Готовый перевод Qin's Reluctant Love / Неизбежная любовь Цинь: Глава 114

У него есть невеста!

— Я не хочу! Цинь Шицзинь! Отпусти меня! — закричала Лу Чжанъянь, пытаясь остановить его безумство.

Цинь Шицзинь молчал. Пуговицы на рубашке уже расстегнулись. Он стоял на коленях на кровати, и его обычно холодное лицо исказилось жестокостью, которой она никогда прежде не видела. От этого взгляда её пробрало дрожью. Она лежала под ним, всё было готово начаться. В глазах навернулись слёзы, затуманив зрение.

— Цинь Шицзинь! Я не игрушка для твоих прихотей! — выкрикнула она в ужасе, отталкивая его и сжимая в руках рубашку так, что голос дрогнул от подступающих рыданий.

Цинь Шицзинь пристально смотрел на неё. Её лицо выражало страх, тревогу и растерянность. Но его ярость и внутреннее смятение постепенно утихали, встречая в её чертах эту хрупкую слабость. Жестокость в его взгляде медленно исчезала. Он наклонился, опершись руками о кровать, и смотрел на неё — то ли успокаивая, то ли давая ей уверенность:

— Кто сказал, что ты игрушка?

Лу Чжанъянь замерла. Грудь её вздымалась, а слёзы, словно утренний туман, медленно рассеивались.

Она смотрела на него, и её собственные эмоции тоже начали успокаиваться.

— Почему ты решила уехать? — спросил Цинь Шицзинь, возвращаясь к самому началу их спора.

Лу Чжанъянь опустила глаза. Дыхание сбилось, мысли путались.

Наконец собравшись с духом, она прошептала:

— Мы не можем быть вместе так.

— Ты хочешь расстаться со мной? — холодно спросил он.

Лу Чжанъянь сжала губы. Расстаться… Разве она сама этого хочет?

Её лицо сжали пальцы и повернули к нему. Лу Чжанъянь встретилась с его глазами — глубокими, ледяными, полными бушующих волн.

— Ты хочешь расстаться со мной? — повторил он.

Лу Чжанъянь стиснула зубы:

— Если ты считаешь, что это расставание, значит, так и есть.

Цинь Шицзинь долго молча смотрел на неё, пока весь цвет в его глазах не поблек. Она думала, он что-то скажет, но он лишь шевельнул губами и бросил ей два слова:

— Как хочешь.

Затем он резко встал и оставил её одну в квартире, наполненной внезапной пустотой и холодом.

«Как хочешь…»

Раньше Лу Чжанъянь не придавала значения этим словам, но сейчас они причиняли ей невыносимую боль.

«Расставание».

Эти два слова так легко произнести, так просто написать — всего восемь штрихов.

Но Лу Чжанъянь ненавидела их.

Она предпочитала даже «прощай» этому ужасному слову.

Она даже не понимала, что сейчас происходит: это холодная война или настоящее расставание?

За полгода их отношений они почти не ссорились. Иногда возникали мелкие разногласия — о том, что приготовить на ужин или кто снова засиделся в постели. Вспоминая сейчас эти пустяки, Лу Чжанъянь даже улыбалась.

Но теперь ей было не до смеха.

На этот раз Лу Чжанъянь действовала решительно.

Она больше не могла здесь оставаться. Нужно немедленно уезжать. Она не желала становиться чужой женщиной.

Ей отвратительно было такое положение.

Лу Чжанъянь начала искать жильё в интернете. Когда она набирала номер, случайно наткнулась на контакт прежней хозяйки квартиры. Она попробовала позвонить:

— Алло, тётя, здравствуйте! Это Лу Чжанъянь. Я раньше смотрела у вас квартиру, но тогда не получилось снять. Скажите, пожалуйста, свободна ли она сейчас?

К её удивлению, хозяйка ответила:

— Госпожа Лу, недавно один жилец уехал по работе, так что квартира как раз пустует.

На этот раз Лу Чжанъянь не колебалась. Она сразу перевела деньги за полгода и подписала договор.

С ней снова будет жить та же девушка, что и раньше.

Лу Чжанъянь видела её один раз — работала в отделе продаж одного из жилых комплексов и почти никогда не бывала дома.

Лу Чжанъянь начала переезд в тот же день: как только перевела деньги, сразу приступила к сборам.

Когда она въезжала сюда, вещей у неё было немного.

Ведь ещё в тот год, когда она приехала из Лочэна с дядей Лу Байшэном в Ганчэн, у неё был лишь один чемодан.

Как улитка, тащившая за собой свой домик, медленно ползущая вперёд.

Тогда казалось, что небо безгранично, и в нём — настоящая свобода.

Но позже она поняла: небо действительно велико, но слишком уж обширно.

Мир так огромен — где же в нём её настоящее место?

Лу Чжанъянь упаковала свои туалетные принадлежности, одежду, книги, комнатные растения — всё, что принадлежало ей. Остальное, что не было её собственностью, она оставила.

Из-за этого вещей стало ещё меньше.

Но когда она упаковывала багаж, взгляд упал на пару кружек в деревенском стиле — и сердце сжалось от нежелания расставаться с ними.

Нежно-голубой узор… Когда он принёс их домой, она радостно вырвала их у него из рук. С тех пор пила из них всё — воду, молоко, чай.

Лу Чжанъянь даже приказала Цинь Шицзиню пользоваться только такой же кружкой.

Каждый раз, глядя, как он потягивает вино из этой кружки, она находила это забавным и даже жалела дорогой напиток.

Теперь, уезжая, она решила: нужно оставить что-то после себя. Например, одну кружку.

Она ведь не жадная — возьмёт лишь одну.

На этот раз она не накрыла мебель в соседней квартире пылезащитной тканью. Просто положила ключи от обеих квартир на обувницу и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Сев в машину, которая уже тронулась, Лу Чжанъянь смотрела, как здание постепенно удаляется, и вдруг почувствовала, будто всё это — сон.

Съёмки в кино тогда тоже казались сном.

Их отношения сейчас — тоже сон.

Но в кино всё было ненастоящим.

А сейчас — всё по-настоящему.

Именно поэтому Лу Чжанъянь так трудно это переносила.

* * *

Ночной ветер был жарким, проникая в салон машины через открытое окно.

Цинь Шицзинь бесцельно катался по городу, пока наконец не остановился у площади.

На огромном экране небоскрёба крутилась реклама.

Цинь Шицзинь курил, рассеянно затягиваясь. Огонёк сигареты то вспыхивал, то гас.

Вдруг его взгляд приковало то, что показывали на экране.

Это был рекламный ролик фильма «Mars 2». Спустя год после первого выпуска снимали продолжение — и, конечно, это снова обещало стать хитом.

Кадры сменяли один другой: Лин Юнь, Ань Чэнсюй и лица, которых он раньше не видел. Цинь Шицзинь редко следил за подобным, и из всех актёров он помнил лишь двоих. По сути, это был почти тот же состав, но в рекламе не было её.

В памяти вдруг всплыли слова Лин Юнь:

«Она действительно ушла из индустрии? Если бы продолжала сниматься, её талант точно раскрылся бы!»

«Разве это не преждевременный уход? Даже режиссёр Сян говорил, что из неё выйдет настоящая звезда. Неужели она не жалеет?»

...

Эти фразы эхом звучали в ушах. Цинь Шицзинь сделал глубокую затяжку.

Он сам сломал ей крылья, лишил возможности прославиться на международной арене. Он видел её талант, видел, как она упорно трудилась. Но он никогда не спрашивал, нравится ли ей актёрская профессия. Он в одностороннем порядке перечеркнул для неё этот путь.

Жалеет ли она?

Цинь Шицзинь не знал. И знать не хотел.

Он знал лишь одно: он сам не пожалеет!

Цинь Шицзинь выбросил окурок в окно — искра на мгновение вспыхнула в ночи. Затем он нажал на газ и умчался прочь от этого ослепительного неона.

Но когда Цинь Шицзинь вернулся в квартиру, его встретила всё та же тьма.

Свет не горел.

Он даже не задумался и сразу направился в соседнюю квартиру.

Всё осталось таким же, как и вчера: вещи по-прежнему валялись в гостиной. Он прошёл в спальню, распахнул дверь — и глаза его сузились.

Постель была застелена, но на ней никого не было.

Цинь Шицзинь на секунду замер, а затем бросился обыскивать всю квартиру. Потом — соседнюю. Всё осмотрел до последнего уголка.

Нигде её не было.

Её одежда из шкафа исчезла — только те вещи, что он ей купил, остались нетронутыми. В ванной пропали её зубная щётка и полотенце. С журнального столика исчезли любимые книги и журналы. Даже комнатные растения с балкона она увезла.

Цинь Шицзинь вдруг ощутил сильное раздражение и уже собрался выбежать, как вдруг заметил ключи на обувнице.

Два ключа — от обеих квартир.

Она вернула их ему.

Цинь Шицзинь вспыхнул от ярости, будто на грудь легла тяжесть. Он резко повернул голову и увидел на столе лишь одну кружку в деревенском стиле.

Он прекрасно понял, что это значит.

«Ты хочешь расстаться со мной?»

«Если ты считаешь, что это расставание, значит, так и есть.»

...

Раньше вокруг него всегда было много женщин. Почти все сами просили быть с ним, покорно и послушно. Он не отказывал. А в итоге они же и просили расстаться — и он всегда отвечал: «Как хочешь».

На этот раз всё было иначе.

Он сам нарушил правило.

И никогда раньше чужой уход не вызывал у него такой ярости.

Лу Чжанъянь, ты просто сбежала, даже не сказав ни слова. Отлично!

: Не быть третьей

— Господин Цинь, ваш кофе.

В первый день после переезда Лу Чжанъянь, как обычно, пришла на работу.

Она старалась держать себя в руках, сохраняя спокойствие и почти затаив дыхание, чтобы не выдать волнение. А он, как всегда, оставался невозмутимым, с лицом, словно вырезанным изо льда, будто ничто в мире не могло его пошатнуть.

Значит, её уход его не волнует.

Он вовсе не переживает.

Закончив доклад о расписании, Лу Чжанъянь сказала:

— Господин Цинь, на следующей неделе я еду в Японию с менеджером Сяо.

Цинь Шицзинь поднял на неё взгляд. Он лишь кивнул, но его глаза были необычайно глубокими. От этого взгляда сердце Лу Чжанъянь на мгновение замерло. Она быстро взяла себя в руки, на лице появилась лёгкая улыбка, и она спокойно посмотрела на него.

За полгода рядом с ним она научилась скрывать чувства.

— Господин Цинь, ещё какие-нибудь распоряжения? — спросила она.

Цинь Шицзинь помолчал, потом произнёс:

— Выйдите.

— Да, — ответила Лу Чжанъянь, почти идеально, и вышла из кабинета.

Как она и предполагала, ему всё равно, уехала она или нет.

Цинь Шицзинь нахмурился.

Летний зной проникал сквозь окно, заливая его светом. Но даже самый яркий солнечный свет не мог рассеять мрачную тень на его лице.

Она так спокойна… Чёрт возьми!

...

В последующую неделю они общались только по работе. Каждый держался своей стороны, не вторгаясь в жизнь другого. Так проходил день за днём. Лу Чжанъянь постепенно привыкала к жизни в новой квартире.

Жизнь в одиночестве, в общем-то, тоже неплоха.

Не нужно больше хлопотать, гладить одежду, думать, что он будет носить завтра.

http://bllate.org/book/3055/335997