Готовый перевод The Shameless / Бесстыдный дух: Уроки соблазна в обители небожителей: Глава 9

Му Цин слегка шевельнулась, опустила взгляд и произнесла:

— Очнулась.

Бай Шу приподняла лапку, склонила голову набок и посмотрела на неё. Переживание процесса создания Пилюли Души заново далось ей нелегко — это было всё равно что побывать на пороге преисподней. Она приоткрыла пасть, собираясь что-то сказать, но сил не было, и в конце концов она лишь покорно ткнулась лбом в тыльную сторону ладони Му Цин.

Му Цин осталась равнодушной. Спустя долгое время она приложила руку к даньтяню Бай Шу и пустила внутрь духовную энергию, после чего та почувствовала себя значительно лучше.

Спустя палочку благовоний Му Цин ушла по делам, велев А Ляну войти и позаботиться о Бай Шу.

К тому моменту Бай Шу уже немного оправилась и смогла подняться. А Лян, помня о том, что она, должно быть, проголодалась, принёс кусок сырого мяса, чтобы покормить её.

— Иди сюда, иди сюда, — ласково и доброжелательно позвал он, опуская на пол миску вместе с мясом. — Проголодалась ведь, поешь немного.

Мясо было в крови, от него исходил сильный тухлый запах, и с первого взгляда было очевидно, что оно далеко не первой свежести.

Обычные смертные едят мясо совсем иначе, чем звери-демоны: обычно требуется не меньше ночи на выдержку, а то и дольше, чтобы мясо размягчилось, а перед готовкой хорошо пропиталось специями. У зверей-демонов всё иначе: для них такое мясо считается испорченным, всё равно что объедки, оставшиеся от трапезы других демонов, которые приходится воровать, когда не удаётся добыть свежую пищу. Бай Шу сочла это ниже своего достоинства и даже не взглянула на угощение. За последние дни Му Цин так избаловала её аппетит, что она не стала бы есть не то что этот кусок, но даже свежезабитую дичь — ей подавай только приготовленную пищу. Поэтому она отвернулась и не удостоила А Ляна даже беглого взгляда.

А Лян опешил, подступился поближе и озадаченно произнёс:

— Почему не ешь? Разве не голодна?

Бай Шу гордо проигнорировала его и просто хлестнула хвостом.

Шерсть у этого исчадия зла была мягкой и гладкой, а само движение выглядело донельзя умиротворительно. А Лян был молод, и беззащитный облик лисицы неизбежно затронул его сердце. На мгновение он замер, после чего мягко улыбнулся, осторожно погладил Бай Шу по спине и аккуратно пригладил шерстку.

Бай Шу на редкость проявила милосердие и, помня о добрых намерениях парня, не стала придираться.

А Лян отличался широтой души и взял её на руки:

— Ты целый день ничего не ела, наверняка проголодалась. Если тебе не нравится эта еда, хочешь, я отведу тебя на кухню, сама поищешь, что по вкусу?

Бай Шу, которая уже собиралась брыкаться, внезапно замерла, устроилась у него на руке, склонила голову и на этот раз вела себя послушно.

А Лян обладал чистым и добрым характером; поняв, что лисичка понимает его слова, он вынес пушистый белый комочек наружу.

Путь от южного флигеля к кухне пролегал прямо возле родового храма.

Внутри храма всю ночь напролёт горели лампады. Все восемьдесят представителей клана Чэнь сидели там рядком: лица у всех были совершенно бескровными, бледными как бумага, а сами они исхудали до состояния ходячих скелетов. Тусклый, мерцающий свет от пламени падал на этих людей, и в сочетании с мрачной погодой это зрелище казалось особенно зловещим и мертвенно-тихим.

Му Цин и Цзян Линь стояли у входа в храм и обсуждали план действий. Рядом толпились слуги и служанки поместья Чэнь, причём некоторые из особо робких до того страшились этой картины, что не смели даже единым взглядом окинут внутреннее убранство храма.

Бай Шу недоумённо уставилась туда, не понимая, зачем понадобилось сводить этих людей вместе.

Му Цин между тем бросила мимолётный взгляд на быстро промелькнувший белый силуэт, бесстрастно отвела глаза и шагнула внутрь храма, чтобы всё осмотреть.

В самом центре родовладельческого храма были уложены тела господина Чэня, по правую и левую руку от него покоились молодой господин Чэнь и старая госпожа Чэнь, а остальные родственники располагались поодаль в зависимости от степени родства. Причина, по которой этих людей перенесли сюда, заключалась в том, что после изгнания душ из тел их окружала мощная тёмная энергия, из-за чего они становились лёгкой добычей для злобных духов. Родовой храм обладал хоть какой-то силой защиты. Цзян Линь расставила защитные формации внутри и снаружи здания на случай беды.

Впрочем, даже несмотря на это, все они уже балансировали на краю гибели: их души слишком долго отсутствовали в телах, и если тянуть дальше, они попросту угаснут заживо.

Цзян Линь получила приказ спуститься с гор и исцелить больных, однако никак не ожидала вляпаться в подобную историю. Связываться с неприятностями ей хотелось меньше всего на свете, но ослушаться приказа она не могла. Впрочем, толку от целителя в делах с призраками и нечистью было немного, оставалось лишь полагаться на Му Цин.

— Ну как, есть способ с ними справиться? — спросила она, откидывая одеяло со старой госпожи Чэнь и внимательно осматривая её.

Му Цин сохраняла невозмутимость. Окинув всё вокруг взглядом, она в конце концов посмотрела на молодого господина Чэня и медленно произнесла:

— Не спеши.

— Как это не спеши! — возмутилась Цзян Линь. — Если они не очнутся в ближайшие пару дней, в этой комнате живых не останется.

Обычный человек без еды и питья может продержаться максимум дней семь. Если бы не её попытки поддерживать в них жизнь, они бы давно скончались. Однако она была всего лишь целительницей: лечить болезни у неё получалось хорошо, но в подобных делах она была абсолютно бесполезна.

Му Цин откинула одеяло с молодого господина Чэня, крепко зажала его подбородок, покрутила голову из стороны в сторону, а затем приподняла ему веки.

Лучше бы она этого не делала: если раньше казалось, что он ничем не отличается от остальных, то теперь выяснилось, что глаза молодого господина Чэня налиты кровью, и кроме самих зрачков, всё остальное пространство было ярко-алого цвета, что выглядело крайне пугающе.

Цзян Линь вздрогнула и потрясённо воскликнула:

— Сегодня утром ведь всё было в порядке, как же так?!

Она поспешно принялась осматривать остальных, но те выглядели нормально — подобное обнаружилось только у молодого господина Чэня.

Му Цин слегка поджала губы, немного подумала, а затем сорвала с молодого господина Чэня одежду, обнажив его грудь.

Когда они увидели огромные пятна тёмно-пурпурно-красного цвета, покрывавшие тело молодого господина Чэня, все находившиеся рядом адепты, включая Цзян Линь, шумно втянули воздух от изумления. За молодым господином Чэнем они ухаживали лично, и ещё недавно с ним всё было в полном порядке. Неизвестно, в какой момент он успел превратиться в такое, но никто из них ничего не заметил!

Мало того, кожа вокруг тела молодого господина Чэня отливала зловещей синевой, вызывая отвращение. Цзян Линь поспешно велела адептам проверить остальных, но к счастью, с остальными всё было в порядке — пятна появились только у этого единственного человека. Она присмотрелась повнимательнее и поймала себя на мысли, что пятна на теле молодого господина Чэня до боли ей знакомы. Нахмурившись, она пробормотала:

— Почему они так похожи на трупные пятна? Но быть того не может, он ведь ещё дышит, совершенно очевидно, что он жив. Откуда взяться трупным пятнам?

Говоря это, она наклонилась ближе, чтобы проверить, и, промучившись так довольно долго, всё же признала в них именно трупные пятна.

Му Цин ничего не ответила, проверила дыхание молодого господина Чэня, а затем прижала два пальца к его шейной артерии: мужчина был жив, его семь душ *поу* находились на месте, смерти ещё не последовало.

— Живой человек с трупными пятнами... — Цзян Линь, прежде проявлявшая полное равнодушие и не желавшая ни во что вмешиваться, теперь загорелась нешуточным интересом. Она обожала подобные странные недуги — чем необычнее была болезнь, тем сильнее её тянуло разобраться. Поразмыслив с полминуты, она недоумённо протянула: — И впрямь никогда такого не видела. Чудеса, как же такое возможно?

Она ничего не понимала, а остальные присутствующие были поражены ещё сильнее.

Бледные трупные пятна обычно проступают в течение одного-двух часов после смерти, через два-три часа их окрас становится ярче, по истечении трёх часов при нажатии они исчезают, после прекращения давления проявляются вновь, а примерно через полтора дня окончательно закрепляются и не пропадают ни при каком нажиме.

Му Цин подняла руку и сильно надавила на одно из пятен, а затем отпустила: пятно исчезло и тут же проявилось снова. Если посчитать время, они должны были появиться примерно в час быка *около часа ночи*, как раз после того, как адепты провели осмотр, из-за чего обнаружилось всё только сейчас.

Неизвестно, постигнет ли та же участь остальных, но у первого инцидента обязательно должна быть причина. Му Цин велела адептам позвать управляющего поместьем Чэнь, а сама помогла одеть молодого господина Чэня и накрыла его одеялом.

Управляющий оказался невысоким, тучным мужчиной лет сорока на вид, с маленькими глазками, чей внешний вид выдавал в нём человека крайне расчётливого. Он вошёл в комнату с озадаченным видом, судя по всему, изрядно напуганный — перед тем как переступить порог, он даже на мгновение замялся и лишь после внутреннего усилия решился войти.

— Приветствую почтенных юньцзюней, — почтительно произнёс управляющий, низко кланяясь.

Му Цин не стала ходить вокруг да около и прямо спросила:

— Куда в последнее время отлучался молодой господин Чэнь?

Управляющий растерялся, но расспрашивать не стал и ответил честно:

— В последнее время молодой господин всё время готовился к экзаменам в уезде, почти не выходил из дома. Лишь несколько дней назад он пил чай с молодым господином из семьи Ян, а в остальное время только и делал, что зубрил книги в поместье.

Экзамены на уровне уезда — это первая ступень императорских экзаменов, которые проводятся ежегодно между шестым и седьмым месяцами в городской управе. Участвовать в них имеют право только те, кто обладает степенью ученика-туньшэна; это испытание также называют отбором сюцаев. Молодой господин из клана Чэнь как раз был туньшэном. Три года назад он провалил экзамены и не попал в списки лучших, а потому собирался попытать удачи снова в этом году.

Цзян Линь уже расспрашивала об этом раньше и успела неплохо изучить всё семейство Чэнь, особенно самого молодого господина. Тот славился учтивым и утончённым нравом, в свободное время любил слагать стихи, увлекался живописью и каллиграфией, а также охотно заводил полезные знакомства. Как слуги клана Чэнь, так и соседи отзывались о нём исключительно в превосходных тонах, без устали расточая похвалы. Казалось, никаких проблем с ним быть не должно.

Ничего нового расспросы не принесли: управляющий говорил лишь дежурные фразы и не сказал о членах клана Чэнь ни единого дурного слова.

Му Цин то и дело бросала на него оценивающие взгляды, но не улавливала фальши в его словах, а потому продолжила допрос:

— А не случалось ли с ним прежде каких-нибудь странных происшествий или удивительных встреч?

Управляющий призадумался, покачал головой и твёрдо ответил:

— Нет. Начиная с февраля прошлого года молодой господин сидел дома и готовился к экзаменам, сутками не выходя из своей комнаты, даже на встречи с друзьями почти не выбирался.

Он явно вовсю выгораживал своего господина, а закончив с ответами, добавил ещё немало лестных слов: мол, молодой господин Чэнь отличается добрым сердцем, регулярно жертвует средства в храмы, раздаёт кашу беднякам в восточной части уездного города, помогает нуждающимся семьям — словом, перечислил добрые дела на целый список. Услышав такое, трудно было удивляться тому, в каком восторге о молодом господине отзывались окружающие: подобная чистота помыслов и впрямь заслуживала восхищения.

Му Цин лишь выслушала его, а под конец велела управляющему удалиться.

Внутри храма выстроилось столько безмолвных тел, и управляющему от одного этого вида становилось не по себе и страшно, так что он поспешил ретироваться.

Как только люди отошли на безопасное расстояние, Цзян Линь поинтересовалась:

— Это как-то связано с молодым господином Чэнем?

Му Цин задумчиво опустила взгляд на лежавшего перед ней человека и холодно бросила:

— Пока неясно.

— И надо же какому молодому господину Чэню быть столь великим праведником, — с сомнительной интонацией протянула Цзян Линь. — Таких во всём белом свете больше не сыщешь.

Му Цин ничего не ответила. Почувствовав, что в родовладельческом храме стоит неестественный холод, она собралась поставить формацию, чтобы разогнать скопление тёмной энергии. Однако прежде чем она успела приступить к делу, со стороны окна у левого крыла коридора вдруг раздался резкий звук.

Шум прозвучал настолько неожиданно, что все находившиеся в храме тут же вскинули головы.

Окно, которое до этого было плотно закрыто, внезапно распахнулось. Сначала на подоконник легла белая лапка, следом за ней вторая, а затем показалась маленькая лисья мордочка. Пушистый комочек изо всех сил подпрыгнул, влетел в деревянный оконный проём и приземлился на каменный пол. В паре она держала какой-то предмет и от неожиданности едва не потеряла равновесие, оступившись и чуть не упав.

У этого исчадия зла и впрямь отсутствовало любое понимание приличий: она вечно ходила какими-то окольными путями, лезла через окна вместо того, чтобы воспользоваться нормальной дверью, и, толком не оправившись после ранений, продолжала прыгать и скакать везде, где только можно.

Когда она приблизилась, окружающие наконец разглядели, что во рту она сжимает белый паровой пампух.

Это создание набило брюхо на кухне до такой степени, что круглое пузико раздулось до предела. Если бы не необходимость поскорее разыскать Му Цин, она бы наверняка умяла куда больше. Раньше ей никогда не доводилось пробовать пампухи, поэтому перед уходом она прихватила один с собой.

Манто оказалось крупным, удержать его одной лапой не получалось, так что лисичке пришлось стремглав подбежать к ногам Му Цин и ухватиться за него обеими лапками. Судя по всему, от обжорства она порядком устала, и движения её казались чуть заторможенными.

Ещё недавно балансировавшая на волосок от смерти, теперь она выглядела так, будто с ней отродясь ничего не случалось — поистине поразительная живучесть.

Му Цин опустила взгляд, ноль внимания уделив происходящему.

А вот Цзян Линь была искренне изумлена: ей впервые доводилось видеть лису, уплетающую пампухи. Она поддразнила зверька:

— Малышка-лисица, откуда у тебя этот пампух? Неужели с кухни стащила?

Помня боль от восстановления Пилюли Души, Бай Шу решила проигнорировать эту женщину и целиком сосредоточилась на том, чтобы вцепиться в подол Му Цин и одновременно грызть пампух. Му Цин уже предупреждала её: пока демонические силы полностью не восстановятся, принимать человеческий облик нельзя, и уж тем более запрещено разговаривать при посторонних, чтобы никого не напугать. Поэтому Бай Шу молча изображала из себя самую обыкновенную белую лисицу.

Конечно, к числу посторонних Цзян Линь не относилась, но та прекрасно знала, что перед ней лисодемон, и намеренно дразнила зверька, то и дело норовя задеть и нагнувшись, чтобы потрепать её по голове. Бай Шу такое отношение не нравилось, и она тут же отвечала замахом лапы, отчего Цзян Линь приходилось молниеносно отдёргивать руку, едва успевая увернуться.

— Опять царапаться! А ведь прошлой ночью я тебя спасла, неблагодарный щенок.

Бай Шу было совершенно всё равно, спасала та её или нет; она лишь изо всех сил прижималась к Му Цин, демонстративно отворачивая хвост в сторону обидчицы, показывая своё полное презрение.

Цзян Линь только усмехнулась, махнув рукой на это неблагодарное создание.

Му Цин лишь бегло взглянула на них, после чего перестала обращать внимание и целиком сосредоточилась на создании формации.

Стоило заклинанию завершиться, как тёмная энергия в помещении мгновенно рассеялась. Морозная сырость исчезла, уступив место едва уловимому теплу, а пламя свечей стало заметно ярче.

Пока это происходило, Бай Шу как раз прикончила свой пампух, быстро заглотила последние кусочки, ловко вцепилась коготками в подол мантии Му Цин и, используя его как опору, запрыгнула той на руки.

Возможно, пожалев перенёсшее столько мучений создание, на сей раз Му Цин позволила ей эту вольность, подхватила на руки и тихо спросила:

— Получше?

Черноглазые бусины Бай Шу метнулись из стороны в сторону; помня о запрете говорить, она лишь кивнула и похлопала себя лапкой по животу. Она всего лишь хотела показать, что боли больше нет, но поскольку съела слишком много, её живот ужасно раздулся и выглядел комично, напоминая барабан, по которому постукивают.

Му Цин слегка приподняла веки, но ничего не сказала, ограничившись лишь тем кратким вопросом — её манера держаться неизменно оставалась прохладной.

Вся компания пробыла в родовладельческом храме до часа сычу *девять-одинадцать утра*. Всё это время Цзян Линь вместе с адептами усердно заботилась о членах клана Чэнь, в то время как Му Цин в сопровождении Бай Шу обошла поместье по периметру, внимательно всё изучая.

А Лян со старшими соратницами отправились выполнять поручение за пределами поместья — задача была несложной: разузнать среди местных жителей о любых слухах, связанных с кланом Чэнь. Подобную информацию от домашних слуг было не дождаться.

Все восемьдесят человек клана Чэнь, за исключением покрытого трупными пятнами молодого господина, выглядели точно так же, как прежде, и никаких изменений с ними не происходило.

А Лян и остальные вернулись спустя три четверти часа *около десяти утра*, и им действительно удалось добыть кое-какие сведения. К тому моменту о происшествии в клане Чэнь судачил уже весь уезд Аньпин, а пересуды вокруг семейства не стихали ни на день. В одном из близлежащих кабачков им рассказали, что несколько лет назад у молодого господина Чэня был бурный роман с главной красавицей из Башни Яньюй. Тогда молодой господин в порыве чувств ради прекрасной девы был готов порвать со всем кланом Чэнь и сбежал вместе с ней. Однако долго быть вместе им было не суждено — что именно между ними произошло, оставалось загадкой, но в конце концов танцовщица вернулась в Башню Яньюй и продолжила принимать клиентов, а молодой господин Чэнь с позором вернулся домой.

Кто бы мог подумать, что безупречный в своей праведности молодой господин Чэнь в молодости предавался столь бурным страстям — это обстоятельство добавляло ситуации пикантности.

А Лян также выяснил, что за минувшие три года та танцовщица стала ещё популярнее прежнего, переплюнув былые успехи.

На первый взгляд побег из дома никак не был связан с потерей душ восемнадцатью членами клана Чэнь, к тому же с тех пор прошло немало времени. И всё же, стремясь докопаться до истины, Му Цин и Цзян Линь решили лично отправиться на место, оставив остальных охранять поместье.

Бай Шу, разумеется, увязалась следом: понятия стыда у этого создания отродясь не существовало, так что отставать она не собиралась.

Му Цин и Цзян Линь переоделись в мужские наряды, чтобы беспрепятственно войти в Башню Яньюй. Бай Шу внутрь не пустили, и ей пришлось остаться снаружи. Перед уходом обе заклинательницы строжайшим образом наказали ей сидеть тихо и не бегать куда попало. Исчадие зла охотно кивнуло, но стоило им скрыться из виду, как обещание тут же вылетело у неё из головы. С любопытством озираясь по сторонам, она забралась на второй этаж Башни Яньюй с восточной стороны и принялась заглядывать в окна.

Изначально она не планировала ничего противозаконного, но именно это невинное любопытство заставило её стать свидетельницей сцены, видеть которую ей было не положено.

В одной из комнат на втором этаже две полураздетые женщины тесно прижимались друг к другу, причём та, что лежала снизу, закинув ноги на партнершу, бессильно сминала руками смятые простыни.

Бай Шу скосила глаза и слегка качнула хвостом, с неподдельным интересом наблюдая за происходящим.

http://bllate.org/book/30475/3715113