Готовый перевод Awakened as a Psychic, the Socially Anxious Hero Saved the World / Социофоб со сверхспособностями спасает мир (нехотя): Глава 16

Я чувствую, что в приюте к тому, что Семья Мо занимается удочерением и усыновлением, относятся как к чему-то само собой разумеющемуся, и все процедуры прошли очень гладко. Но когда именно, где и сколько людей усыновила Семья Мо — этого мне выяснить не удалось, возможно, нам стоит съездить в сам приют? — спросил Лу Цюэчжи.

Ши Юочэнь поинтересовался:

— Есть ли еще какая-нибудь информация?

Что касается семьи, то все они значатся в программе усыновления Семьи Мо, других родственников нет. Но в том же потоке, что и она, усыновили еще семерых, всем им тогда было по шесть лет.

Всего семь детей на целый приют, причем нарочно выбрали одногодцев. Неужели это ради благополучия общества и заботы о сиротах? — в сердце Ши Юочэня зародились сомнения.

Ин Юньгуй принял решение:

— Поехали, заглянем в этот Сиротский приют «Шаньсин».

Старый директор редко видел, чтобы его навещала молодежь. Обычно молодые люди не выбирают усыновление детей, к тому же большинство усыновленных после ухода подсознательно избегают возвращаться в эти места. Поэтому, увидев троих гостей — особенно такого выделяющейся внешностью молодого человека, как Ши Юочэнь, — он первым делом подумал, что они ошиблись дверью.

Однако этот красивый парень очень вежливо изложил цель их визита, сказав, что хочет узнать побольше о многолетней благотворительной деятельности Семьи Мо, а затем донести этот позитивный заряд до общества.

— О, это же великие филантропы! Каждый год они приходят, чтобы забрать группу детей, обеспечивают их едой и питьем, дают им образование, — старик был уже в возрасте, ему пришлось надеть очки для чтения и встать на маленькую деревянную скамеечку, а его руки сильно дрожали, когда он перебирал папки с личными делами. — Те дети, которых забрали, некоторые из сочувствия даже навещают меня, старика, время от времени. Все они выросли как надо, все хорошие ребяты.

Вытащив одну папки из целой стопки, он дрожащими руками протянул ее Ши Юочэню:

— Вот личное дело того ребенка, о котором вы упоминали, а остальные записи об усыновлениях Семьей Мо за тот же год лежат вместе с ним.

Сказав это, он осторожно опустил ногу со скамеечки, пытаясь нащупать землю.

Справа протянулась рука и надежно поддержала его за локоть.

— Будьте осторожны, — Лу Цюэчжи с беспокойством посмотрел на ножку скамейки, у которой не хватало небольшого кусочка.

Старый директор с доброй улыбкой посмотрел на Лу Цюэчжи и произвел:

— Малыш, тебе нужно хорошо питаться, а не то в старости будешь как я.

Лу Цюэчжи на мгновение замер, а затем робко улыбнулся:

— Угу!

Ин Юньгуй со сложным выражением лица наблюдал за этой сценой: бóльшая часть лица Лу Цюэчжи была скрыта упавшими прядями волос, так что разобрать его эмоции не удавалось.

Ши Юочэнь положил папки на журнальный столик, развернул их и с помощью функции проецирования на своем браслете стал страница за страницей выводить содержимое документов на серовато-белую стену.

— Новая эра, 150-й год, 1 июля, 27-я партия, список усыновленных: Мо Лин, Сяо Ци, Шэнь Шэнь... — внимательно изучая базовую информацию о каждом ребенке в этом досье, Ши Юочэнь затаил в глазах какое-то сложное чувство.

Заметив, что его эмоциональное состояние кажется странным, Ин Юньгуй вовремя подал голос, чтобы напомнить:

— Оказывается, этот иероглиф мо означает чернила, а мы-то думали, что это от Семьи Мо.

Директор махнул рукой и пояснил:

— Когда детей привозили сюда, многие были совсем крохами — откуда им было знать свои имена? В основном те прозвища им давали уже здесь, в приюте.

Ши Юочэнь внезапно заговорил:

— Усыновление Семьей Мо означало начало новой жизни, надо полагать, позже у каждого из них появилось свое собственное, уникальное имя.

Его взгляд слегка блеснул, когда он засмотрелся на одну из страниц документа на экране.

Директор сказал с чувством глубокого удовлетворения:

— Да уж, Шэнь Шэнь на второй год после того, как его забрали, позвонил мне и сказал, что у него теперь есть собственное имя — Чэнь Ишэнь. Вы и представить себе не можете, как этот ребенок радовался!

Лу Цюэчжи был потрясен до глубины души. Он резко повернулся к Ши Юочэню, но заметил лишь, что лицо того совершенно спокойно, а в голосе сквозит нотка непонятной улыбки:

— Глубоки вина и глубоки чувства — прекрасное имя, должно быть, он человек, который дорожит отношениями.

— И то верно, Шэнь Шэнь каждые полмесяца возвращается навестить меня. Кстати говоря, он только сегодня утром созванивался со мной и говорил, что приедет завтра, даже купил мне зимнюю одежду.

— Какое совпадение, пожалуйста, обязательно позвольте нам взять интервью у этого господина Чэня.

Ин Юньгуй уловил в тоне Ши Юочэня странный намек на возбуждение.

В ту же ночь во дворе виллы, у клумбы, где росла стрелиция, Ши Юочэнь опустил голову, разглядывая тянущиеся вверх цветочные стебли, и сказал стоявшему рядом сонному Ин Юньгую:

— Раз тебя клонит в сон, почему бы тебе не лечь нормально.

Ин Юньгуй потер глаза и с тоской посмотрел на призрачный силуэт луны, наполовину скрытый облаками:

— Я просто проснулся от зова физиологических инстинктов, разве я в чем-то виноват?

Я просто случайно не задернул занавески, случайно встал с кровати с левой стороны и случайно увидел одинокую красавицу под луной.

Ши Юочэнь безжалостно изрек:

— Возможно, у тебя проблемы с почками.

Ин Юньгуй:

— ......?

— Неважно. Раз уж ты пришел, у меня к тебе вопрос, — продолжал он сам по себе. — Ты помнишь того руководителя оперативной группы, который помогал нам в том задании Управления безопасности?

Ин Юньгуй долго рылся в памяти, пока наконец не вспомнил тех мужчину и женщину, которым швырнул на стол стопку документов в комнате для совещаний Управления безопасности, из-за чего их лица окаменели.

— Того парня, который одевается так, будто у него холодное безразличие к сексу? Тебе нравится этот тип?!

— Тебе следовало бы извиниться перед всеми, кто связан с работой в сфере безопасности, это была форменная одежда. К тому же, мужчины мне не нравятся.

Ши Юочэнь подумал, что, видимо, уже привык к удивительному ходу мысли этого человека, раз даже не рассердился.

— Его зовут, так уж вышло, Чэнь Ишэнь.

Ин Юньгуй склонил голову набок. Он только что проснулся, и хотя на то, чтобы дойти до Ши Юочэня, ушло несколько минут, он так и не смог полностью вынырнуть из того чувственного сна, поэтому сейчас совершенно не поспевал за ходом мысли красавца.

Ши Юочэнь поднял голову и посмотрел на мужчину, который внезапно замолчал. В лунном свете его четкая линия подчелюстной кости была окутана мягким сиянием, а серебряная серьга холодно поблескивала.

— Как думаешь, если завтра в приют придет именно тот руководитель, его реакция на нашу встречу будет чистым удивлением или паникой?

Ин Юньгуй зачарованно всматривался в глаза Ши Юочэня, и этот не прикрытый ничем расчет приводил его в восторг и заставлял погружаться в пучину сладких чувств.

Чэнь Ишэнь никак не ожидал, что снова встретит Ши Юочэня, да еще и в детском приюте.

— Господин Ши! Вы... почему вы здесь?

В его голосе звучало лишь удивление, без малейшего намека на панику. По крайней мере, именно так это воспринимали Ин Юньгуй и Ши Юочэнь.

Если только он не обладал выдающимся актерским мастерством, казалось, он действительно не знал, что секретар Мо при Хэ Гуаньшэне — это та самая Мо Лин из его приюта, которую усыновили в один с ним день.

Ши Юочэнь не спешил устраивать проверку, а лишь тихо произнес ему на ухо:

— Общественное задание Ассоциации, не привлекай внимания, просто подыграй нам.

Чэнь Ишэнь безоговорочно поверил его словам — в конце концов, во время двух предыдущих заданий Ши Юочэнь проявлял себя как хладнокровный и рассудительный человек, совершенно не похожий на лжеца, поэтому он охотно согласился на интервью.

— Вы помните, в каком году вас усыновили?

— Конечно помню, летом 150-го года Новой эры.

— Помните ли вы остальных людей, которых усыновили вместе с вами в тот раз?

— Первые несколько лет мы все еще учились вместе, но после окончания средней связи оборвались, и я понятия не имею, чем они занимаются сейчас.

— Отсутствие связи означает отсутствие контактных данных или что-то еще?

— Нет, с ними просто не связаться: ни смс, ни звонков, ни встреч выпускников — я больше их не видел.

Говоря об этом, Чэнь Ишэнь выглядел несколько расстроенным.

— Как вы ступили на этот профессиональный путь?

— Вы же знаете, меня усыновила Семья Мо. Когда мы достигаем совершеннолетия, нас ведут на оценку, чтобы определить наиболее подходящее направление профессиональной деятельности ради максимального вклада в общество.

— Не могли бы вы приоткрыть завесу тайны над результатами оценки остальных членов вашего потока?

Чэнь Ишэнь почесал затылок и смущенно произвел:

— Об этом я действительно ничего не знаю, результаты чужих оценок засекречены.

— Иными словами, вы не знаете их профессионального направления и понятия не имеете о том, куда они потом делись.

— Да, но все наверняка развивались строго по результатам оценки, таков закон Семьи Мо, исключений не бывает.

— Благодарю за сотрудничество.

На протяжении всего разговора тон Ши Юочэня оставался холодным.

А вот лицо Чэнь Ишэня становилось все краснее и краснее, в конце концов покраснела даже шея. Он стыдливо произнес:

— Если я еще понадоблюсь вам для помощи, можете обращаться в любое время.

Ши Юочэнь еще не успел ответить, как Ин Юньгуй бросил на того косой взгляд и процедил:

— Мы люди занятые, свободного времени у нас не так много, так что не будем тебя беспокоить.

Ши Юочэнь убрал блокнот, продемонстрировав отношение, совершенно противоположное позиции Ин Юньгуя:

— Если возникнет необходимость, мы побеспокоим вас снова, — обратился он к старому директору и Чэнь Ишэню.

Ин Юньгуй недовольно зыркнул на Чэнь Ишэня и лишь после этого развернулся, чтобы уйти.

Вернувшись на виллу, троица принялась разбирать уже известные зацепки. Ши Юочэнь первым делом спросил Лу Цюэчжи:

— По-твоему, Чэнь Ишэнь во время разговора хоть в чем-то соврал?

Лу Цюэчжи покачал головой, отрицая это.

— Тогда будем считать, что все сказанное им — правда.

— Раз так, он действительно после окончания средней школы больше ни с кем из тех ребят не связывался, их профессионального пути не знает и понятия не имеет, что секретарь Мо — это Мо Лин.

— Видите ли вы здесь какие-нибудь подозрительные моменты? — Ши Юочэнь повернулся к Ин Юньгую.

Ин Юньгуй как раз баловался с дротиками и язвительно протянул:

— Разве ты не говорил, что если возникнет необходимость, то снова пойдешь к нему?

Внезапно почувствовав раздражение, он одновременно метнул в мишень оставшиеся в руке пять дротиков, и все они вонзились точно в яблочко.

Ши Юочэнь уловил в этом ребячливое проявление ревности. Как ни странно, он совсем не был против того, чтобы мимоходом утихомирить столь наивного человека:

— Это были лишь дежурные слова, общаться с людьми очень хлопотно, мне это не нравится.

Ин Юньгуй автоматически истолковал его слова как общение с Чэнь Ишэнем хлопотное, и он мне не нравится, и тут же повеселел. С легким движением двух его пальцев дротики, застрявшие в мишени, послушно полетели обратно к нему в руку.

— По мне так ключевой момент кроется в профессиях этих усыновленных сирот. Разве эта оценка не кажется вам крайне странной?

Как только настроение этого человека улучшалось, его речь становилась гораздо более мирной.

Ши Юочэнь кивнул, выражая согласие с его словами.

Лу Цюэчжи неожиданно высказал предположение:

— Мне кажется, профессия секретаря корпоративного босса, вернее, такой статус, — разве это что-то постыдное, чтобы скрываться от людей? Неужели настолько, что даже на встречи выпускников нельзя прийти хотя бы разок?

— Значит, их лишили связи друг с другом не по собственной воле, а по приказу Семьи Мо, последовавшему за так называемой оценкой.

— В конце концов, чтобы вести слежку за различными корпорациями, засылаемым туда информаторам положено иметь как можно более простые социальные связи.

Ши Юочэнь поднялся с места, взял у Ин Юньгуя один из дротиков и метнул в мишень, но на полпути у него не хватило сил, и снаряд упал на пол.

http://bllate.org/book/30487/3716545