Готовый перевод The Villainous Minister Refuses to Repent / Злодей-сановник не желает раскаиваться: Глава 7. Как приучить дикого пса?

В усадьбе канцлера Гу Хуайюя ждал незваный гость.

Евнух Сюй так спешил выбраться из дворца, что даже не успел сменить евнушеские одежды; не находя себе места от волнения, он непрестанно кружил по чайной зале усадьбы. Едва завидя силуэт Гу Хуайюя, евнух Сюй стремительным шагом бросился ему навстречу: — Ох, Ваша светлость! Вы наконец-то вернулись!

Видя, что тот весь взмок от усердия и волнения, Гу Хуайюй невольно напрягся: — Что произошло?

Евнух Сюй несколько раз глубоко вдохнул воздух и лишь затем продолжил: — С тех пор как вы в тот день перед уходом из дворца наставили Его Величество трудиться не покладая рук на благо государства, Его Величество поистине крепко-накрепко запечатлел ваши слова в своём сердце! В эти дни Его Величество забыл о сне и еде, практически не смыкая глаз!

Взгляд Гу Хуайюя потемнел. Он-то надеялся, что этот щенок займётся делом и не станет бездельничать, подобно своему родному отцу.

Евнух Сюй вытер пот со лба и понизил голос: — В эти дни Его Величество ни минуты не сидит без дела: после утреннего приема он принимает чиновников и министров, занимается государственными делами, выслушивает доклады, а затем слушает лекции великого наставника, постигая царственный путь и законы ритуала. — А когда наступает ночь, Его Величество всё ещё при свете лампы штудирует книги. Он спит всего по два-три часа в сутки и вконец истязал своё тело! Говоря это, евнух Сюй заговорил еще быстрее и тревожнее: — Ваша светлость! Из-за такого переутомления Его Величество продержался лишь до вчерашнего вечера и под конец свалился с жестоким жаром!Лекарь сказал, что Его Величество переутомился и ему необходим полный покой, но разве он станет кого-то слушать? То требует принести доклады, то зовёт великого наставника! Никто во дворце не может его урезонить! Вот я и пришёл к вам! Его Величество слушается только вас, вы должны его уразумить!

Гу Хуайюю как раз нужно было обсудить кое-какие дела с Юань Чжо, поэтому он поднял руку, подзывая слуг усадьбы: — Переодеть меня и подать паланкин.

Евнух Сюй наконец вздохнул с облегчением и отправился вместе с Гу Хуайюем во дворец.

Подойдя к дверям палаты Чунчжэн, он осторожно потянул их на себя. В зале витал густой запах горького отвара, повсюду валялись осколки фарфора, а пролитое лекарство впиталось в плотный ковер, окрасив его большим темно-коричневым пятном. Несколько дворцовых служанок и евнухов стояли на коленях перед ярко-желтым пологом, дрожа от страха, словно осенние листья.

Хлёст! — раздался звонкий звук: из-за полога высунулась рука и сбила пиалу с лекарством. Хриплый голос юного государя рявкнул: — Уберите! Я не болен, позовите великого наставника ко мне!

Гу Хуайюй прошёл мимо служанок и евнухов: — Нечего тут стоять на коленях, ступайте прочь.

Услышав его голос, государь тут же высунул голову из-за полога. Его красивое лицо пылало румянцем от жара, а лоб подвязан ярко-желтой лентой: — Дядюшка, как вы здесь оказались?

Служанки и евнухи, точно получив высочайшее помилование, поспешно поднялись и вышли вон.

Государь бросил взгляд на евнуха Сюя, стоявшего за спиной Гу Хуайюя, и улыбка на его губах мгновенно угасла: — Это он позвал вас?

Гу Хуайюй подошёл к драконьему ложу и прикоснулся пальцами к его шее: кожа на ощупь казалась горячей, словно маленькая жаровня: — Я пришёл сам, это с ним не связано.

Государь вздрогнул от прикосновения его ледяной руки, и внутренний жар стал казаться ещё сильнее. На нём была лишь тонкая нижняя рубаха, а волосы растрепались; он поспешно сел прямо: — Я утерял надлежащий вид. — Человек! Переодеть меня!

— Пусть Ваше Величество пока полежит, — Гу Хуайюй придержал его поднятую руку.

Юноша, казалось, в прошлый раз был сильно испуган им, поэтому при малейшем прикосновении к телу не смел шелохнуться и снова опустился на постель. Государь мгновение пристально смотрел на него своими чёрными глазами, но едва лишь Гу Хуайюй бросил на него встречный взгляд, тут же отвёл взор, протянул руку и взял лежавший у изголовья доклад: — Это секретный доклад от цзедуши провинции Бинчжоу. Восточное Ляо желает снова открыть торговлю в конце года. Каково ваше мнение, дядюшка?

Гу Хуайюй давно изучил его содержание. Он забрал свиток и с треском бросил его на пол: — Это переходит все границы, нельзя.

Государь вытащил из-под подушки прописи и протянул ему на обозрение: — В эти дни я копировал ваш стиль «Фэйбай». Как думаете, дядюшка, есть ли успехи?

Гу Хуайюй перелистал несколько страниц прямо из его рук, качнул головой и спросил: — Зачем копируешь почерк?

Государь на мгновение запнулся и тихо ответил: — Ваши иероглифы красивы.

Гу Хуайюй приподнял бровь: только потому, что они красивы? Великий наставник Дун еще пару дней назад проклинал его за глаза целое часовое время за то, что почерк государя стал похож на почерк канцлера. Он кричал, что Гу Хуайюй намеренно подражает почерку государя, да так, что на докладах уже не разберёшь, где чьи алые резолюции, и какие злодейские замыслы таит в себе этот изменник!

Увидев, что Гу Хуайюй молчит, государь тихонько закрыл прописи, осторожно убрал их обратно под подушку и тут же задал следующий вопрос: — В присланных вами докладах я видел, что цензор Ли подал донос на чжичжоу Янчжоу за казнокрадство. Как, по-вашему, следует с этим поступить? Он задавал следующий вопрос почти с нетерпением, словно не желал останавливаться ни на мгновение, боясь, что внимание Гу Хуайюя отвлечется от державных дел.

Никто не знает сына лучше отца. Гу Хуайюй примерно разгадал его мелкие хитрости и равнодушно переспросил: — А как думает Ваше Величество?

Государь слегка запнулся от его вопроса и тихо произнес: — Я не знаю. Я знаю лишь некоторых столичных чиновников, а в делах за пределами столицы смыслю мало.

Гу Хуайюй посмотрел на него свысока: — Цензор Ли — человек боязливый и осторожный. Без полной уверенности он не стал бы подавать донос.

— Значит, по-вашему, вина чжичжоу в казнокрадстве неопровержима?

— Должно быть так. Однако... чжичжоу — чиновник всего лишь пятого ранга. Если он осмелился на казнокрадство, за ним стоят разветвленные связи. При дворе хватало тех, кто получал от него подношения. Если Ваше Величество хочет сохранить жизнь цензору Ли, пошлите людей, чтобы те немедленно доставили его в столицу, иначе он умрет глупой и нелепой смертью.

Государь внимательно выслушал его, протянул руку и слегка сжал его рукав: — Вы так предусмотрительны, дядюшка. Я и дня не могу прожить без вас.

Гу Хуайюй молча наблюдал, как государь изо всех сил пытается угодить ему, не понимая, в чём же его истинная цель.

Притворные любезности?

Накопление сил в тени?

Евнух Сюй семенящими шажками поднёс на подносе свежезаваренный отвар: — Прошу Ваше Величество принять лекарство.

Государь косо взглянул на Гу Хуайюя, сидевшего на краю постели. Не успел он вымолвить и слова, как Гу Хуайюй с полуулыбкой спросил: — Ваше Величество хочет, чтобы я покормил вас?

— ...Не стоит беспокоить дядюшку. Государь тут же сел прямо, не смея медлить ни секунды, взял пиалу с отваром и осушил её одним махом.

Воспользовавшись паузой, евнух Сюй с благодарностью посмотрел на Гу Хуайюя. Гу Хуайюй качнул головой, показывая, что не стоит брать в голову, и протянул государю парчовый платок с подноса: — Пусть Ваше Величество как следует отдохнет.

Государь пару раз вытер губы и послушно лег обратно в постель: — Я не болен. Я молод, полон сил и здоров телом.

Гу Хуайюю было лень спорить с ним, и он лишь сказал: — Дел при дворе невпроворот. Хотя Ваше Величество ежедневно занят тысячей забот, укреплением здоровья пренебрегать нельзя.

— Я часто играю в цзюйцзюй [1] (футбол) во дворе, да только вы, дядюшка, ни разу не приходили посмотреть. С этими словами государь чуть приподнял на него взгляд, а затем снова опустил глаза:— Ведь вы, дядюшка, действительно занятой человек.

Гу Хуайюй не стал ходить вокруг да около и спросил напрямую: — Желает ли Ваше Величество обучиться верховой езде и стрельбе из лука?

Едва он спросил, как государь, разумеется, не смог отказаться и, не задумываясь, ответил: — Я хочу учиться.

Евнух Сюй, собиравший осколки фарфора на полу, обеспокоенно поднял голову: — Верховая езда и стрельба? Не навредит ли это Вашему Величеству?

Ученые мужи империи Чэнь страстно любили цзюйцзюй, и лишь единицы упражнялись в верховой езде и стрельбе. Эта традиция шла еще от императора-основателя, который был военным и захватил власть силой, а потому питал опасения ко всем военным чинам. Написанным правилом предков стало «почитать словесность и ущемлять военное дело». За прошедшую сотню лет статус военных чинов падал от правления к правлению. Они не только не могли участвовать в обсуждении государственных дел, но и при встрече с гражданскими чинами того же ранга обязаны были отдавать поклон. Поэтому игра в цзюйцзю, которой предавались ученые мужи, считалась изысканным занятием, тогда как стрельба и верховая езда, в которых преуспевали военные, превратились в задвинутое на обочину ремесло. Если бы какой-нибудь грамотей стал стрелять из лука, это посчитали бы потерей достоинства.

Гу Хуайюй слегка улыбнулся и спросил: — Знает ли Ваше Величество [2] дуюйхоу Пэй Цзинъи? При дворе государь знал лишь гражданских чиновников выше пятого ранга, что уж говорить о военных, не участвовавших в заседаниях?

— Кто он такой? Я не слышал о нем.

Стоявший рядом евнух Сюй торопливо вмешался: — Ваше Величество, этот генерал Пэй известен каждому в народе! Ходят слухи, что он тремя стрелами усмирил гору Ушань, так что люди из Восточного Ляо падали на колени и звали его небесным богом!

Государь невольно посмотрел на Гу Хуайюя, вопрошая взглядом: «В империи Чэнь есть такой человек, почему же я о нем не знал?»

Гу Хуайюй спокойно ответил: — Это было десять лет назад, Ваше Величество тогда был еще ребенком.

Евнух Сюй тоже кивнул: — Истину молвите! Я и сам услышал об этом лишь несколько лет назад. В тот год вражеские псы из Восточного Ляо напали на гору Ушань, и генерал Пэй выпустил всего три стрелы: первая стрела пробила строй вражеской конницы, вторая подожгла провиант, а третья сразила наповал главного командующего Восточного Ляо!

Государь слушал, не мигая, и даже приподнялся с постели: — Неужели он и впрямь так силен?

Евнух Сюй продолжал с улыбкой и с некоторой гордостью: — Старый слуга еще не договорил! Тот главный командующий Восточного Ляо был дядей их императора! Генерал Пэй тремя стрелами напугал восточноляосцев до полусмерти: они решили, будто с небес сошел бог войны, и за одну ночь сбежали обратно в Восточное Ляо! Ну и подмяли же мы их тогда!

Гу Хуайюй мысленно усмехнулся: главный герой есть главный герой, еще даже не встретившись лично, он уже заставляет других восторгаться собой.

Империя Чэнь и Восточное Ляо столетиями враждовали, но из-за «заветов предков» жители Чэнь презирали службу в армии. Если бы у людей оставался хоть какой-то выбор, они бы ни за что не пошли в солдаты. Поэтому армия Чэнь была слаба, а полководцев не хватало. За сто лет империя натерпелась унижений и вынуждена была платить дань Восточному Ляо, моля о пощаде. Тот самый «открытый рынок», о котором говорилось в докладе цзедуши Бинчжоу, на самом деле являлся днём ежегодной выплаты дани. В начале этого года Гу Хуайюй уже отправил дань, но не успел год подойти к концу, как Восточное Ляо снова протянуло руки за серебром — разве это не вероломство и крайняя дерзость! Народ с упоением пересказывал историю о «трех стрелах генерала на горе Ушань». Лишь этот генерал заставил простых людей гордо поднять голову, о нём слагали пьесы и повести, и имя Пэй Цзинъи знал каждый.

Государь медленно моргнул. Ученик, взращенный Гу Хуайюем, был совсем не глуп: — Коли так, почему же он занимает чин в столице?

Евнух Сюй онемел и с мольбой о помощи уставился на Гу Хуайюя. Гу Хуайюй не хотел упоминать императора Жуй и спросил в ответ: — Желает ли Ваше Величество учиться верховой езде и стрельбе у генерала Пэя?

Глаза государя мгновенно вспыхнули. В конце концов, он был лишь юношей и не мог скрыть восхищения перед легендарным героем: — Я согласен.

Гу Хуайюй утвердил это решение и слегка похлопал государя по тыльной стороне ладони: — Тогда как только Ваше Величество выздоровеет, я призову Пэй Цзинъи во дворец, чтобы он обучал вас верховой езде и стрельбе.

Государь едва ощутимо сжал его пальцы, и свет в его глазах стал еще ярче: — А вы придёте тогда, дядюшка?

Гу Хуайюй кивнул: — Разумеется.

За те дни, что к нему вернулась память, он часто размышлял о том, как заставить Пэй Цзинъи послушно стать его подконтрольным «источником крови». Если действовать напрямик, используя власть и угрозы, или схватить нескольких друзей Пэй Цзинъи для шантажа — это хотя и просто, но слишком топорно. Он презирал подобные грубые методы; к тому же, с такими людьми, как Пэй Цзинъи, излишний нажим приведёт лишь к тому, что тот огрызнется и загрызет тебя. По словам лекаря, чтобы полностью вывести из тела холодный яд, необходимо каждый месяц выпивать по пиале крови Цзюли на протяжении целых двенадцати месяцев. За целый год может произойти всё что угодно. Ореол и обаяние главного героя распространяются повсюду, и велика вероятность, что не успеет Гу Хуайюй выпить и нескольких пиал, как отправится на тот свет.

А что насчёт мольбы и просьб?

Пэй Цзинъи, возможно, и согласился бы пролить кровь ради спасения человека, но уж точно не ради Гу Хуайюя. Кто не знает о чудовищных грехах канцлера Гу? Его дурная слава гремит повсюду, а преступлений не счесть — кто станет сочувствовать ему?

Гу Хуайюй с самого начала не рассматривал этот путь, потому и превратил Чжоу Жуйяня в калеку. Раз уж ни кнут, ни пряник по отдельности не сработают, следует применить и кнут, и пряник разом: он попытается приручить этого волка по имени Пэй Цзинъи. Чтобы превратить дикого волка в послушного пса, нужно приготовить и плеть, и клетку.

Приманка для волка уже брошена, теперь остается лишь ждать, когда волк заглотит крючок.

Примечание переводчика:

[1] Цзюйцзюй или ццзюй —(蹴鞠)Цзюйцзюй — это древний китайский прародитель футбола. В эпоху Сун и позже эта игра была невероятно популярна: в неё играли и императоры, и чиновники, и простолюдины. Но со временем, по мере того как гражданские чиновники (ученые мужи) полностью подмяли под себя власть и стали презирать всё «грубое и воинское», даже футбол (цуцзю) они превратили в салонную, изнеженную забаву для знати, оторванную от реальной физической подготовки.

[2] Дуюйхоу (кит. 都虞候, пиньинь: dōuyúhòu) — это древняя китайская высокая воинская должность, название которой можно перевести как «Главный помощник главнокомандующего» или «Начальник стражи / Командующий гарнизоном».

http://bllate.org/book/30827/3914529