Готовый перевод The Streamer's Daily Love Show / Блогер влюблен: хроники идеального романа: Глава 16

Субботние групповые обсуждения иначе называют битвой за библиотеку. Шэнь Чэн отправился в библиотеку на полчаса раньше обычного, но двери ещё даже не открылись, а на улице уже выстроилась длинная очередь.

Когда Ло Юньчуань проснулся, в комнате он остался один. Возле кровати была приклеена записка, на которой почерком Шэнь Чэна, обладающим весьма узнаваемой манерой, было выведено три слова: библиотека. Потратив все силы на то, чтобы встать пораньше, Ло Юньчуань добился лишь того, что наконец-то выспался — уже после девяти утра. Сам он остался вполне доволен этим результатом: притянув висевшую на стуле чёрную толстовку, он надел её и, подумав, всё же решил не брать лежавшие на столе портативную консоль и мангу.

От общежития к библиотеке вела короткая дорога, пролегавшая через небольшой искусственный парк Чэньсиньюань, находившийся позади жилых корпусов. Эту тропинку вытоптали миллионы ног: желающих пройти здесь было так много, что там, где изначально никакой дороги не существовало, человеческий поток сам проложил путь, словно тяжелый каток.

Было за девять утра, к тому же суббота, и в парке Чэньсиньюань царила тишина — слышно было лишь то, как ветер шумит в кронах деревьях и срывает листья. Если идти в одиночку по Чэньсиньюаню глубокой ночью, когда под ногами громоздятся тени деревьев, а в ушах заунывно завывает ветер, это покажется не столько романтичным, сколь жутковатым. Даже само название Чэньсиньюань оставляло на сердце тяжёлый осадок, хотя его изначальный смысл заключался в успокоении духа.

Поэты способны встретить в дождливом переулке поэтичную девушку, но лишённый всякой артистической жилки Ло Юньчуань брёл по этой мрачной тропинке, зевая, и нос к носу столкнулся с угрюмым пареньком.

Зелёные заросли по обе стороны узкой дорожки скрывали всех вокруг — идеальное место, чтобы совершить убийство, замести следы и добавить свежих тем для школьных легенд.

Пусть лица было не разглядеть, но эта густая и длинная чёлка сама по себе служила приметным знаком. Расстояние между ними постепенно сокращалось с каждым шагом, и Ло Юньчуань невольно вспомнил вчерашние слова Шэнь Чэна.

Тебе не кажется, что вы очень похожи, вы двое?

Он свирепо уставился на стоявшего перед ним парня с чёлкой и чувствовал, что Чжан Сяннань, прячущийся за ней, смотрит на него в ответ. Их взгляды было никак не назвать дружелюбными. Глядя в зеркало, когда видишь в отражении то, что вызывает в самом себе отвращение, наверное, и сам отплатишь похожим взглядом.

Этот человек — трусливый, робкий, спрятавшийся в собственную скорлупу, который явно недоволен нынешним положением дел, но даже не пытается ничего изменить, ничего не хочет говорить, ничего не хочет делать, воображая, что если нацепить равнодушное выражение лица, то останешься непобедимым. И чем же он похож на меня?

Как только расстояние между ними почти исчезло, Ло Юньчуань заговорил:

— Эй, разве в библиотеку идти не в другую сторону?

Собеседник, похоже, не ожидал, что Ло Юньчуань заговорит с ним, помолчал мгновение и тут же ответил:

— Нет… наша группа обсуждает всё не в библиотеке.

— Ха? Неужели кто-то согласился объединиться с тобой в одну группу? Просто чудеса.

Придирчивый взгляд Ло Юньчуаня упал на Чжан Сяннаня. Тот пришёл в этот безлюдный уголок парка в полном одиночестве — якобы для группового обсуждения, но не захватил с собой ровным счётом ничего, словно его единственной обязанностью перед группой было просто явиться собственной персоной.

Смысл этих слов прозвучал как острый гвоздь, безжалостно вонзившийся в нервы Чжан Сяннаня. Скажи это кто-то другой, он, возможно, не отреагировал бы так остро, но в глубине души он считал, что именно Ло Юньчуань имеет меньше всего прав бросаться подобными фразами.

Необычным было то, что Чжан Сяннань огрызнулся в ответ:

— Я не такой везучий, как ты, чтобы встретить Шэнь Чэна, который бегает вокруг тебя и услужливо стелется. Подумать только, нищих ублюдков в этом мире полно, как саранчи, но у меня тоже случайно водится пара грошей.

При вспыльчивом характере Ло Юньчуаня можно было ожидать взрыва, но он почему-то не разозлился. Наверное, его позабавила завистливая нотка, сквозившая в этих неприятных словах. Ло Юньчуань усмехнулся:

— Ты прав, мне повезло, а тебе остаётся только завидовать.

Побледнев от злости, Чжан Сяннань зашагал прочь большими шагами, а в спину ему ещё долго доносился сдержанный смех Ло Юньчуаня.

В небольшой роще трое парней сидели на корточках и курили. Заметив приближающегося Чжан Сяннаня, один из них отбросил окурок и раздражённо бросил:

— Чего так долго? На время вообще смотрел?

— Простите, — произнес Чжан Сяннань и, прежде чем те парни успели придраться, вытащил из кармана кошелек. — Вот три тысячи, держите.

— Три тысячи?

Выхватив кошелек, парень завопил:

— Нас вообще-то трое, и всего три тысячи? Да нахрена нам твои копейки, мы что, по-твоему, играть на это должны? Эй, ты карту с собой принёс?

Чжан Сяннань покачал головой, на висках у него выступил пот, и он тихо пробормотал:

— Я думал, ты будешь один.

— Ну и что, что я один? Ты решил отделаться тремя тысячами только потому, что я один?

Легкомысленно шлёпая кошельком по щеке Чжан Сяннаня, парень продолжил:

— Я из лучших побуждений записался с тобой в одну группу, а ты со мной вот так? Отплатил злом за добро, ублюдок.

— Я… я сейчас сбегаю за деньгами!

Услышав это, оставшиеся двое парней тоже подступили ближе, зажав Чжан Сяннаня в центре круга.

— Сейчас сбегаешь за деньгами? Если мы будем ждать, то нам уже некогда будет развлекаться.

— И что же вы тогда хотите?

— А давай-ка ты просто поразвлечёшься с нами здесь, в школе.

Чья-то рука с недвусмысленным подтекстом опустилась на плечо Чжан Сяннаня, отчего по всему его телу побежали мурашки.

— А тебе понравился подарок, который я прислал в прошлый раз? — спросил парень.

В памяти всплыло пятно, присохшее к школьной форме, и волна тошноты накрыла с головой, едва не лишая Чжан Сяннаня дыхания. Его руки сжались в кулаки, на налитой кровью шее вздулись вены, в воображении проносились сцены одну свирепее другой, но сам он молча сносил всё это в глухом терпении.

— Похоже, тебе очень понравилось. У меня тут ещё много такого, хочешь, всё тебе отдам?

Кольцо окружения сужалось всё сильнее. Под подолом одежды шарили липкие руки, словно он угодил в змеиное логово, и наконец, доведённый до предельного ужаса, Чжан Сяннань сорвался на крик:

— Убирайтесь!

Он яростно оттолкнул тянувшиеся к нему руки, но это лишь раззадорило этих змей — ещё больше рук набросилось на него со всех сторон, превращая парня в беспомощную марионетку.

Чжан Сяннань и сам не понимал, что именно он вопил: наверное, какие-то глупые фразы вроде «помогите». Вдруг чей-то стон боли разорвал царивший хаос.

Насилие оборвалось так же внезапно, как затихает крик, взметнувшийся на самую вершину.

Один из парней схватился за затылок и с мучительным стоном осел на землю. Вокруг него рассыпались обломки кирпича — те самые осколки, что послужили орудием кары.

— Какая сволочь в меня швырнула?!

Остальные двое тоже забыли про Чжан Сяннаня и встревоженно закрутили головами по сторонам. Однако нападавший вовсе не собирался прятаться: он так открыто и дерзко стоял перед ними, засунув одну руку в карман брюк, а другую опустив вдоль бедра. На его пальцах ещё белела пыль — прямая улика. Глубоко чёрная толстовка, светлые волосы. Парень не отступил, а двинулся вперёд, словно эти трое были не больше чем надоедливыми букашками, не стоящими и внимания.

— Похоже, зря я метил тебе в голову, — холодно произнес Ло Юньчуань. — Надо было тебе челюсть свернуть.

Без лишних слов односторонняя травля мгновенно переросла в неравную драку. В чём-чём, а в драках Ло Юньчуань никогда не был трусом. Стоило вспомнить, что после окончания начальной школы он ходил туда будто на поле боя. Пусть противников было много, но боевой опыт брал своё: отделавшись лишь синяками и царапинами, Ло Юньчуань быстро уложил всех троих на землю.

Наступив ногой на спину того хама, он ухватил его за волосы на затылке и склонил голову набок, прислушиваясь:

— Кто тут только что назвал кого-то сволочью?

С этими словами его свободная рука угрожающе приблизилась к подбородку парня — малейшее недовольство, и он был готов выбить ему челюсть.

— Я сам! Я сам! Я сволочь!

Услышав это, Ло Юньчуань потерял всякий интерес, разжал пальцы и пнул лежавшего под ногой парня:

— Ещё не убрались? Считаю до трёх.

Не успел он начать счёт, как все трое с криками бросились наутёк, кувыркаясь и спотыкаясь на ходу.

Ло Юньчуань хотел закурить сигарету и философски вздохнуть о бренности бытия: мол, эх, нынешняя шпана совсем хребты растеряла, то ли дело в моё время — золотая была пора, да вся вышла.

Разобравшись с этой падалью, Ло Юньчуань наконец перевёл взгляд на Чжан Сяннаня. Тот выглядел крайне жалко, одежда висела клочьями. Ло Юньчуань цыкнул языком:

— До чего же жалко ты выглядишь, Чжан Сяннань.

В ещё не высохших глазах отражался страх, который никак не желал отступать. Чжан Сяннань холодно фыркнул и упрямо бросил:

— Раз я такой жалкий, зачем помогал?

— Потому что бамбуковая палка сказала, что мы похожи.

При этих словах глаза Чжан Сяннаня на миг вспыхнули, словно в них занялся крошечный огонёк. Но стоило Ло Юньчуаню продолжить, как этот огонёк тут же погас.

— Мне не нравится, когда он так говорит, — произнес Ло Юньчуань. — Поэтому я должен сделать кое-что, чтобы доказать: я на тебя ни капли не похож.

Шаг за шагом приближаясь к Чжан Сяннаню, Ло Юньчуань холодно продолжил:

— Главная болезнь всех хитрó устроенных людей заключается в том, что они считают всех вокруг дураками. Неужели ты и впрямь думал, что в Восточной средней школе я не замечал твоих мелких штучек?

Шэнь Чэн был прав: откуда столько совпадений? Одно-два ещё куда ни шло, но когда их слишком много, волей-неволей задумаешься о том, что за ними скрывается.

Но тогда Ло Юньчуань не был глуп — он просто не хотел во всё это ввязываться, потому что…

— Я помогал тебе лишь потому, что мне самому так хотелось, — сказал Ло Юньчуань.

Если бы помогать не хотелось, Ло Юньчуань остался бы в стороне, даже если бы Чжан Сяннань навлек на него все неприятности мира.

Тогда… почему же ему захотелось помочь?

Хм, да потому что этот парень показался ему чем-то похожим на него самого. Вся разница была лишь в том, что один из-за своей беззащитности терпел физическое насилие, а другой вызывал столько страха, что окружающие не смели связываться с ним иначе как исподтишка, обрушивая холодный бойкот.

— Ты хотел мне помочь…

Эти слова заставили Чжан Сяннаня опустить голову. Слезы, которые он до сих пор сдерживал из-за охватившего его унижения, сорвались в мягкую ловушку и сами собой хлынули из глаз.

— Ну, хоть признавать это и не хочется, но, похоже, деваться некуда.

Когда произносишь вслух то, чего так стыдишься, оказывается, в этом нет ничего страшного, и всё вовсе не так мучительно и неловко, как представлялось Ло Юньчуаню. Поразмыслив над этим, он понял, что человек, который до последнего отказывался всё признавать, был просто невероятным глупцом.

Хотя он был выше Шэнь Чэна и кулаки у него были крепче, почему-то он вечно оказывался под защитой этой бамбуковой палки. В первый же день учебы, когда рассаживали по партам и группам, Шэнь Чэн сам поднял руку и сел рядом с ним; и всю стену, уклеенную плотными рядами фотографий, тоже срывал лист за листом именно он. И в ситуации с теми снимками, в отличие от тех, кто делал вид, будто им всё равно, выход искала тоже бамбуковая палка.

— Только запомни одну вещь, я должен тебя предупредить, — Ло Юньчуань посерьезнел и уже совсем другим тоном добавил: — Ты можешь мне завидовать, сколько душе угодно, но даже не смей заглядываться на Шэнь Чэна. Он — мой.

Такого замечательного человека я встретил первым, и никому его не отдам. Ни за что и никогда.

http://bllate.org/book/30736/3747720