Готовый перевод The Official and the Dove / Чиновник и соловей: Цена неволи: Глава 17

Глава шестнадцатая

Ранним утром Шэнь Цзань медленно пришел в себя. Стоило ему лишь чуть-чуть шевельнуться, как тело пронзила невыносимая ломота и боль.

— Ох… ах…

Сонный, с затуманенным взором, он попытался перевернуться на другой бок, но услышал, как у кровати кто-то одевается. Шэнь Цзань замер, сразу сообразив, кто это.

Кадры вчерашней ночи один за другим всплыли в памяти, прорывая плотину забытья. Шэнь Цзань внезапно покраснел, втянул голову в плечи и больше не смел шевелиться. Ему было смертельно стыдно показываться людям на глаза, особенно Хэ Суаню. Проснувшись спозаранку, тот наверняка тоже всё понял. Что же он теперь думает? Ярость? Ненависть? Или… Шэнь Цзань не смел даже гадать, твердо решив зарыть голову в песок, словно черепаха.

Кровать качнулась — кто-то присел на край, и этот человек произнес:

— Шэнь Цзань… проснулся?

Нехотя Шэнь Цзань выдавил из себя:

— Мм…

Хэ Суань молча смотрел на торчащую из-под одеяла макушку, не зная, что сказать. Проснувшись ранним утром и обнаружив, что они с Шэнь Цзанем спят в обнимку и совершенно голые, он испытал сильнейший шок. Прижатый к его груди человек спал, уткнувшись лицом в его тело, уголки глаз покраснели, на щеках отчетливо виднелись следы от слез, а весь его вид выражал горькую обиду и робкую привязанность. Помолчав с полминуты, Хэ Суань все же тихонько поднялся — к нему постепенно возвращались воспоминания о прошлой ночи: истома, стыд, слезы, сладостное забытье…

Хэ Суань спросил:

— Почему прошлой ночью всё так обернулось?

Шэнь Цзань не смел сказать правду, поэтому выпалил:

— Я перепил… вот и…

Хэ Суань легко опустил руку на плечо Шэнь Цзаня, разделенные лишь слоем ватного одеяла, и с некоторым чувством вины произнес:

— Это я опорочил твою чистую репутацию, я…

Прошлой ночью тот кричал так жалобно, а он, словно глухой, продолжал брать его силой — от одной этой мысли становилось не по себе.

Шэнь Цзань резко сел на постели, потревожив рану:

— Ох… Нет, не так! Я, я… для меня это не впервые…

Он солгал чисто рефлекторно, лишь бы скрыть неловкость.

— Так что… тебе… тебе… не нужно чувствовать себя виноватым…

Лицо Хэ Суаня помрачнело:

— Вот как?

Увидев столь мрачное выражение лица, Шэнь Цзань подумал, что тот наверняка презирает его, и поспешно добавил:

— Умоляю канцлера Хэ никому об этом не говорить, Цзиньюнь ведь еще должен принимать гостей…

Хэ Суань поднялся на ноги, чувствуя себя поистине скверно.

— Не бойся, я трепать языком не стану.

— Большое спасибо. И еще… не могли бы вы разрешить Хуаньси забрать Шань-эр?

— Что? — Хэ Суань не совсем понял.

Шэнь Цзаню просто хотелось сменить тему.

— Хуаньси выкупил Шань-эр, они искренне любят друг друга. Надеюсь, канцлер Хэ благосклонно удовлетворит их просьбу.

То «канцлер Хэ», то снова «канцлер Хэ» — Хэ Суаню казалось, что Шэнь Цзань намеренно отталкивает его, и на душе стало еще тоскливее.

— Я разрешаю, — бросил он, взмахнув рукавом, и зашагал к выходу.

Увидев, как решительно фигура Хэ Суаня скрылась за ширмой, Шэнь Цзань понял, что беда миновала.

Тело словно опустошили до дна — он резко рухнул спиной назад, уставился пустым взором в потолок и пробормотал:

— Наконец-то… ушел.

Охваченный странным, непонятно откуда взявшимся гневом, Хэ Суань заложил руки за спину и быстрым шагом вышел из Зала Ляолань. Едва он ступил в коридор, как из соседней комнаты донесся глухой стук. Какая-то белая фигура кубарем выкатилась из дверей, сделала пару неуклюжих оборотов по полу и со всего маху врезалась головой в опорный столб, да так, что в глазах у бедолаги заискрилось.

Приглядевшись, Хэ Суань с удивлением узнал Доктора Мэна. Тот сидел на полу, в помятом нижнем белье, потирая ладонью ушибленную голову и причитая, вылитый должник, которого после безуспешных поисков денег голым выбросили на улицу.

— Доктор Мэн, на что вы похожи? — нахмурившись, спросил Хэ Суань.

Услышав этот голос, Доктор Мэн поднял голову, до смерти перепугался и заикаясь произнес:

— Ваша… Ваша светлость… я, я… — бормоча что-то невнятное, он густо покраснел.

Хэ Суаня совершенно не волновало, что тот здесь забыл. Резко взмахнув рукавом, он бросил:

— Сегодня в Гунъюане горячая пора, проверяют работы. Вместо того чтобы помочь, у тебя хватает досуга развлекаться тут?

— Нет, ваша светлость, я… — Доктор Мэн сгорали от стыда, поспешно поднялся на ноги и уже хотел было бежать вниз по лестнице.

— Эй! — окликнули его сзади.

Из дверей вылетела одежда. Сюй Мэнлань, усмехаясь и на ходу завязывая тесемки нижнего халата, вышел следом.

— Доктор Мэн, сделал — так отвечай за поступки. Тьфу, ишь как шустро побежал!

Хэ Суань заметил, что лицо Сюй Мэнланя бледно, уголки глаз покраснели, а во всем облике сквозило холодное высокомерие. Переведя взгляд на Доктора Мэна, он увидел, как тот отчаянно и смущенно пытается натянуть верхнюю одежду.

С брезгливой гримасой глядя на Доктора Мэна, Сюй Мэнлань процедил:

— Закончил дело и сразу деру дал, смывать следы преступления? За кого ты меня принимаешь?

Доктор Мэн выглядел донельзя уязвленным, его вид так и говорил, что слов у него полно, да выговорить он не смеет:

— Мэнлань, так ведь это ты меня вытолкал…

Лицо Сюй Мэнланя дернулось. Сохраняя остатки самообладания, он бросил косой взгляд на Хэ Суаня, а затем прикрикнул на Доктора Мэна:

— Проваливай! Не желаю больше тебя видеть! Не натешился еще, что ли? Катись!

Зажатый между двух огней, Доктор Мэн бросил боязливый взгляд на ледяную физиономию Хэ Суаня и в конце концов с позором сбежал вниз по лестнице.

Сюй Мэнлань переключил свой гнев на Хэ Суаня:

— Ха, твоя собачка сбежала, а ты чего стоишь? Натешился прошлой ночью? По-прежнему считаешь, что первая ночь моего Цзиньюня стоит тех тридцати тысяч лянов?

— Первая ночь? — переспросил Хэ Суань. — Он был девственником?

Сюй Мэнлань вытаращил глаза, словно услышал невероятную шутку, и зло рассмеялся:

— Как можно задавать столь глупые вопросы! Разве не за девственность платят тридцать тысяч? К тому же, ты, черт побери, отдал мне эти тридцать тысяч? У меня на руках всего сто лянов серебром! Продать первую ночь моего Цзиньюня всего за сто лянов — позор на всю жизнь! Предупреждаю: даже не вздумай трепать об этом на каждом углу, а не то, какой бы у тебя ни был высокий чин, я с тебя шкуру сдеру! Моему Цзиньюню еще нужно зарабатывать этим на жизнь!

Сюй Мэнлань и сам не знал, почему сегодня с утра у него накопилось столько желчи. Связываться с Хэ Суанем он не смел, но хоть словесно отыграться был намерен по полной.

Лицо Хэ Суаня стало чернее тучи. Он развернулся и снова шагнул в Зал Ляолань.

— Эй! — крикнул ему вслед Сюй Мэнлань, но остановить не смог.

Бесшумно обогнув ширму, Хэ Суань увидел на постели бугорок: закутанный в одеяло человек тихо стонал, то и дело судорожно втягивая воздух. Под одеялом кто-то извивался и елозил.

Хэ Суань, разумеется, не догадывался, что Шэнь Цзань приводит себя в порядок. Задний проход невыносимо ныл, и Шэнь Цзань, набравшись смелости, протянул руку назад и слегка коснулся его — пальцы сразу стали липкими, из сокровенного места сочилась жидкая влага, пачкая постель. Шэнь Цзань прекрасно понимал, что это такое, и чувствовал жгучий стыд, а в голове вновь всплывали картины прошлой ночи.

— Шэнь Цзань…

Шэнь Цзань так испугался, что замер.

Хэ Суань подошел ближе и спросил:

— Тебе нездоровится?

Шэнь Цзань лежал лицом к стене — ему с трудом давался даже поворот, поэтому он ответил, не оборачиваясь:

— Чего ты… опять пришел? Я в порядке, у меня же… не в первый раз…

Подавляя гнев, Хэ Суань произнес:

— Хозяин Сюй сказал мне, что для тебя это был первый раз, и вчера он действительно продавал твою первую ночь.

У Шэнь Цзаня сердце ушло в пятки. Мысленно он изо всех сил обругал Сюй Мэнланя за болтливость. Раз уж ситуация зашла в тупик и падать ниже было некуда, оставалось лишь встретить правду лицом к лицу:

— Ну и что с того, что первый? Я же не женщина, с чего канцлеру Хэ так переживать? К тому же ты заплатил деньги, это честная сделка…

Рассуждения звучали здраво: обоюдное согласие, чистая купля-продажа, с какой стати Хэ Суаню убиваться? И все же на душе скребли кошки, происходящее никак не укладывалось в привычные рамки.

— Вчера мы прекрасно беседовали за столом, ты даже собирался вернуть мне серебро. Я лишь хотел… — Хэ Суань помнил лишь то, как они сидели рядышком, мило беседуя. Он по-прежнему хотел, чтобы Шэнь Цзань остался на государственной службе, а тот продолжал вежливо отказываться… А потом? Что было потом?

Шэнь Цзаню казалось, что Хэ Суань цепляется к этим проклятым тридцати тысячам, и он невольно разозлился:

— Тридцать тысяч лянов за мою первую ночь — разве это дорого? Чего ты мелочишься? И ты еще называешь себя Первым министром, неужели для тебя это неподъемная сумма?

Хэ Суань, разумеется, думал вовсе не о деньгах.

— Мы с тобой не клиенты и не продавец с покупателем. После всего, что между нами произошло, я хочу взять на себя ответственность.

Какая напасть, он совсем забыл, что Хэ Суань придерживается старомодных, жестких правил. Услышав, что с ним собираются возиться, как с обесчещенной девицей, и брать за него ответственность, Шэнь Цзань лишь усмехнулся: Хэ Суань бывал порой донельзя забавным.

— Хэ Суань, я признателен за твое благородство, но я мужчина, мне не нужны никакие компенсации, и замуж меня выдавать не придется. Лучше тебе всё это забыть.

Шэнь Цзань не осмеливался повернуться и посмотреть на него, но на сердце почему-то стало тепло — впервые в жизни нашелся тот, кто захотел взять за него «ответственность». Кроме матушки, кажется, больше никто и никогда так о нем не заботился.

Хэ Суань испытывал внутреннее смятение. Он прекрасно понимал, что перед ним мужчина, которому не требуются обязательства, но в то же время подсознательно чувствовал: этот человек одновременно и горд, и хрупок, просто всю свою слабость он прячет там, где никто не увидит.

Едва слышно вздохнув, Хэ Суань произнес:

— Хорошо, если тебе что-то понадобится, просто скажи мне.

Шэнь Цзань слегка вздрогнул, но все же вымолвил:

— Отпусти меня. Я хочу вернуться в Цзяннань.

Зайдя так далеко, Хэ Суань больше не находил причин удерживать Шэнь Цзаня силой, а потому ответил:

— Договорились. Уезжай. Я больше не стану тебя неволить. На этот раз всерьез: я, Хэ Суань, клянусь в этом.

Услышав столь твердое обещание, Шэнь Цзань невольно ощутил легкую грусть: при всей своей навязчивой идее сделать из него чиновника, Хэ Суань был неплохим человеком, с ним вполне стоило сойтись поближе и стать закадычными друзьями.

— Благодарю… канцлер Хэ смилостивился надо мной.

Шэнь Цзань закрыл глаза и проговорил осипшим голосом:

— Как только мне станет лучше, я уеду. Больше нам не встретиться, Хэ Суань.

Хэ Суань молча постоял за его спиной еще немного и в конце концов едва слышно отозвался:

— …Мм.

Следующие два дня Шэнь Цзань покорно отлеживался в постели, «исцеляя недуги». Сюй Мэнлань то и дело заглядывал в комнату, словно прогуливался по улице. Шэнь Цзаню от одного его вида становилось тошно, и он попросту зажмуривался. Если бы не дурацкие затеи этого корчемника, разве страдал бы он сейчас?

Подбоченившись, Сюй Мэнлань издевательски протянул:

— Если бы ты сам не выбрал Порошок Весеннего аромата, разве случилось бы всё остальное? Хэ Суань же не дикий зверь.

С этими словами он хромо-косо зашагал взад-вперед по комнате.

Шэнь Цзань, едва они начинали пикироваться, тут же бесился:

— Еще бы ты меня попрекал, Сюй-лаобань! А с тобой-то что стряслось? Чего хромаешь, как калека, кривобокий такой? Неужто поясницу сорвал?

Лицо Сюй Мэнланя перекосило, и он поспешно, с заметным испугом попытался оправдаться:

— Не говори чепухи! Не собираюсь я пререкаться с больным, пойду…

Позже, когда пришел Шань-эр прислуживать, Шэнь Цзань завел разговор об этом, и мальчик густо покраснел, а затем украдкой, шепотом поведал:

— Хозяин и тот господин Мэн… они, они…

— В постель легли? — прямо спросил Шэнь Цзань.

Шань-эр смутился еще сильнее, закивал головкой, словно клюющий зерна цыпленок, и добавил:

— Когда за полночь лавочку закрыли, постояльцы пошумели да угомонились, а вот из комнаты хозяина доносились только брань да стук падающих вещей… Наших слуг, что полы метут, напугали до полусмерти.

Услышав это, Шэнь Цзань расплылся в улыбке.

На третьи сутки Шэнь Цзань уже мог самостоятельно ходить, да и у Сюй Мэнланя хромота почти прошла.

Ранневесенняя пасмурность почти рассеялась, ласковое теплое солнце заливало улицы Столицы, где вовсю сновал пестрый люд — вокруг царило оживление.

Переодевшись в свое привычное платье ученого, Шэнь Цзань с довольным видом оглядел себя в бронзовое зеркало.

Стоявший рядом Шань-эр спросил покрасневшими глазами:

— Молодой господин, вы и вправду уезжаете?

Шэнь Цзань потрепал его по голове и улыбнулся:

— Сколько раз уже собирался, да всё срывалось уж теперь-то точно уеду. И ты не плачь, ступай с Хуаньси в резиденцию канцлера, поживешь там. Я уже просил канцлера Хэ, он дал добро на ваше с ним дело.

Шань-эр с всхлипыванием бросился Шэнь Цзаню на грудь, переполненный благодарностью и горечью расставания, и они еще долго не могли успокоиться.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел Сюй Мэнлань:

— Еще не кончили? Повозка уже ждет, живо на выход!

— Ишь какое брезгливое у тебя лицо… — шутливо обругал его Шэнь Цзань. — А ведь я тебе напоследок деньжат срубил за выкуп, целых тридцать тысяч лянов.

Сюй Мэнлань сплюнул:

— Тьфу! Да уж, тридцать тысяч!

Шэнь Цзань закинул на плечо небольшой дорожный узел, подошел, хлопнул Сюй Мэнланя по плечу и наставительно произнес:

— Найди себе уже кого-нибудь, остепенись, Сюй-лаобань, нельзя же всю жизнь содержать публичный дом. По-моему, господин Мэн неплох, зачем отталкивать человека?

Сюй Мэнлань оттолкнул его с брезгливым видом:

— Проваливай уже, проваливай! Не твое дело лезть в мою жизнь с советами. Каков из себя Доктор Мэн, я и сам прекрасно знаю, но… короче говоря, мы не подходим друг другу, незачем ему ввязываться в эту мутную воду.

Услышав это, Шэнь Цзань остановился, обернулся и спросил:

— Ты всё еще не забыл его?

Сюй Мэнлань вздрогнул, промолчал и в одиночку вышел за дверь. Кто был этот загадочный «он»… Шэнь Цзань знал, да и сам Сюй Мэнлань прекрасно понимал.

Повозка везла Шэнь Цзаня по Северной улице, покачиваясь и подпрыгивая на ухабах с размеренным ритмом.

Отодвинув занавеску, Шэнь Цзань заметил, что они как раз проезжают мимо главных ворот Гунъюаня, у которых толпилось невероятное количество народу.

— Молодой господин, здесь слишком много людей, наша повозка не проедет, — сообщил кучер, заглядывая внутрь.

Шэнь Цзань и сам все видел. Поразмыслив, что же там стряслось, он сказал:

— Не спеши, я выйду взглянуть.

У ворот Гунъюаня толпились по большей части ученые мужи — судя по всему, нынешние экзаменующиеся, а компанию им составляли торговцы, носильщики, детвора, женщины… набралась целая толпа зевак.

Стоя наособицу, Шэнь Цзань увидел, как чиновники и стражники вывешивают на огромную стену у Гунъюаня длинный свиток на ярко-желтой бумаге, густо исписанный мелкими черными иероглифами.

Толпа тут же заволновалась, люди начали протискиваться вперед, выкрикивая:

— Дорогу, дорогу! Дайте глянуть на моего Чжуанъюаня!

— Тьфу на тебя, Чжуанъюань вообще-то мой! А ну проваливайте! — тут же огрызнулся кто-то.

— Ха-ха-ха! Я сдал, я сдал! Цзиньши! — заорал безумным голосом один из счастливчиков.

— Тьфу, радоваться какому-то цзиньши, сдурел совсем?

— Почему?! Почему там нет моего имени?! А-а-а…

Площадь забурлила, словно котел с кипятком, поднимая пузыри, — стоял невероятный галдеж. Шэнь Цзань улыбнулся, подумав, что эти соискатели ученых степеней те еще чудики: ломают копья из-за списков и тратят столько сил ради какого-то места. Именно потому, что он насквозь видел всю эту бессмыслицу, Шэнь Цзань и не желал идти в чиновники. Деньги и власть — лишь прах, однажды все равно обратятся в ничто, так стоит ли так надрываться?

— Кто Чжуанъюань? Кто стал Чжуанъюанем? Говорите же!

— Чего орете? Смотрим мы! Эй-эй, не пихайтесь!

— О, я вижу, вижу, это… это…

Шэнь Цзань с любопытством наблюдал, как эта толпа топчет друг друга, как вдруг из самой гущи людского водоворота вывалился человек и, шатаясь от толчков, плашмя рухнул прямо к ногам Шэнь Цзаня.

Шэнь Цзань опустил взгляд и узнал знакомое лицо:

— Управляющий Сун? Вы-то какими судьбами здесь?

Управляющий Сун с постоялого двора Гаошэн, разумеется, пришел узнать результаты — он ведь поставил немалые деньги в игорном доме.

— Шэнь… господин Шэнь? — Управляющий Сун с невероятным изумлением уставился на него. Этот уникум пропал бог весть на сколько дней!

Шэнь Цзань с улыбкой ответил на приветствие:

— Спасибо вам за гостеприимство, управляющий Сун, я как раз собираюсь покинуть Столицу и зашел попрощаться.

Услышав это, управляющий Сун тут же вцепился в рукав Шэнь Цзаня и во всю мочь легких завопил на всю улицу:

— Чжуанъюань здесь! Все сюда, глядите — это господин Шэнь Цзань!

Все вокруг дружно повернули головы, по рядам пронесся гул изумления. Шэнь Цзань попытался скрыться, но было поздно.

В этот момент из дверей Гунъюаня выбег отряд стражников и с молниеносной быстротой окружил Шэнь Цзаня, а двое воинов с обеих сторон мертвой хваткой вцепились ему в руки.

Шэнь Цзань опешил:

— Вы что творите?

Министр ритуалов господин Чжан, семеня ногами, выбежал из ворот и расплылся в широкой улыбке:

— Господин Шэнь, верно? Прошу, милости просим… Его Величество изволит вас ждать!

Его Величество?

Шэнь Цзань понял, что на этот раз дело пахнет керосином. Если он сейчас же не сбежит, то бежать будет уже некуда.

И тогда он заорал во всю глотку:

— Подождите, подождите, я… я хочу видеть Хэ Суаня!

Не успел он докричать, как его затолкнали в стоявшую рядом повозку и умчали прочь на всех парах.

http://bllate.org/book/30421/3709114