Готовый перевод The CEO and His Caged Canary Are Both Sick / Босс и его одержимость: история одной «канарейки: Глава 17

Чэн Чжимин усмехнулся:

— Я наотрез отказываюсь подписывать всяких пустышек. Раз уж он — ручная птичка генерального директора Му, желающих заполучить его наверняка пруд пруди. Только вот с такой внешностью он уже четыре года крутится в кругах, а всё еще не прославился — страшно представить, до какой же степени у него отвратительная актерская игра.

Режиссер Сюй покачал головой:

— Не говори так. Возможно, в прошлых компаниях у него были проблемы с ресурсами.

Чэн Чжимин закатил глаза:

— Я проверял: хоть его прежняя компания и была мелкой, ресурсы ей выделялись вполне сносные. Это он сам отклонял большинство предложений.

Режиссер Сюй добродушно рассмеялся:

— Похоже, ты затаил на него сильную обиду.

Чэн Чжимин помолчал с полминуты и холодно бросил:

— Больше всего на свете я ненавидежу тех, кто не желает прикладывать усилия и только и думает, как бы срезать путь. Птичка в золотой клетке... Тьфу.

Режиссер Сюй с досадой улыбнулся. Понимая, что перед ним все-таки человек генерального директора Му, он не смел относиться к нему спустя рукава. Хотя формально предстояло собеседование, все прекрасно понимали, что это лишь пустая формальность. Режиссер Сюй подозвал ассистента:

— Передай тому пареньку в сине-белой толстовке, который ждет на улице, чтобы во время проб он взял конверт с левой стороны, третий по счету. В нем самое простое задание — хоть не придется неловко чувствовать себя на прослушивании, когда все вокруг глазеют.

Прибыв к месту проведения собеседования, Шэнь Ань с удивлением обнаружил, что Му Уя отправил его вовсе не в Компания Тяньюй, а на кастинг крупнобюджетного сериала с высоким рейтингом популярности.

Впрочем, собеседование оно и есть собеседование — для Шэнь Аня особой разницы не было. Вот только он снова почувствовал, что задолжал Му Уя.

Опустив голову, Шэнь Ань погрузился в задумчивость. Он гадал, как именно ему придется ублажать Му Уя сегодня вечером, чтобы хоть немного расплатиться с накопившимися долгами, и тут же со вздохом подумал: разве такое вообще возможно выплатить?

Вдруг к нему кто-то подошел и спросил:

— Простите, вы господин Шэнь Ань?

Шэнь Ань поднял голову:

— Да, это я.

Ассистент режиссера произнес:

— Режиссер велел передать, чтобы во время прослушивания ты выбрал третий конверт слева.

Шэнь Ань удивился:

— Почему?

Ассистент огляделся по сторонам и понизил голос:

— И еще спрашиваешь? Конечно же, потому что он самый легкий! Третий, запомни: третий!

Шэнь Ань слегка нахмурился, но допытываться не стал и просто кивнул.

Немного подождав, Шэнь Ань услышал свое имя — его вызвали на прослушивание. Он встал и вошел в комнату, где за столом сидели режиссер, второй режиссер и сценарист.

Там же находился еще один человек в темно-синем костюме. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, он восседал сбоку и недобрым взглядом уставился на вошедшего Шэнь Аня.

Второй режиссер не удержался и шепнув на ухо режиссеру Сюю:

— С чего это Сяо Чэн уселся там с лицом судьи Бао? Кто не знает, еще подумает, будто мы мафиозная шайка и набираем новобранцев.

Режиссер Сюй, как обычно, не расставался со своим чаем с ягодами годжи и добродушно ответил:

— Ничего страшного, хочет смотреть — пусть смотрит. Прослушивание на роль второго мужского плана изначально было лишь формальностью.

Закончив говорить, режиссер Сюй бросил многозначительный взгляд на сценариста.

Сценарист понял его с полуслова, кивнул, для вида порылся в лежащих перед ним материалах, поднял глаза на Шэнь Аня и объявил:

— Значит, Шэнь Ань? Подойди-ка, выбери один из конвертов на столе. Внутри отрывки из сценария.

Шэнь Ань шагнул вперед и взял самый первый конверт слева.

Все присутствующие в комнате замерли. Шэнь Ань невозмутимо вскрыл конверт — на листе бумаги была сцена с плачем. Подняв глаза, Шэнь Ань спросил:

— Сколько времени дается на подготовку?

Режиссер Сюй слегка кашлянул:

— Ты уверен, что хочешь именно этот? Можешь выбрать другой.

Шэнь Ань ответил:

— Уверен.

Режиссер Сюй:

— Что ж... ладно, даю десять минут на подготовку.

Шэнь Ань поблагодарил их, взял сценарий и вышел за дверь заучивать текст.

Режиссер Сюй тотчас позвал ассистента:

— Ты что, не сказал ему выбрать третий конверт?

Ассистент закричал, чувствуя себя несправедливо обиженным:

— Сказал! Я даже подчеркнул это!

Режиссер Сюй с досадой взмахнул рукой:

— Ладно-ладно, раз уж все равно все решено заранее, пусть просто отработает номер для видимости.

Сценарист неловко почесал затылок:

— Но эту сцену с плачем ведь чертовски трудно сыграть! По сюжету второй мужской план возвращается домой и обнаруживает, что его родителей убили враги. К тому же за дверью стоят другие актеры и наблюдают. Если сыграет из рук вон плохо, это же такой позор будет.

Внезапно подал голос Чэн Чжимин, разъяренный до предела:

— Просил же выбрать легкое, нет, он поперся на сложное! Если сыграет так позогно, что смотреть тошно, запишите всё на видео и отправьте генеральному директору Му — пусть сам полюбуется, что за отребье он подобрал.

Второй режиссер попытался разрядить обстановку:

— Сяо Чэн мастер пошутить, как мы смеем... Ой! Режиссер, вы куда телефон тянете? Зачем камеру включили? Зачем мне в руки ее суете?!

Режиссер Сюй умывался виртуальными слезами, изображая вселенскую обиду:

— Такая великолепная картина пропадает, ну как же так, а-а-а...

Сценарист вдруг громко кашлянул. Режиссер Сюй и второй режиссер вскинули головы и мгновенно приняли самый благопристойный вид.

Шэнь Ань стоял на пороге — то ли слышал предыдущий разговор, то ли нет — но лицо его оставалось совершенно спокойным. Он произнес:

— Я готов.

Оба режиссера и сценарист одновременно замерли. Чэн Чжимин холодно усмехнулся:

— Не прошло и семи минут. Это у тебя самоуверенность или обычная глупость?

Шэнь Ань перевел на него взгляд и бесстрастно повторил:

— Я готов.

Боясь, что те двое прямо здесь полезут в драку, режиссер Сюй поспешно вмешался:

— Ну ладно, тогда начинай.

Шэнь Ань кивнул, слегка закусил губу и произнес первую реплику.

Присутствующие переглянулись, подумав про себя: с техникой речи у него порядок.

Однако прозвучала эта фраза довольно сухо, без малейшей примеси эмоций.

Режиссер Сюй, однако, остался более чем доволен. Он сделал глоток чая с годжи и облегченно выдохнул.

Шэнь Ань тем временем нахмурился и замолчал.

Чэн Чжимин сложил руки на груди, скривив губы в издешливой ухмылке.

— В чем дело? — заметив заминку, участливо поинтересовался сценарист.

Шэнь Ань поднял на него глаза:

— Я бы хотел получше узнать предысторию и характер второго мужского плана.

Сценарист тут же коротко и емко обрисовал прошлое и особенности персонажа.

Шэнь Ань слушал, кивая на ходу, а затем бросил:

— Мне всё понятно.

Он отступил на два шага назад, закрыл глаза, глубоко вздохнул и резко распахнул их.

Долгие годы он не возвращался домой, а переступив порог, обнаружил тела родителей, превратившиеся в холодные трупы.

Шэнь Ань качнулся, делая несколько шагов вперед, и рухнул на колени. Его кадык судорожно дернулся, а все тело забилось в мелкой дрожи.

За первоначальным шоком последовало упорное нежелание верить в происходящее, а следом — вспышка дикой ярости. Душераздирающий, полный скорби крик исторгся из его груди, вопрошая бездушные небеса. Глаза налились кровью так, что казалось, вот-вот брызнет кровь; правая рука судорожно вцепилась в землю, а левая судорожно прижала грудь, словно воздух наотрез отказывался поступать в оцепеневшие легкие.

http://bllate.org/book/30621/3733450