Готовый перевод The Official and the Dove / Чиновник и соловей: Цена неволи: Глава 6

Дождь моросил, барабаня по лужам на маленьком булыжном дворике. Стоило оступиться, как из-под ног во все стороны разлетались брызги.

Шэнь Цзань остановился, опустил голову и заметил, что носки его матерчатых туфель уже промокли, а пальцы ног продрогли донельзя. Он приподнял рукой подол накидки и с облегчением выдохнул: к счастью, та осталась сухой. Почему он вечно так переживал за судьбу какой-то накидки? Шэнь Цзань подумал, что, наверное, всё дело было в мысли о том, что эту вещь рано или поздно придётся вернуть.

В дождливый день улицы Столицы выглядели унылыми и безлюдными. Многие лавки предпочли закрыться пораньше, зато чайные и постоялые ломились от гостей, утопая в шумном гаме.

Шэнь Цзань шел не спеша, по сторонам поглядывал, и вскоре добрался до улицы, где стоял постоялый двор Гаошэн. Издали было видно, как у входа в гостиницу толкаются бедные студенты: они одалживали друг другу облезлые зонты, отчего те становились только дранее, а промасленной бумаги по краям давно и след простыл — зонт раскрываешь, а из него льет прямо за шиворот. Шэнь Цзань мысленно порадовался собственной удаче и щедрости хозяина Сюя.

Правда, сквозь пелену дождя он смутно разглядел у входа одинокую фигуру: кто-то неподвижно стоял под зонтом. Проходящие мимо постояльцы резко контрастировали с этим человеком. Светло-желтый промасленный зонт скрывал его лицо, и можно было заметить лишь струящиеся полы темного кардигана поверх длинного белоснежного халата.

Шэнь Цзань приблизился, ступая еще тише, демонстративно и непринужденно прошел мимо незнакомца, затем замер, задумчиво обернулся и только тогда изобразил на лице удивление и радость:

— Брат Сюань?!

Тот приподнял край зонта и сквозь мерный шум капель бросил на Шэнь Цзаня мягкий взгляд:

— Я жду тебя, Шэнь Цзань.

— Не ожидал, что брат Сюань и впрямь явится за мной. Неужто за накидкой из меха норки пожаловал? — Шэнь Цзань тронул мягкий ворс и с извиняющейся улыбкой произнес: — На улице так холодно, я всё не снимал ее... Надеюсь, брат Сюань не в претензии? Пожалуй, я могу сразу же сбросить ее и вернуть тебе.

С этими словами он поднес руку к шее, собираясь развязать шелковый шнурок.

Сюань Хэ сделал шаг вперед, перехватил его руку и остановил:

— Давай поговорим внутри, хорошо?

Шэнь Цзань озадаченно поднял голову, окинул взглядом безупречное, словно из нефрита выточенное лицо Сюань Хэ и замялся:

...Ага, ладно.

Сложив капающие зонты, они вдвоем переступили порог главного зала постоялого двора Гаошэн.

В тот же миг шум стих.

Все сидевшие за столиками умолкли и уставились на вошедших — кто с изумлением, а кто со смутным недоумением.

Заметив это, Шэнь Цзань мысленно схватился за голову: слишком привлекают внимания, хуже некуда.

— Давай... сядем вон там, брат Сюань, — только и оставалось ему тихонько подсказать спутнику.

Тот же с совершенно невозмутимым видом продолжал оглядывать гостей в зале, ни капли не смущаясь.

Сюань Хэ молча последовал за Шэнь Цзанем в самый дальний угол зала и опустился на стул. Оставив за спиной сборище любопытных зевак, Шэнь Цзань выждал мгновение, пока зал вновь не наполнится прежним гамом, и с легким вздохом облегчения наконец улыбнулся:

— Выпьем вина?

Сюань Хэ едва заметно вздрогнул, покачал головой и ответил:

— Благодарю, обойдусь чаем.

Вспомнив, каким тихим и беззащитным выглядел заснувший опьяневший Сюань Хэ в ту ночь, Шэнь Цзань ухмыльнулся про себя: он-то знал, что тот не мастак пить, но всё равно не удержался от подначки.

Услужливый малый сообразил на лету, утерся полотенцем и, расплывшись в лыбе, подлетел к их столу. Голос его взлетел на самой высокой ноте:

— Ой, молодой господин Шэнь, вернулись! Чего изволите отведать? Глянь-ка, а с вами еще один незнакомый господин... Что закажете, уважаемые?

Язык полового был словно медом намазан, его угодничество вызывало у Шэнь Цзаня улыбку. Тот махнул рукой:

— Чайник чаю и порцию пирожных Линлун.

— Сию минуту! — парень снова взмахнул тряпкой и растаял в толпе.

— Что за пирожные такие — Линлун? — полюбопытствовал Сюань Хэ, провожая глазами шустрого слугу.

Шэнь Цзань удивился: неужели тот даже о Линлун ничего не слыхал?

— Эти пирожные очень знамениты. Говорят, первый столичный чжуанъюань в год основания династии ел их перед экзаменом и занял первое место. С тех пор все, кто едет наличные экзамены, заказывают их в надежде на удачу. Как же вы не слышали об этом, брат Сюань?

— Впервые слышу. Разве сдача экзаменов зависит от каких-то сластей? Просто тому человеку посчастливилось занять первое место, вот и всё. Если бы каждый их ел, так любой мог бы стать чжуанъюанем, разве нет? — со всей серьезностью возразил Сюань Хэ, и во взгляде его промелькнули строгие нотации. Он явно принял Шэнь Цзаня за простофилю, верящего во всякие глупости, и решил его поучить.

— Ха-ха-ха... — Шэнь Цзань зашелся от смеха так, что у него затряслись плечи. Не в силах сдержаться, он опустил голову.

Сюань Хэ нахмурился:

— Смешно?

— Ха... кхм, ха-ха... кхм-кхм... — Шэнь Цзань сощурил персиковые глаза и виновато протянул: — Про... прошу прощения, просто вырвалось...

Хлось!

Громкий удар ладони о стол. Шэнь Цзань вздрогнул, вмиг умолк и с изумлением повернул голову.

— Тц, в публичном месте, а ведете себя как ученый муж — хихикаете, скатитесь! Куда это годится?!

Раздался крайне недовольный выговор.

Лицо Шэнь Цзаня тут же помрачнело, и он отрезал:

— Молодой господин Ван, я смеюсь сам по себе, вам-то какое дело? Коли шум в зале мешает, ступайте в свою комнату книги зубрить, зачем себя здесь мучить? А если наше общество оскорбляет ваш взор, извинять за это мы не намерены.

Ван Туаньцзэ, зажав в руке свиток, позеленел от злости, на белках его налитых кровью глаз проступили жилки. Уставившись на Шэнь Цзаня яростным взглядом, он выпалил:

— Рожа лисья, разве так подобает выглядеть образованному человеку? Вечно шныряешь где-то крысой, манеры легкомысленные, за спиной небось темные делишки проворачиваешь — позоришь только наше сословие ученых мужей!

Каждое слово било прямо в цель. Ван Туаньцзэ проехался по его внешности, поведению, да еще и лицемерно возвысил себя до защитника чести всех книжников — такое Шэнь Цзань вынести не мог. Он уже собирался вспылить, но краем глаза заметил, как Сюань Хэ с задумчивым видом разглядывает Вана. Встревожившись, Шэнь Цзань сдержался и бросил:

— Тьфу, бред сумасшедшего, пустая болтовня.

Заставив себя отвернуться, он дал себе зарок не опускаться до уровня подобных людей.

— Кто это? Почему он цепляется к тебе? — Сюань Хэ, явно сделавший кое-какие выводы, снова перевел взгляд на Шэнь Цзаня. Его черные, как смоль, глаза заглянули собеседнику в самую душу.

Шэнь Цзань вздохнул:

— Зависть ничтожного человека. Я уже привык. Что поделать, некоторым претит видеть кого-то талантливее себя.

Сюань Хэ помолчал немного, а потом с усмешкой произнес:

— Ты сейчас так ненавязчиво себя похвалил?

Шэнь Цзань поджал губы и наигранно возмутился:

— Да неужто я из таких? Я себя вполне открыто и прямо похвалил.

В этот момент подоспел половой с подносом, уставив стол чаем и пирожными Линлун.

— Попробуй, — Шэнь Цзань подвинул тарелку ближе к Сюань Хэ.

Ученые мужи в большинстве своем похожи друг на друга: в науках горды до мозга костей и не выносят пустых сплетен, а в жизни — трусливы и робки, боясь оступиться и проиграть собственную судьбу. Молодой господин Ван Туаньцзэ был исключением — он то и дело изрыгал брань, не перенося Шэнь Цзаня на дух. Другие кандидаты на экзаменах тоже не жаловали Шэнь Цзаня, да вот беда: кто из них осмелился бы в открытую открыть рот и выругаться?

Уплетая пирожное, Шэнь Цзань уже давно выбросил из головы недавние оскорбления. Он с удивлением поймал себя на мысле, что в присутствии Сюань Хэ как-то незаметно сдерживал свой скверный нрав, и это казалось ему крайне странным.

— Хе-хе-хе-хе... — над улом раздался зловещий, пробирающий до мурашек смешок.

Шэнь Цзань едва не подавился последним кусочком Линлун, перепугавшись до смерти.

Управляющий Сун из постоялого двора Гаошэн, сгорбившись, вырос возле их стола и усердно потирал сухие старушечьи руки, источая крайнюю почтительность.

— Ох, молодой господин Шэнь, ну какая же у вас словесная выучка, какое глубокое знание книг! Просто редкостный, раз в столетие рождающийся гений! Я дожил до седин, а только теперь глаза открылись: неужто сам бог литературы Вэньцюй-син с небес спустился? Да как же иначе-то... — Управляющий Сун затянул свою хвалебную песнь и никак не мог остановиться.

Шэнь Цзань переглянулся с Сюань Хэ и прервал словоохотливого старика:

— Управляющий, если есть дело, говори прямо, без обиняков.

Тот извлек из рукава серебряный слиток и аккуратно выставил его на столешницу:

— Это серебро ваше! Ваше сочинение снова признано лучшим!

Шэнь Цзань протянул короткое «о», со спокойной душой прибрал слиток к рукам, но в тот же миг за спиной снова раздался грохот удара по столу.

— Послушай-ка, управляющий, с чего это серебро опять достается ему? Каждую чертову неделю одно и то же! Да кем он себя возомнил, в самом деле? Не верю я, что ни у кого другого в целом зале эссе не лучше его писанины! — Ван Туаньцзэ сорвался вновь, на этот раз апеллируя к толпе, и голос его звучал крайне уверенно.

Разумеется, полный зал амбициозных книжников был донельзя уверен в собственной грамотности — кто из них согласится признать чужое превосходство? В конце концов, положение у всех сейчас было одинаковое, все они — лишь сдающие экзамены соискатели.

Заметив, что все постояльцы прожигают его недобрыми взглядами, управляющий Сун струхнул. Когда доведенные до отчаяния ученые мужи теряют страх, они способны на всё.

— Д-да я же не слепой, не с-слепо выбирал! Мою оценку сам в-великий знаток подтвердил! — заикаясь, выпалил управляющий.

Постоялый двор Гаошэн славился долгой историей: здесь останавливались целые поколения чжуанъюаней, гремя славой на всю округу. Перейдя по наследству к управляющему Суну, заведение лишь укрепило репутацию. Тот придумал устраивать «состязания талантов»: за пару месяцев до экзаменов каждые десять дней он вывешивал тему. Студенты через день сдавали тексты сочинений, и автору лучшего управляющий выдавал слиток серебра, а в придачу освобождал от платы за еду на этот день. Для нищих, побивающихся случайными заработками книжников это было сущей манной небесной. Участвовали едва ли не все постояльцы гостиницы. Конечно, Сун преследовал и свой интерес. Нынче экзамены волновали не только самих ученых — ими жила вся Столица. Игорные дома охотно принимали ставки на кандидатов, выплачивая по сто за один. Находясь в самом эпицентре событий, управляющий Сун с помощью этих конкурсов заранее вычислял сильных и слабых среди постояльцев, чтобы потом сделать верную ставку и сорвать куш.

Вот только в этом году все призовые серебряные слитки неизменно оседали в карманах Шэнь Цзаня. Именно поэтому остальные постояльцы люто его ненавидели.

— Что за знаток? Вызывай его сюда! С чего он взял, что наши тексты хуже, чем у Шэнь Цзаня?! — завизжал Ван Туаньцзэ, не желая сдаваться; похоже, накопившаяся обида наконец нашла выход.

— Верно, зови этого знатка! Выводи его! — поддавшись на провокацию, завопили остальные.

Управляющий Сун утирал пот градом:

— Д-да как же этот знаток явиться изволит? То, что он вообще нашел время прочесть ваши опусы — уже великая милость! Это же...

Шэнь Цзаню и впрямь стало любопытно. Емуутюжил мозг вопрос: кто же этот таинственный судья, неизменно ставящий его сочинения на первое место? Хотелось бы выразить ему искреннюю благодарность.

Ван Туаньцзэ поднялся во весь рост:

— Управляющий Сун, ежели не назовешь имя, мы так просто не отступимся!

Прижатый к стенке, Сун был вынужден выложить всё:

— Ох! Да этот человек... на самом деле... это сам канцлер Хэ! Наш правый чэнсян, господин Хэ Сюань!

Стоило этим словам прозвучать, как в зале поднялся невообразимый шум.

Ван Туаньцзэ онемел от шока и замер соляным столбом.

Остальные переглядывались с недоверчивыми лицами.

Управляющему Суну пришлось объяснять дальше:

— Да я же целое состояние на взятки потратил! Ублажал речами личного управляющего самого канцлера Хэ, только тогда он и уговорил господина Хэ взглянуть на эти эссе! И темы для заданий, между прочим, тоже лично канцлер составлял!

Если вспомнить, что Хэ Сюань изрядно интересовался нынешним поколением кандидатов втайне ото всех, такой поступок вполне укладывался в его характер. Канцлер боготворил таланты и ценил лишь истинную мудрость — вполне возможно, что он делал это, дабы случайно не упустить самородка.

Даже те, кто сомневался в словах управляющего, затихли и перестали шуметь. В конце концов, канцлер Хэ пользовался всеобщим уважением как честный и благородный чиновник — никто не смел бросать тень на его имя.

— Хе-хе... — Шэнь Цзань крутил в пальцах чашку, с интересом улыбаясь. — И подумать только... это был канцлер Хэ...

Сюань Хэ пронзил его взглядом:

— Что-то не так?

Сделав глоток чая, Шэнь Цзань блеснул глазами и лукаво приподнял уголки губ:

— Надо будет его отблагодарить. Без него мне бы туго пришлось с пропитанием.

— Но ведь это плоды твоего собственного ума, разве нет? При чем тут он?

— Ну как же? Если в мире нет знатока лошадей, откуда взяться крылатым скакунам?

Сюань Хэ изумленно моргнул — надо же, Шэнь Цзань вдруг проявил скромность:

— Скакуны на дороге не валятся, а знатоки редки, ты об этом?

Шэнь Цзань кивнул и искренне вздохнул:

— Канцлер Хэ и впрямь достойный муж. Занимая столь высокий пост, он не кичится величием и находит время в своем плотном графике читать эти опусы — поистине редкое благородство.

Сюань Хэ лишь молча кивнул, воздержавшись от комментариев.

В отличном расположении духа Шэнь Цзань потребовал вина и принялся осушать чарку за чаркой.

— Не пей так много, опьянеешь, — предостерег Сюань Хэ.

Шэнь Цзань зыркнул на него и, словно из вредности, припал губами прямо к узкому горлышку кувшина, опрокинув его в себя.

— Ты... — Сюань Хэ только руками развел.

В этот момент в дверях показался торопливый силуэт. Увидев его, управляющий Сун тут же бросился навстречу:

— Ох, господин управляющий, какими судьбами! Наш скромный постоялый двор озарен вашим визитом!

— Какой еще к черту управляющий? Сколько раз повторять, я не управляющий! Зовите меня просто Хуаньси!

Словно уловив знакомое имя, Шэнь Цзань захмелел, резко повернулся и пьяным взглядом уставился на вошедшего — Хуаньси?!

Управляющий Сун возвысил голос:

— Уважаемые гости, прошу внимания! Позвольте представить: перед вами главный управляющий Резиденции премьер-министра! Правая рука самого канцлера Хэ!

— Чушь собачья, что за бред ты несешь? Я вообще-то к нашему молодому господину пожаловал! — выругался Хуаньси, мысленно проклиная приставучего старика.

В зале снова поднялся гам.

Шэнь Цзань, кажется, начал догадываться о чем-то. Он повернул голову, бросил взгляд на бесстрастного Сюань Хэ, а затем перевел его на суетящегося вдали Хуаньси...

Бац.

Длинная лавка опрокинулась на пол. Шэнь Цзань резко подскочил и, не произнеся ни слова, зашагал к выходу.

Сюань Хэ с такой силой сжал в пальцах чашку, что та разлетелась вдребезги, залив чаем всю его руку.

http://bllate.org/book/30421/3709103