ты тут делаешь?
Цзянь Минь, похоже, совершенно не ожидал встретить его здесь. На его лице промелькнула заметная паника, и он уже собирался опустить голову и сказать Тан Яню, что ему нужно идти.
Однако на этот раз Шу Байюй не стал игнорировать его и перевел взгляд:
— Что вы здесь делаете?
Хотя поместья семьи Лу и семьи семьи Цзянь действительно находились близко друг к другу, с каких это пор Цзянь Минь сошелся с Тан Янем?
В оригинальной книге об этом не было ни слова.
Цзянь Минь изначально замышлял завязать хорошие отношения с Тан Янем, чтобы извлечь выгоду сразу из общения и с Шу Байюем, и с Тан Янем.
Он знал, что Шу Байюй терпеть не может Тан Яня, и теперь, когда тот застал его в компании самого ненавистного человека, он, судя по всему, мог распрощаться с любыми надеждами на выгоду со стороны Шу Байюя.
В мгновение ока взвесив все за и против, он замер на полпути, когда уже собирался отмахнуться от Тан Яня и уйти, и снова встал рядом с ним.
Тан Янь бросил на него взгляд, затем перевел глаза на выглядевшего несколько неуверенно Цзянь Миня и улыбнулся:
— Байюй, что за вопросы? Мы с малышом Минем хорошие друзья, почему бы нам не побыть здесь вместе?
С этими словами он, словно только что что-то заметив, наигранно удивился:
— Ой, так вы знакомы?
Лицо Шу Байюя не дрогнуло. Равнодушно скользнув взглядом по Цзянь Миню, он отвел глаза:
— Так себе.
Тан Янь опешил:
— Что значит так себе?
— Не близко, — ответил Шу Байюй.
На этот раз даже Цзянь Минь был потрясен:
— Ты чего? Мы же столько времени общались…
— Ты и сам знаешь, сколько мы общались, — холодно глянув на него, произнес Шу Байюй. — Не знал, что ты так сблизился с моим двоюродным братцем.
Хотя ему не довелось лично провести с Цзянь Минем столько времени, он читал книгу и прекрасно знал, что в мире первоначального владельца тела не было никого ближе к нему, чем Цзянь Минь.
Пусть это происходило не с ним самим, но сейчас, глядя на этого человека, ему стало жаль прежнего владельца.
Как можно было быть настолько слепым в людях?
Цзянь Минь подавился воздухом и не нашел что ответить.
А вот Тан Яня обращение «двоюродный братец» задело за живое:
— Шу Байюй! С какой стати ты меня так называешь? Если бы не твой брат, который уговаривал всех вокруг, ты бы уже давно перестал быть членом семьи Цзянь!
http://bllate.org/book/30833/3759442
Сказали спасибо 0 читателей