Готовый перевод Stars Fall in Midsummer / Звёздная река посреди знойного лета: Глава 11

— Простите, — тихо проговорил Яо Шэнъи, и голос его звучал едва громче комариного писка. — Мне не следовало так говорить.

Сун Вэньхэ на мгновение замер, а затем рассмеялся. Протянув руку, он непринужденно и ласково покрошил волосы Яо Шэнъи:

— Ничего страшного.

Его пальцы скользнули сквозь пряди, оставив после себя теплое ощущение, из-за которого сердце Яо Шэнъи снова пропустило удар.

Официант принес блюда, и по столу мгновенно разнесся аппетитный аромат. Яо Шэнъи взял палочки для еды, но аппетита совсем не было, а на душе скребли кошки. Украдкой бросив взгляд на Сун Вэньхэ, он увидел, что тот, склонив голову, ловко и терпеливо разделывает краба, вынимая нежное мясо из клешней. Солнечные лучи падали на его широкие плечи, словно покрывая их золотистой каймой, отчего он казался невероятно надежным.

Яо Шэнъи вдруг подумалось, что эта поездка на отдых, пожалуй, выдалась не такой уж плохой. По крайней мере, он встретил здесь одну весьма необычную местную достопримечательность.

— Что, влюбился в меня?

Сун Вэньхэ уже хотел продолжить объяснения, как к столу подошла женщина-повар в фартуке, на котором виднелись брызги масла, с теплой улыбкой на лице:

— Эх ты, почему же ты ему не рассказал? Ты же у нас главный заводила среди местных жителей!

Она поставила рыбу на стол, и фарфоровая тарелка звонко стукнулась о столешницу, а затем перевела взгляд на Яо Шэнъи. Во взгляде ее читалось такое добродушие, будто это было прогретое на солнце ватное одеяло:

— Сынок, ты даже не представляешь, какой этот парень молодец! Раньше старики в деревне только и говорили, что он мается дурью: мол, бросил нормальное рыболовство и занимается черт-те чем — то дайвингом каким-то увлекается. А посмотри на него сейчас! Иностранными языками владеет безупречно, и все эти белокурые туристы на курорте только к нему и просятся в проводники! А взять хотя бы мое заведение: его чуть не смыло во время тайфуна, и если бы не он, который привел местных помочь перетащить вещи, разве была бы у меня сегодня эта торговля?

— Тетя, вы уж слишком преувеличиваете, — у Сун Вэньхэ от похвал покраснели даже уши. Он замахал руками в знак отрицания и суетливо протянул женщине чашку чаю. — Какую я тут великую помощь оказал? Вы сами во всем мастаки, со мной это почти никак не связано.

Его пальцы слегка подрагивали — было очевидно, что он совсем не привык к столь прямолинейным похвалам, и взгляд его невольно уплыл к морской глади за окном.

— Эй, парень, тебя хвалят, а ты еще и недоволен? — женщина шутливо шлепнула Сун Вэньхэ по руке, хотя удар получился легким, как пушинка. — Хвалят — так принимай с благодарностью. Каждый раз, когда тебе говорят что-то хорошее, ты ведешь себя так, будто тебе наступили на хвост.

В ее взгляде, устремленном на Сун Вэньхэ, пленилась чистая нежность, словно она смотрела на собственного подающего надежды младшего родственника. Затем она с улыбкой обратилась к Яо Шэнъи:

— Уж больно этот парень простодушен, ты уж будь с ним помягче.

Наблюдая за смущенным видом Сун Вэньхэ, Яо Шэнъи почувствовал, как уголки его губ сами собой поползли вверх, а в глазах заплясали искорки мягкой улыбки. Солнечный свет падал через окно на раскрасневшуюся щеку Сун Вэньхэ, озаряя его мужественные черты мягким сиянием, отчего даже крошечная родинка за его ухом казалась невероятно милой. Ничего не говоря, Яо Шэнъи просто взял общие палочки и положил Сун Вэньхэ самый большой кусок рыбы — движение вышло настолько естественным, будто он проделывал это уже тысячу раз.

— Чего это ты так уставился на меня, влюбился, что ли? — заметив взгляд Яо Шэнъи, Сун Вэньхэ повернулся к нему. В его глазах сверкали озорные искорки, а в голосе слышались нотки намеренной насмешки. Ресницы у него были длинными, а от солнечного света казались почти прозрачными и мелко подрагивали, точно крылья бабочки.

От столь прямого подтрунивания Яо Шэнъи смутился, его щеки мгновенно залились ярким румянцем. Он торопливо схватил стакан с водой и сделал стратегический глоток. Ледяная жидкость скользнула по горлу, но не смогла остудить жар на лице, и он даже чувствовал, как горят его уши. Видя его растерянность, Сун Вэньхэ улыбнулся еще шире — эта улыбка напомнила брошенный в гладь озера камень, от которого побежали круги мягкой ряби. Затем парень снова опустил голову и тихо продолжил еду, хотя на губах его так и осталась легкая улыбка.

Однако Яо Шэнъи было уже не до еды — его внимание привлекли парусники, видневшиеся неподалеку на море. Белые паруса медленно скользили по сине-зеленой воде, напоминая стаю расправивших крылья чаек. Не удержавшись, он спросил:

— Это все рыбацкие лодки?

— Мм, раньше их было куда больше! — проглотив еду, Сун Вэньхэ проследил за взглядом Яо Шэнъи, и в его глазах мелькнула сложная гамма чувств. Он указал рукой на несколько выкрашенных в синий цвет судов неподалеку: — Вот видишь, все вон те лодки — моего отца!

— Все они принадлежат тебе? — Яо Шэнъи широко распахнул глаза от изумления. Голос его невольно взлетел на октаву выше, а палочки чуть не выпали из рук. Он просто не мог представить, что у Сун Вэньхэ так много судов.

— Лодки моего отца, — тут же поправил его Сун Вэньхэ. Голос его звучал ровно, как гладь глубокого озера, но в нем скрывалось едва уловимое отчуждение, а пальцы бессознательно гладили ободок пиалы, фарфоровая глазурь на котором уже успела затереться до блеска.

— Разве это не одно и то же? — Яо Шэнъи озадаченно нахмурился, не видя между этим никакой разницы и даже чувствуя некоторую растерянность: по его мнению, имущество отца и сына по определению должно быть общим.

— Нет, не одно и то же.

Сун Вэньхэ на мгновение замолк, словно собираясь с мыслями, и лишь спустя несколько секунд негромко произвел:

— Я порвал с отцом еще очень давно. Ему не нравилось, что я его не слушаюсь, и он упрятал меня в храм на полгода. Мы никогда не ладили. Позже он выгнал меня из дома, заявив, что у него больше нет такого сына. Тогда я ушел и с тех пор никогда туда не возвращался.

Произнося эти слова, он смотрел на морскую гладь за окном, будто рассказывал чужую историю.

— Ты шутишь! — Яо Шэнъи смотрел на него во все глаза, испытывая одновременно жалость и неверие в услышанное. Он слегка подался вперед, а в его взгляде читались искреннее участие и шок. — Как отец может так поступить со своим сыном...

— Ой, да зачем мне тебя обманывать! — горько усмехнулся Сун Вэньхэ, и в угодниках его губ залегла тень горечи. — Можешь расспросить любого на острове, здесь все об этом знают. Тогда мне было лет пятнадцать, наверное. Закинул на плечи рваный рюкзак да и ушел, имея в кармане всего несколько десятков юаней.

Вспоминая то прошлое, он невольно сжал пальцы так, что костяшки побелели, а на сердце сновасколыхнулась невыразимая буря.

— В пятнадцать лет? — снова изумленно воскликнул Яо Шэнъи, и в его глазах застыла такая сильная жалость, что казалось, она вот-вот через край прольется. Пятнадцатилетний подросток — возраст, когда положено виснуть на родительских плечах и капризничать, а его заставили уйти из дома и в одиночку встретить все житейские бури. Каково же ему было одному в своей беспомощности? Глядя на спокойный профиль Сун Вэньхэ, он вдруг подумал, что за вечно улыбающимся лицом этого мужчины скрывается слишком много неведомых обычному человеку тягот.

— И как же ты жил? — не удержавшись, спросил Яо Шэнъи. В его голосе послышалось едва заметное дрожание: он просто не мог представить, сколько трудностей и лишений выпало на долю пятнадцатилетнего мальчишки на чужбине.

— Пошел к Линь Сяо! — улыбнулся Сун Вэньхэ, и тон его стал легче, будто он рассказывал о чем-то самом обыденном. — А потом брался на острове за любую работу. Ты, наверное, не поверишь, но я перепробовал здесь всё: чинил рыбацкие сети, таскал чемоданы на курорте, выходил в море с рыбаками. Любая работа, лишь бы платили копейку, я делал всё.

Он на секунду замолк, вдруг наклонился ближе к Яо Шэнъи, и в его глазах блеснули насмешливые искорки, словно он пытался разрядить тяжелую атмосферу:

— Но собой я никогда не торговал, ха!

От столь внезапной шутки Яо Шэнъи сперва опешил, но затем тоже невольно усмехнулся, хотя в этой улыбке сквозила легкая горечь. Глядя на Сун Вэньхэ, он вдруг понял, что все его собственные переживания на фоне пережитого собеседником кажутся сущим пустяком.

— Так почему же ты не вернешься домой? — брови Яо Шэнъи сошлись на переносице в недоумении. По его мнению, дом всегда оставался тихой гаванью, и что бы ни случилось, отец в конце концов простит сына.

— Мой отец из тех людей, что держат свое слово. Пожалуй, это единственная наша общая черта, — Сун Вэньхэ беспомощно улыбнулся, и в этой улыбке сквозило как облегчение, так и невыразимое сожаление. — Раз уж он сказал, что не пустит меня назад, то действительно больше никогда не переступит порог родительского дома.

Услышав это, Яо Шэнъи тоже улыбнулся — в его улыбке смешались досада на упрямство отца Сун Вэньхэ, а также восхищение и гордость за стойкость самого парня. Взяв палочки, он снова положил Сун Вэньхэ еды — на этот раз те самые запеченные с морским ежом яйца, которые тот ел с таким аппетитом.

Пользуясь случаем, Сун Вэньхэ мягко накрыл руку Яо Шэнъи своей ладонью. Его ладонь была теплой, покрытой тонкой мозолью от многолетнего тяжелого труда, но от этого прикосновения почему-то становилось невероятно спокойно. Глядя на Яо Шэнъи искренним взглядом, в котором словно отражалось бездонное море, он произнес:

— Разве я жалок? Если ты считаешь меня жалким, значит, я жалок; если нет, то и жалости во мне никакой нет. Но я хочу сказать тебе: я никогда не жалел себя самого. А ты? Жалеешь меня?

Сердце Яо Шэнъи пропустило удар, рука под его ладонью слегка запылала, и по всему телу, словно электрический разряд, прокатилась волна тепла. Встретившись с искренним взглядом Сун Вэньхэ, он покачал головой и, глядя на него твердым и решительным взором, серьезно ответил:

— Нет. Наоборот, я считаю тебя очень храбрым.

— Спасибо тебе! — глаза Сун Вэньхэ ярко вспыхнули, точно зажженные искры, уголки его губ взметнулись вверх в теплой улыбке. С благодарностью глядя на Яо Шэнъи, он тут же сменил тему: — А почему ты захотел стать писателем?

Яо Шэнъи глубоко вздохнул, и в его глазах загорелся свет, словно в них таились бесчисленные истории. С воодушевлением он произнес:

— Потому что это интересно! Можно создать совершенно собственный мир, где люди могут плакать, смеяться и делать все, что пожелают. Разве это не здорово?

— И только-то? — Сун Вэньхэ приподнял брови и с живым интересом подался чуть вперед, выглядя предельно сосредоточенным.

— Да! Сначала это было сплошное удовольствие, — утвердительно кивнул Яо Шэнъи, и на его лице расцвела счастливая улыбка при воспоминании о радости первых шагов в творчестве. — Тогда, сочиняя что-то, мне не нужно было оглядываться на чужие мнения. Я просто записывал истории, которые мне нравились, и от этого чувства свободы захватывало дух.

— А что же теперь? — тут же спросил Сун Вэньхэ, не сводя с Яо Шэнъи пристального взгляда, словно пытаясь заглянуть ему в душу, пока его пальцы легко поглаживали тыльную сторону ладони собеседника.

— Когда я только начинал писать, мне просто хотелось поделиться тем, что я люблю, с теми, кто разделяет мои интересы, — тон Яо Шэнъи стал чуть тише, а в глазах промелькнула тень досады и меланхолии. — Но чем больше у меня становилось читателей, тем больше находилось придирчивых критиков. Почему этот персонаж ведет себя так? Почему сюжет развивается именно в эту сторону? Почему, почему, почему... Это как если бы кто-то спросил: почему драконы существуют только в фантастических мирах? Да потому это и фантастический мир, что в нем есть драконы! Подобные вещи, не поддающиеся логике, имеют право появляться лишь на страницах романов, но они, похоже, этого не понимают.

Чем дальше он говорил, тем сильнее распалялся, и брови его слегка сошлись на переносице, словно он выплескивал долго копившиеся эмоции.

http://bllate.org/book/30588/3728962