Готовый перевод Reborn: The Villainess Only Dotes on the Heroine / Возрождение злодейки: моя любовь — главная героиня: Глава 8

Она вдруг очень захотела, чтобы Шэнь Шиюань каждый день была так счастлива.

Когда эта мысль промелькнула в голове, Су Вань не стала, как прежде, называть себя сумасшедшей. Она просто открыла глаза, глядя на проносящиеся за окном автомобиля огни большого города, и тихонько, словно боясь, что ее кто-то услышит, произнесла:

— Что бы приготовить ей поесть завтра?

Группа компаний Цзян назначила свою ежегодную итоговую банкетную ночь на последнюю субботу ноября.

Су Вань получила приглашение, когда сидела на диване в доме Шэнь Шиюань и чистила каштаны. Шэнь Шиюань купила их по дороге с работы — горячие жареные каштаны в сахарном сиропе, лежавшие в крафтовом бумажном пакете, еще обжигали руки, а сладкий, мягкий аромат вперемешку с карамельным запахом наполнял маленькую гостиную. Су Вань ужасно чистила каштаны: то у нее не получалось очистить их до конца, то она просто разминала мякоть в кашу, и на журнальном столике быстро выросла целая горка убогой скорлупы и крошек. Шэнь Шиюань не выдержала, вымыла руки, села рядом и принялась помогать. Под ее порхающими пальцами целые, золотистые и пухлые каштаны один за другим падали в фарфоровую пиалу — чисто и ловко, словно по волшебству.

Глядя на руки Шэнь Шиюань, Су Вань вдруг вспомнила один случай из прошлой жизни. На каком-то светском приеме кто-то спросил Цзян Линя: «Твоя сводная сестра ведь неплохо играет на пианино, почему ты не позволяешь ей чаще выходить в свет?» Цзян Линь тогда ответил: «Она? Ничего особенного из себя не представляет». Тон его был легкомысленным, будто он оценивал какую-то дешевую безделушку. Шэнь Шиюань в тот момент стояла неподалеку и слышала эти слова; улыбка на ее лице на миг застыла, а затем она опустила голову и молча отступила в угол.

Но сейчас, глядя на то, как Шэнь Шиюань чистит каштаны, на эти ее изящные пальцы с четко очерченными суставами, Су Вань понимала: эти руки способны заставить пианино звучать плавно, как текущая вода, приготовить суп с идеальной выдержкой времени или аккуратно, до последней черточки, наклеить пластырь. Эти руки умели абсолютно всё и справлялись с любой задачей, вот только никто и никогда не смотрел на них с искренним вниманием.

— О чем это ты задумалась, уставившись на мои руки? — Шэнь Шиюань поднесла очищенный каштан к губам Су Вань так естественно, будто проделывала это каждый день.

Су Вань машинально открыла рот и проглотила угощение. Каштан оказался сладким и нежным, оставляя на кончике языка теплое карамельное послевкусие. Она пару раз жула, прежде чем до нее дошло: Шэнь Шиюань покормила ее. От этой догадки Су Вань чуть не подавилась, в панике схватила стакан с водой, сделала большой глоток, а затем напустила на себя суровый вид:

— У меня вообще-то свои руки есть, не нужно меня кормить.

Шэнь Шиюань улыбнулась и не стала дразнить ее за покрасневшие кончики ушей, лишь подвинула пиалу с каштанами ближе к Су Вань, а сама продолжила чистить остальные.

Су Вань опустила голову и принялась за каштаны, то и дело бросая на Шэнь Шиюань боковые взгляды. На Шэнь Шиюань сегодня была молочно-белая водолазка, высокий воротник которой скрывал подбородок, отчего ее лицо казалось совсем крошечным. Волосы немного отросли и рассыпались по плечам, а кончики едва заметно завивались. Когда она чистила каштаны, то неосознанно покусывала нижнюю губу, сосредоточившись так, будто занималась чем-то невероятно важным.

В этот момент зазвонил телефон Су Вань. Это было электронное приглашение от помощника Цзян Линя. Формулировка отличалась такой выверенностью, будто ее скопировали прямо из шаблона: «Искренне приглашаем госпожу Су Вань посетить итоговый банкет Группы компаний Цзян, форма одежды — строгая вечерняя». Во вложении также находился график мероприятий, и имя Су Вань стояло рядом с именем Цзян Линя в статусе невесты.

Глядя на эти три слова, Су Вань вдруг почувствовала горькую иронию. Невеста. Она проходила в статусе невесты Цзян Линя шесть лет, с двадцать одного года до двадцати шести, и этот титул напоминал висящее в шкафу вечернее платье: снаружи выглядит ярко и блестяще, а надевать холодно до костей. За все эти шесть лет Цзян Линь ни разу по собственной воле не купил ей чашку кофе, не запомнил день ее рождения, и даже когда она лежала в больнице после автомобильной аварии, он лишь прислал холодное: «Слышал, ты очнулась». А она сама все это время пыталась приукрасить происходящее: «У него просто такой характер», «Он со всеми так ведет себя», «Главное, что я у него в сердце».

Теперь же, оглядываясь назад, она понимала, что любила вовсе не Цзян Линя, а тот образ, который придумала сама. Она принимала его равнодушие за глубину чувств, безразличие — за неумение выражать эмоции, а использование в собственных целях — за доверие. Шесть лет она плела вокруг себя огромный кокон, пряталась внутри и наивно верила, что это и есть весь мир.

— Су Вань? — голос Шэнь Шиюань вырвал ее из раздумий. — Что с тобой? Лицо какое-то бледное.

Су Вань отложила телефон, закинула в рот последний каштан из пиалы и долго жевала, прежде чем проглотить. Затем она произнесла:

— В выходные съезди со мной кое-куда.

— Куда?

— На банкет семьи Цзян. — Су Вань повернула экран телефона к Шэнь Шиюань, показывая ей электронное приглашение. — Ты тоже идешь.

Шэнь Шиюань на мгновение замерла с каштаном в руках. Взглянув на строчки с названием итогового банкета Группы компаний Цзян, она чуть заметно нахмурилась, и в глубинах ее глаз мелькнуло то, чего Су Вань не смогла расшифровать. Эмоция эта была сложной: в ней читались тревога, сопротивление и капелька незаметной боли. В прошлой жизни Цзян Линь заставил ее прийти на банкет лишь для того, чтобы подтолкнуть к Чжао Минхуэю; и хотя в этот раз Су Вань пресекла подобный сценарий, Шэнь Шиюань, судя по всему, ничего не забыла.

— Разве мне уместно туда идти? — Шэнь Шиюань опустила голову и продолжила чистить каштаны, а ее голос прозвучал с нарочитой безмятежностью. — Это банкет семьи Цзян, а у меня сейчас с ними...

— Знаю, сейчас у тебя нет ничего общего с семьей Цзян, — перебила ее Су Вань с непреклонной решимостью в голосе. — Но ты имеешь отношение ко мне.

Шэнь Шиюань подняла на нее глаза, и во взгляде ее пленилось удивление вместе с той самой неясной для Су Вань надеждой.

От такого взгляда Су Вань стало немного не по себе. Она подняла стакан, сделала еще один глоток, а потом с глухим стуком опустила посуду на журнальный столик, словно набираясь храбрости:

— Я имею в виду — ты идешь со мной, а к семье Цзян это не имеет никакого отношения. Если кто-нибудь посмеет распускать сплетни, я лично порву ему рот.

Шэнь Шиюань опешила, а в следующий момент не удержалась и рассмеялась. Когда она смеялась, в уголки ее глаз залегали тончайшие лучики морщинок — едва заметные, но Су Вань их разглядела. Она подумала, что раньше Шэнь Шиюань, должно быть, улыбалась совсем редко, раз даже эти следы радости казались такими бледными, будто еще не успели процарапать кожу.

— Хорошо, я пойду с тобой, — Шэнь Шиюань положила очищенный каштан в пиалу Су Вань, и ее голос прозвучал тихо, но твердо. — Но ты должна кое в чем пообещать мне.

— Говори.

— Не ссориться с Цзян Линем на банкете. — Шэнь Шиюань серьезно посмотрела на нее. — Я знаю, что тебе всё равно, но я не хочу, чтобы тебя обсуждали из-за меня.

От этих слов у Су Вань тяжело защемило в груди. Шэнь Шиюань сказала не «не впутывай меня», а «не хочу, чтобы тебя обсуждали». Подумать только: именно Шэнь Шиюань чаще всего становилась мишенью для нападок и язвительных насмешек, но при этом она беспокоилась о репутации самой Су Вань. Эта привычка всегда ставить себя на последнее место вырабатывалась у Шэнь Шиюань годами жизни на чужом попечении в доме Цзян, подобно толстому кокону, опутавшему ее природный характер и острые грани.

Су Вань ничего не ответила. Она опустила голову и доела каштаны — один за другим, медленно, словно пытаясь пережевать и проглотить вместе с ними те слова, что только что произнесла Шэнь Шиюань. Затем она поднялась, отряхнула ладони от крошек, взяла телефон и отправила помощнику Цзян Линя ответное сообщение:

— Получено. Я приду вместе с Шэнь Шиюань.

Отправив его, она не стала ждать ответа, перевела телефон в беззвучный режим и бросила в сумочку.

Вернувшись тем же вечером домой, Су Вань открыла гардероб и погрузилась в раздумья перед рядами вечерних платьев. Нарядов у нее было множество — разных цветов, фасонов и брендов. Какие-то она покупала сама, какие-то ей дарили, а иные шили на заказ специально для совместных выходов с Цзян Линем. Каждое платье стоило целое состояние и выглядело великолепно, но сейчас, глядя на них, она чувствовала, что ни одно не подходит.

Слишком яркие казались нарочитыми, слишком скромные — небрежными, излишне откровенные — легкомысленными, а честно закрытые выдавали ее излишнюю озабоченность этим банкетом. Перебрав добрую половину вешалок, она в самом дальжном углу шкафа выудила темно-зеленое бархатное платье в пол, которое прежде никогда не надевала. Она купила его в прошлом году, но после примерки сочла слишком простым: круглый вырез, длинные рукава, приталенный силуэт и подол до щиколоток, без единого лишнего украшения, если не считать тонкого пояска в тон. С тех пор платье так и висело без дела, потому что Су Вань казалось, будто в нем недостаточно блеска, чтобы привлечь внимание Цзян Линя.

Но теперь ей было абсолютно всё равно, обратит ли на нее внимание Цзян Линь.

Встав перед зеркалом, она приложила платье к груди: темно-зеленый бархат отливал в свете ламп глубоким мерцанием, напоминая зимний сосновый бор, озаренный лунным светом. Мысленно представив, как отреагирует на это платье Шэнь Шиюань, Су Вань утвердительно кивнула своему отражению.

Пусть будет оно.

Днем в день банкета Су Вань велела Лао Чэню заехать за Шэнь Шиюань. Машина остановилась у ворот старого жилого района; Су Вань не стала выходить, лишь опустила стекло и выглянула наружу. В конце ноября в Ханчжоу уже наступила зима, большая часть листьев на платанах облетела, и лишь несколько сухих побуревших листочков дрожали на ветвях. Небо было свинцово-серым, низким и тяжелым, грозящим в любой момент разразиться снегопадом. Дул сильный ветер, заставляя уличные рекламные щиты издавать громкий шелестящий шум.

Когда Шэнь Шиюань вышла из подъезда, Су Вань замерла с окаменевшим лицом ровно на три секунды.

На Шэнь Шиюань было надето дымчато-серое шифоновое платье чуть ниже колен, поверх которого накинуто пальто в тон. Пуговицы пальто не были застегнуты, открывая изящный кружевной воротник платья. Ее волосы не были завязаны на скорую руку, как обычно, а аккуратно уложены мягкими волнами, свободно спадающими на плечи; при каждом шаге кончики волос слегка покачивались на ветру. На ее лице лежал легкий макияж, делавший глаза еще более глубокими, а губы покрывал тонкий слой помады оттенка пыльной розы, отчего все ее лицо словно озарилось изнутри.

Пока она шла к машине, несколько прохожих на обочине обернулись ей вслед. Сидя в салоне и наблюдая через стекло за тем, как Шэнь Шиюань идет навстречу ветру, Су Вань почувствовала, как сердце на секунду пропустило удар.

Она видела Шэнь Шиюань бесчисленное количество раз: в школьной форме, в больничной пижаме, в старом свитере, с капающей с мокрых волос водой. Но она никогда еще не видела ее такой — тщательно нарядившейся, с легким предвкушением и волнением на лице, шагающей к ней под свинцово-серым зимним небом. Настолько красивой, что Су Вань даже немного разозлилась.

— Ты копалась сорок минут только для того, чтобы навести вот это? — едва Шэнь Шиюань села в машину, набросилась на нее Су Вань.

Улыбка на лице Шэнь Шиюань слегка увяла, она опустила взгляд на свое платье:

— Разве... некрасиво?

Су Вань отвернулась к окну и буркнула недовольно:

— Нормально. Застегни пуговицы на пальто, на улице холодно.

http://bllate.org/book/30830/3759136