Готовый перевод My Wife Was Stolen by My Bodyguard / Пленник в золотой клетке: когда телохранитель нарушает клятву: Глава 7

Эти годы — спасибо вам, учительница Линь, что заботились о нашей семье, — старик вздохнул. — Только жаль, не вышло у госпожи Линь пожить подольше… Он замолчал и не стал продолжать.

Мэн Сюйчу улыбнулся:

— Ничего не поделаешь.

Он помог старику сесть и подошел к погребальным табличкам, чтобы воскурить благовония.

·

Небо было тяжелым, огромные грозовые тучи нависли над самым горизонтом, а воздух отзывался мутным привкусом.

В неприметном углу молча стоял Цзян Цянь, скрестив руки на груди.

Людей прибывало все больше; они приносили живые цветы и корзины с фруктами, а после выражения соболезнований оставались пообедать, так что под ритуальным навесом постепенно стало оживленно.

Цзян Цянь был незнакомцем, каких в этом старом квартале еще отродясь не видали. С глазами разного цвета, в безупречно сшитой форме, он привлекал всеобщее внимание — старики то и дело переговаривались за едой и с любопытством поглядывали на него.

Без всякого предупреждения Цзян Цянь бросил взгляд в сторону, и бесчисленные вороватые взгляды мгновенно исчезли.

Однако Цзян Цяня волновали вовсе не эти праздные взгляды.

Словно остро уловив нечто или предчувствуя неладное, он инстинктивно посмотрел в самый глубь траурного зала.

Там сновали люди, кто-то заносил внутрь несколько блюд, белые занавеси колыхались, и тесное помещение просматривалось насквозь.

У Цзян Цяня внезапно дергнулся висок.

Мэн Сюйчу внутри не было!

Он быстро окинул взглядом окрестности: фигуры Мэн Сюйчу нигде не было видно.

В следующую секунду он сделал широкий шаг вперед и решительно направился прямо к траурному залу.

Если подумать, траурный зал представлял собой лишь простейший пластиковый навес белого цвета. Пространство было крошечным, и внутри сидел лишь один старик, испуганно глядя на него.

Уперевшись тыльной стороной ладони в белую занавеску, Цзян Цянь окинул взглядом каждый уголок. Убедившись, что нужного человека здесь нет, он кивнул в знак извинения старику и без колебаний повернулся, чтобы уйти.

Желающих пообедать собралось уже немало, белые крыши палаток тянулись одна за другой далеко вдаль.

Люди сидели кружками за круглыми столами, облаченные в неразличимые черные одежды, и тихо переговаривались под гнетущим пасмурным небом в преддверии сезона дождей.

Цзян Цянь лавировал между людьми, постепенно удаляясь от толпы, а его шаги становились все быстрее.

Он поднял руку, чтобы коснуться наушника, но в последний момент замер, словно о чем-то вспомнив или чего-то опасаясь, и в конце концов опустил руку, так и не связавшись с телохранителями снаружи.

Небо заволокло хмурой дымкой, нависла огромная масса грозовых туч, но Цзян Цянь знал, что дождь прольется не сразу — возможно, через несколько часов, а может, и через несколько дней.

Он невольно нахмурился.

Прошло неизвестно сколько времени…

— Цянь?

Словно выведенный из задумчивости каплями несуществующего дождя, Цзян Цянь опомнился. Мэн Сюйчу стоял позади него и улыбался.

— Почему ты не ждал меня снаружи?

Цзян Цянь ничего не ответил и повернулся лицом к Мэн Сюйчу.

Мэн Сюйчу подошел ближе. Он только что вымыл руки, и они висели вдоль туловища, с кончиков пальцев капала вода, а кожа на суставах казалась тонкой, розоватой и прозрачной.

А совсем неподалеку от него находился общественный туалет.

— Ты ходил в уборную? — спросил Цзян Цянь.

Туалет был пристроен за старыми жилыми домами и тоже порядком обветшал, так что санитарные условия там оставляли желать лучшего. Он прекрасно понимал, что Мэн Сюйчу не стал бы справлять нужду в таком месте, но всё же задал этот вопрос.

Мэн Сюйчу перевел взгляд и небрежно бросил:

— Желудок заболело, стошнило.

В самом деле, вид у него был неважный. Недавно сменился сезон, дождь то собирался идти, то нет, и это вечно доставляло ему дискомфорт, так что лицо у него последнее время почти не прояснялось.

Цзян Цянь больше ничего не сказал и протянул салфетку. Мэн Сюйчу взял ее, аккуратно вытер пальцы, бросил изучающий взгляд на лицо Цзян Цяня и усмехнулся:

— Не веришь?

— Нет, — ответил Цзян Цянь. — Я просто переживаю.

Мэн Сюйчу тихо хмыкнул и покачал головой.

— Сяо Сюй, — раздался вдруг старческий голос.

Мэн Сюйчу обернулся и увидел Старика Е, который ковылял, опираясь на трость. Шагнув вперед, Мэн Сюйчу поддержал его:

— Что вы здесь делаете?

Старик Е достал из кармана коробочку с лекарством и с улыбкой произвел:

— Заметил, что тебе нездоровится, вот принес немного лекарств. Ну как, сейчас полегче?

С этими словами Мэн Сюйчу уловил едва заметную перемену в настроении Цзян Цяня.

Ничего не говоря, он взял коробочку и взглянул на нее: это было самое обычное средство для желудка, помогающее при несварении, и для него оно было малоэффективно.

С улыбкой приняв подарок, он мягко произвел:

— Спасибо вам, со мной всё в порядке.

Старик Е кивнул, перевел взгляд на стоявшего рядом молодого человека и с сомнением спросил:

— А это кто?

Прежде Мэн Сюйчу всюду брал с собой Мэн Ко, а такого высокого, красивого парня с легкой иноземной внешностью Старик Е видел впервые.

Мэн Сюйчу ответил:

— Его зовут Цзян Цянь.

Только имя, без каких-либо уточнений или представлений статуса.

Старик Е поначалу было заинтересовался, но, почувствовав скрытый подтекст в словах, проявил тактичность и не стал расспрашивать дальше, лишь доброжелательно посмотрел на Цзян Цяня:

— Ишь ты, какой ладный парень вырос.

Цзян Цянь ответил вежливой улыбкой.

Мэн Сюйчу похлопал Цзян Цяня по плечу и сказал:

— Это Старик Е, ты наверняка о нем слышал.

Он действительно слышал: говорили, что этот человек был благодетелем семей Линь и Му.

В свое время Му Хайдэ и Линь Чэнъань вместе основали Группу компаний «Муань», и чтобы еще сильнее укрепить их связь, Му Хайдэ женился на родной сестре Линь Чэнъань, а этот самый Старик Е в свое время чудом спас жизнь госпоже Линь.

Если бы не он, нынешний молодой господин Му и вовсе не смог бы появиться на свет.

Позже брат и сестра из семьи Линь один за другим ушли из жизни, а председатель, скорбя об умершей жене и старых друзьях, то и дело вспоминал о тех событиях и всегда проявлял особую заботу о Старике Е.

Это не было тайной — напротив, история превратилась в красивую легенду, и Цзян Цянь, оказавшись в Яшуй совсем недавно, уже несколько раз слышал о ней от разных людей.

Цзян Цянь слегка поклонился, вновь принося извинения за свое прежнее поведение:

— Простите, что так внезапно ворвался в траурный зал, это было с моей стороны опрометчиво.

— Ничего страшного, ничего страшного, — добродушно отмахнулся Старик Е, а затем снова посмотрел на Мэн Сюйчу: — Как только похороны закончатся, я вернусь в родные края. У тебя дел по горло, так что впредь можешь не навещать меня так часто.

Мэн Сюйчу кивнул в ответ:

— Я распоряжусь, чтобы вас отвезли.

— Не стоит утруждаться, — Старик Е взял его за руку и похлопал по ней. Ощутив чересчур низкую температуру тела, он замялся, не договорив: — Сяо Сюй, ты… ты тоже береги себя.

Мэн Сюйчу улыбнулся:

— Обязательно.

Проводив Старика Е, они двинулись в обратный путь тем же путем.

После полудня погода так и не прояснилась, в узком переулке было сумрачно, и Мэн Сюйчу шел, опустив голову, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить в лужи.

Цзян Цянь шел следом, сохраняя небольшую дистанцию, молчаливый и погруженный в какие-то мысли.

Пройдя так какое-то расстояние, Мэн Сюйчу сбавил шаг.

Казалось, он немного устал. Тихо вздохнув, он сбавил темп, в то время как Цзян Цянь шел в прежнем темпе и в мгновение ока сравнялся с ним.

Мэн Сюйчу повернул голову, встретился взглядом с серо-голубыми глазами Цзян Цяня и вдруг спросил:

— О чем ты переживаешь?

Цзян Цянь замер, осознав, что разговор снова вернулся к прежней теме.

Мэн Сюйчу никогда не оставлял без внимания ни единой детали.

Он спокойно ответил:

— Вы внезапно исчезли, я очень волновался.

— Правда?

— Да, я все время беспокоился о вашей безопасности.

Он произнес это с избыточной почтительностью и строгостью, перейдя даже на официальный тон, отчего Мэн Сюйчу лишь усмехнулся:

— О чем тут беспокоиться? Белый день на дворе, неужто стрясется какая-то беда?

Цзян Цянь поднял глаза, и его серо-голубые зрачки встретились с улыбающимся взглядом Мэн Сюйчу:

— Молодому господину Му осталось жить меньше двух месяцев, так что это, безусловно, серьезная беда.

Улыбка Мэн Сюйчу стала еще шире.

Дорога была неровной, и Мэн Сюйчу, увлеченный разговором, шел неуверенно, случайно наступил на камешек и качнулся в сторону. Цзян Цянь тут же поддержал его, чтобы он не упал.

Руки Мэн Сюйчу были ледяными, и, обхватив его запястье, Цзян Цянь ощутил неестественный холод.

В такую духоту Мэн Сюйчу был одет в длинный плащ, но от его тела почти не исходило тепла.

Цзян Цянь посмотрел на его мертвенно-бледный профиль и невольно нахмурился:

— Ты…

— Беда и впрямь немалая, — Мэн Сюйчу непринужденно оборвал его на полуслове.

— Тин Юэ скоро умрет, слухи распространяются быстро, и эта семейка в последнее время вечно доводит меня до головной боли.

Он остановился, бросил взгляд на хмурое небо, медленно выдохнул и снова перевел глаза на Цзян Цяня.

— Ну а ты? — уголки его губ приподнялись. — Какая тебе выгода с того, что он умрет?

Глава 5

Небо давило на землю с невероятной силой: хотя стоял лишь полдень, вокруг уже сгустились сумерки, словно близился вечер.

По обеим сторонам узкой улочки выстроились черные стены, по улице тянуло влажным теплым ветром, а Цзян Цянь хранил молчание.

У Мэн Сюйчу невыносимо болела голова, изнуряющая погода доводила его до отчаяния.

Но он лишь спокойно смотрел на Цзян Цяня.

Цзян Цянь не выказывал ни растерянности, ни сомнений, на его лице не отразилось даже тени удивления, однако в нем сквозило какое-то неизъяснимое чувство.

Мэн Сюйчу не мог с ходу определить, что именно.

Цзян Цянь был слишком высоким, и Мэн Сюйчу приходилось чуть приподнимать подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза, отчего голова заболела еще сильнее, глазницы налились болью, и на мгновение у него перед глазами все поплыло.

Он опустил голову и потер виски — отвратительное физическое состояние лишало его сил на детальный анализ.

Переулок был коротким, и сами того не заметив, они приблизились к выходу. Водитель все это время ждал неподалеку и, издали заметив их, почтительно распахнул дверцу заднего силья.

Невидимая преграда рухнула.

Опомнившись, Мэн Сюйчу тихо произнес:

— Я просто так ляпнул. Если тебе неудобно, можешь не отвечать.

Он понимающе улыбнулся, высвободил руку из ладони Цзян Цяня и больше не опирался на его поддержку.

Цзян Цянь остановился и посмотрел, как Мэн Сюйчу сам по себе движется вперед.

Его стройная и прямая фигура удалялась, руки засунуты в карманы пальто, полы одежды легко покачивались, а ровная походка не выдавала никаких признаков недомогания.

— Да, кстати, — не оборачиваясь, неторопливо бросил Мэн Сюйчу. — Хватит сидеть на переднем сиденье, садись со мной сзади.

·

Машина с трудом пробиралась вдоль реки Яшуй; мутные воды катили волны песка, отражая увядающий, но все еще оживленный пейзаж старого города.

Мэн Сюйчу бессильно откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди, и прикрыл глаза, погружаясь в дремоту.

Плотно закрытые окна надежно отсекали весь шум, и в замкнутом пространстве салона стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь легким шорохом.

Цзян Цянь возился с чем-то, извлекая тихие звуки, и Мэн Сюйчу приоткрыл глаза, заметив, как тот наливает из термоса пиалу каши, аромат которой мгновенно разнесся по салону.

По одному лишь запаху Мэн Сюйчу сразу понял: это была фирменная целебная каша тети Ван, которая готовила дома лучше всех.

Его веко нервно дернулось:

— Это еще что…

http://bllate.org/book/30419/3708784