Готовый перевод Bonded Hearts / Узы верности: Клятва на крови: Глава 5

Мо Цзиньянь видел, как тот увлечён, и в душе его росла гордость. Словно перечисляя сокровища из фамильной сокровищницы, он стал поочерідно указывать на модели Юй Сымяню:

— Это ладья, это боевой корабль, это быстроходный мончун, а это трёхмачтовое судно… Что-то из этого сделали мой дед и отец, а что-то я сам.

Юй Сымянь подавил охвативший его дикий восторг, казалось, он уже вовсе не слышал слов Мо Цзиньяня:

— Могу я взглянуть?

Мо Цзиньянь достал модель корабля средних размеров:

— Эта называется морской баклан, я сделал её сам. Братец Юй, посмотри.

Юй Сымянь с трепетом взял модель в ладони, со всех сторон — сверху и снизу, изнутри и снаружи — принялся тщательно и бережно её рассматривать, нахваливая на все лады:

— Сяо Мо, неужели ты сам это сделал? Просто невероятно!

Мо Цзиньянь смутился. Редко кто вот так его хвалил: отец в лучшем случае бросал небрежное «нормально», а теперь его расхваливал сам Юй Сымянь, отчего парень не мог сдержать радости и волнения:

— Братец Юй, тебе так нравятся модели кораблей?

Юй Сымянь на мгновение замер:

— Если говорить точнее, мне очень нравятся большие корабли.

У Мо Цзиньяня тут же загорелись глаза, словно он нашёл родственную душу:

— Правда? Братец Юй тоже любит большие корабли? Я тоже страсть как люблю! Отец даже учил меня строить судна.

Юй Сымянь пристально посмотрел ему в глаза:

— Тогда ты умеешь их строить?

Мо Цзиньянь почесал в затылке:

— Я мастерил только такие маленькие кораблики, ну и те простые рыбацкие лодки и пассажирские суденышки, что есть у нас в селении. Большие и сложные корабли я ещё не строил.

Юй Сымянь продолжил расспросы:

— Почему?

Мо Цзиньянь усмехнулся:

— Чиновники не разрешают большим кораблям выходить в море, а уж простому народу и вовсе запрещено строить их своими силами.

Юй Сымянь понимающе кивнул. С самого основания династии императорский двор издал строжайший указ: «ни единой дощечке не дозволено касаться моря». Вся прибрежная деятельность, включая морскую торговлю и рыболовство, была полностью под запретом, а все частные крупные суда либо конфисковывали в казну, либо уничтожали. Юй Сымянь всегда считал этот запрет вынужденной мерой на тот момент, но отнюдь не мудрым решением.

— Если в будущем представится возможность и тебе разрешат строить большие корабли, ты согласишься?

Мо Цзиньянь уже было хотел кивнуть, но вдруг что-то вспомнив, покачал головой:

— Я ведь не умею.

Юй Сымянь пристально посмотрел на него пару мгновений, а затем вздохнул:

— Верно, большой корабль — это всё же не модель.

Он отвернулся и принялся вновь с интересом разглядывать модели на полках.

Мо Цзиньянь, похоже, заметил разочарование Юй Сымяня, и на душе у него скребли кошки. Он прикусил нижнюю губу, собираясь что-то сказать, но в конце концов стерпел.

Юй Сымянь не мог оторрвать глаз от этих корабликов. Мо Цзиньянь составлял ему компанию и даже принёс табурет, чтобы гость мог присесть у шкафа и спокойно всё рассмотреть, одновременно отвечая на вопросы Юй Сымяня. Тот интересовался, почему дно судна делают заострённым, а не плоским, и что за две дополнительные доски крепят по бокам корпуса. Мо Цзиньянь подробно отвечал на каждый вопрос: крупные морские суда строятся по образцу фуцзяньских кораблей; килевое судно имеет большую осадку, но зато нос легко разворачивается в нужную сторону, а боковые шверы помогают удерживать большой корабль в равновесии… Он рассказывал об этом так плавно и увлеченно, словно перечислял сокровища из собственной сокровищницы. Все эти познания были в высшей степени профессиональными, корабельными, и Юй Сымянь всё больше убеждался, что отец Мо Цзиньяня был настоящим мастером-судостроителем, который из-за каких-то тяжёлых жизненных перипетий застрял в этой рыбацкой деревушке.

Один увлечённо расспрашивал, другой с радостью отвечал, беседа шла так живо, что они и не заметили, как солнце клонилось к закату.

Не Юнь принесла лекарство и обнаружила, что ворота распахнуты настежь, рыболовная сеть висит на притолоке, а починка заброшена на половине дела. Заглянув внутрь и никого не увидев, она смутно услышала голоса в западной комнате. Решив, что собеседники там, заходить без спросу было неудобно, поэтому она повысила голос:

— Сяо Янь дома?

Услышав голос Не Юнь, Мо Цзиньянь прервал разговор с Юй Сымянем:

— Должно быть, сестрица Юнь принесла отвар.

Юй Сымянь знал о существовании Не Юнь — внучки лекаря Не, о которой та постоянно заботилась, но раньше ему не доводилось видеть её лично. Видя, что Юй Сымянь держит в руках модель корабля и не желает с ней расставаться, Мо Цзиньянь взял другую модель морского баклана:

— Братец Юй, редко встретишь человека, который тоже так сильно любит большие корабли.вай давай станем друзьями, вот эту модель я сделал сам, дарю тебе.

Юй Сымянь обрадовался до глубины души:

— Большое спасибо тебе, Сяо Мо!

Лицо Мо Цзиньяня покраснело:

— Братец Юй, не стоит церемониться.

С этими словами он поспешно направился к выходу:

— Сестрица Юнь, мы здесь. Это ты пришла?

Не Юнь как раз вынимала пиалу с лекарством из небольшой бамбуковой корзинки и ставила на стол в главной комнате:

— Сяо Янь, ты опять возишься со своими драгоценными корабликами?

Мо Цзиньянь почесал затылок и виновато усмехнулся:

— Это братец Юй захотел посмотреть на мои работы. Сестрица Юнь, присаживайся скорее.

Не Юнь уже собиралась сесть, как вдруг заметила Юй Сымяня, который с сияющим от радости лицом выходил из западной комнаты, бережно прижимая к груди подаренную модель. Она замерла на месте. Юй Сымянь поднял голову, увидел Не Юнь, остановился на пороге, едва успев сделать шаг, и, стоя внутри комнаты, вежливо чуть склонил голову и кивнул:

— Вы, должно быть, барышня Не? Благодарю вас за заботу в эти дни, Юй бесконечно вам признателен.

Не Юнь наконец-то увила истинное лицо Юй Сымяня. Он оказался еще прекраснее, чем она себе представляла: стройный, пусть и слегка бледный, но это ничуть не умаляло его благородной и мужественной красоты. Он был красивее всех мужчин, каких ей доводилось встречать, да к тому же исключительно учтив и воспитан — с первого взгляда было ясно, что он не какой-то заурядный деревенский увалень. Ее прелестные щеки тут же вспыхнули румянцем, и она смущенно улыбнулась:

— Молодой господин Юй, вы слишком любезны. Заботиться о пациентах дедушки — моя прямая обязанность. Тем более, что вас спас младший братец Сяо Янь.

Мо Цзиньянь со стороны заметил такую реакцию Не Юнь и подумал, что дело плочно: сестрица Юнь явно положила глаз на Юй Сымяня. От этого на душе у него сделалось тревожно, и он поспешно глянул на Юй Сымяня. Тот опирался на дверной косяк, прижимая к груди подаренный кораблик, и вовсе не смотрел на Не Юнь — он лишь вежливо выражал ей свою благодарность. От этого на сердце у Мо Цзиньяня немного отлегло.

Заметив у Юй Сымяня в руках модель корабля, Не Юнь удивленно воскликнула:

— Молодой господин Юй, как это вы умудрились выпросить у Сяо Яня его кораблик? Он ведь такой жадина, вечно прячет их под замок и никому не разрешает даже прикасаться, не то что смотреть.

Правда вскрылась, и Мо Цзиньянь не успел её остановить. Он с досадой глянул на Не Юнь, но та смотрела не на него, а на Юй Сымяня. Тот с лёгким удивлением перевёл взгляд с модели в своих руках на Мо Цзиньяня. Уши парня уже покраснели; чувствуя себя неловко, он потрепал себя за ухо, резко развернулся к столу с лекарством и хрипло бросил:

— Братец Юй, отвар остыл, иди пить.

Юй Сымянь слегка улыбнулся:

— Хорошо.

Он вышел за порог, чтобы выпить лекарство.

Не Юнь прикрыла рот рукой, усмехнувшись, затем подхватила пустую корзинку и слегка присела в поклоне:

— Позднеет уже, мне пора возвращаться готовить ужин, я пойду. Молодой господин Юй выглядит гораздо лучше, я попрошу дедушку заглянуть к вам позже и проверить, не пора ли уменьшить дозу лекарства.

Юй Сымянь замахал руками:

— Я уже могу ходить, так что скоро сам вместе со Сяо Янем зайду к вам. Мне совестно постоянно беспокоить лекаря Не визитами на дом.

— Как знаете. — Не Юнь кивнула и с улыбкой удалилась.

Мо Цзиньянь проводил взглядом изящную фигуру Не Юнь, удалявшуюся мягкой походкой, и на душе у него почему-то скребли кошки — так бывает, когда чужие глаза тайком заглядывают в твою сокровенную сокровищницу. Он повернулся к Юй Сымяню. Тот как раз осушил пиалу до дна, поставил её на стол, скривился от омерзения и причмокнул губами:

— Какая гадость!

Мо Цзиньянь поспешно подал ему воды запить и подумал про себя: сегодня вечером надо будет забросить сети, а завтра, продав рыбу, купить ему леденцов. Если после лекарства съесть конфету, во рту не будет горько. В детстве отец точно так же заботился о нём, когда он болел.

Юй Сымянь сделал глоток воды, смывая стойкий лекарственный привкус:

— Спасибо тебе, Сяо Янь.

Он слегка качнул модель корабля в руке.

Мо Цзиньянь смущенно улыбнулся:

— Разве не говорят: благородному мечу — достойного героя, а тут… как раз для родственной души?

Юй Сымянь кивнул с похвалой:

— Прекрасно сказано! Раз уж брат Сяо Янь удостоил меня такой чести, я буду беречь его пуще глаза. Куда бы ни отправлялся, всюду стану брать с собой.

Глядя на сияющее лицо гостя, Мо Цзиньянь вдруг почувствовал легкую тоску. Раны Юй Сымяня заживали, а значит, скоро он уйдёт. Но тут же подумал: уйдет — и к лучшему, тогда у него в голове перестанут роиться эти странные, непонятные мысли. Щеки вновь запылали жаром, и он отвернулся, принимаясь за распутывание рыболовных сетей и подготовку к ужину.

На следующий день Мо Цзиньянь отправился на рынок продавать рыбу. Накануне вечером он поймал немало крупной рыбы, так что выручил на десяток монет больше обычного. Сияя от радости, с этими медными монетками в руке он отправился в лавку сладостей за леденцами. Купив конфеты, он бережно прижал их к ладони и радостно вышел наружу. Выходя из лавки, он уткнулся взглядом в землю и, не глядя по сторонам, с размаху врезался в кого-то, кто как раз входил внутрь. Он ощутил мягкое тепло, нос заполнил густой, приторный аромат, в глазах на миг рябь пошла, и прежде чем он успел разглядеть, обо что именно ударился, раздался протяжный женский визг:

— Ой, да ты спятил! Куда прешь, не глядя под ноги? Наверное, специально решил за мой счёт поживиться, бесстыдник!

Мо Цзиньянь торопливо отступил на шаг назад, низко кланяясь и извиняясь:

— Простите, простите, я не заметил.

Внимательно взглянув на собеседницу, он увидел разряженную в шелка женщину лет тридцати с лишним. На ней было яркое шёлковое платье, причёска пестрела жемчужными шпильками, лицо покрывал толстый слой белил и румян, а губы были накрашены так ярко, что напоминали кровавую пасть. Сама по себе она была еще ничего, но увядание скрыть не удавалось.

Женщина прикрыла нос носовым платком и скривила презрительную гримасу:

— Ладно-ладно, вали отсюда! От тебя так разит рыбой и тухлятиной, людей вокруг тошнит, ты хоть убытки возместить сможешь?

Мо Цзиньянь, изначально чувствовавший за собой вину, услышав такое, нахмурился и холодно посмотрел на женщину:

— Выходит, матушка, вы питаетесь только амброзией и в туалет никогда не ходите.

Женщина быстро заморгала. Хотя смысл слов Мо Цзиньяня до неё дошёл не сразу, она прекрасно поняла, что ничего хорошего он не сказал. Женщина ткнула в его сторону пальцем:

— Ты… ты что себе позволяешь?! Назвал меня матушкой! Я что, по-твоему, такая старая?!

Мо Цзиньянь задрал подбородок:

— Ничего особенного. То, что вы едите изысканные блюда — неужели отходы жизнедеятельности у вас не пахнут? Вы прожили на свете не один десяток лет, и до сих пор не задохнулись от собственных испражнений — просто удивительно.

От него самого действительно слегка пахло рыбой, но уж точно не так, чтобы людей выворачивало наизнанку. По этой женщине с первого взгляда было видно, что добром тут и не пахнет, а Мо Цзиньянь отроду не боялся злодеев — если бы он сейчас спасовал перед ней, грош ему была бы цена.

Женщина так разозлилась, что у неё задрожали руки, а штукатурка с лица осыпалась хлопьями. Закусив губу и злобно сверля Мо Цзиньяня взглядом, она казалась готовой извергнуть пламя. Её рука то и дело взмывала вверх, но она всё же сдерживалась, а в конце концов злобно бросила стоявшей рядом служанке:

— Чуньхун, запомни его! Больше на порог нашего дома этого гадёныша не пускать, а если явится — гнать в три шеи палками!

Шдшая рядом служанка в розовом платье почтительно кивнула:

— Слушаюсь.

Она подняла голову и несколько раз внимательно оглядела Мо Цзиньяня, словно стараясь запечатлеть его лицо в памяти.

Мо Цзиньянь остался в полном недоумении: с какой стати ему вообще являться в их дом? Он бросил на женщину презрительный косой взгляд, гордо вскинул голову и зашагал прочь.

http://bllate.org/book/30729/3745985