Готовый перевод Transmigrated as the Villain: I Killed the OP Male Lead at the Start / Став злодеем в книге, я первым делом убил непобедимого главного героя: Глава 12. Поражение

За эти полмесяца ветер над Перевалом Северного Хребта не стихал ни на день.

Сяо Юаньшань был очень самоуверен. После того как он убедился, что «провизия» армии Вэй сожжена, он был твердо уверен, что Му Фэн находится на последнем издыхании. Даже если атаки армии Вэй с каждым днем становились все яростнее, он воспринимал это лишь как предсмертную борьбу загнанного в угол зверя. Он стоял на городской стене, глядя на армию Вэй, которая накатывала и отступала внизу, словно прилив, и в его глазах читалось удовольствие кота, играющего с мышью.

Но чего он не видел, так это того, что каждая атака армии Вэй была подобна точному хирургическому скальпелю, шаг за шагом срезающему гнилое мясо с линии обороны армии Янь.

А рукоять этого скальпеля для срезания плоти была в руках Цзян Цзюня.

В руках Цзян Цзюня авангардный батальон превратился в крайне странный отряд. Они никогда не шли в лобовую атаку, всегда появлялись в местах, где атака армии Вэй была самой слабой, или, вернее, «выглядела» самой слабой, и затем с невероятным совпадением терпели поражение.

Это поражение было особенным.

Проиграть слишком быстро — это некомпетентность, за которую накажут по военным законам; проиграть слишком медленно — можно действительно отбросить армию Вэй назад. Цзян Цзюнь довел это чувство меры до совершенства.

Он всегда в решающий момент «не выдерживал натиска», оставляя брешь, так что прорыв войск Вэй выглядел совершенно естественным, а последующее закрытие этой бреши солдатами Янь превращалось в суматоху.

Сяо Юаньшань ничего не подозревал, более того, он даже считал, что хотя этому парню Цзян Цзюню не везет и он постоянно терпит поражения, он каждый раз умудряется вернуться живым с остатками войск, да еще и приносит ложные сведения о том, что «армия Вэй осталась без провизии и питается только убитыми лошадьми», — настоящий ценный кадр.

Так продолжалось до утра второго дня четвертого месяца.

На краю неба только начал мелькать рассвет, бледная луна все еще висела над западным горным хребтом, словно вот-вот упадет, но не падала, мертвенно-бледная, как глазное яблоко покойника.

Му Фэн стоял на боевой колеснице, на его черных доспехах осел слой белого инея. Стоявший позади него строй армии Вэй был безмолвен, даже на боевых коней надели удила. Все эти полмесяца ложные атаки, разведки, маневры велись ради этого молниеносного удара.

Он поднял руку и слегка повел кончиками пальцев. Не было ни боя барабанов, ни оглушительных боевых кличей.

Три тысячи смертников авангардного отряда, взвалив на плечи осадные лестницы, словно группа безмолвных призраков, под прикрытием утреннего тумана ринулись прямо к восточной стене Перевала Северного Хребта.

Именно там находился участок обороны, за который отвечал Цзян Цзюнь.

На городской стене было тихо. Патрулировавшие солдаты армии Янь, казалось, все уснули или были отозваны. Несколько одиноких факелов качались на ветру, освещая мертвую тишину.

Когда первая осадная лестница коснулась вершины стены, легкий звук показался особенно резким в тихом рассвете.

Защитники города из армии Янь наконец среагировали, кто-то в ужасе закричал:

— НАПАДЕНИЕ!

Но было уже слишком поздно.

Армия Вэй, словно черный прилив, мгновенно хлынула на стену по этим лестницам. Не было ни брёвен для сброса, ни камней, ни кипящего масла; защитники не могли оказать даже нормального сопротивления. Те солдаты армии Янь, что охраняли восточную стену, словно не проснувшись, были втянуты в кошмарный сон: не успели они поднять оружие, как на их шеях уже появилась кровавая полоса.

Городские ворота с какой-то зловещей легкостью распахнулись изнутри.

Огромный лебёдочный механизм скрипнул, подъёмный мост с грохотом упал, подняв облако пыли.

Му Фэн посмотрел на распахнутые городские ворота, и уголок его рта едва заметно дернулся.

Этот человек, Цзян Цзюнь, действительно надежен в делах.

— Всем войскам в атаку.

Му Фэн выхватил длинный меч из-за пояса, направив острие прямо на Перевал Северного Хребта.

Сдерживаемая полмесяца армия Вэй наконец разразилась оглушительным ревом. Тяжелая кавалерия вырвалась вперед, стук копыт, подобно раскатам грома, пронесся по земле, заставив пыль на городских стенах осыпаться с шелестом.

Когда Сяо Юаньшаня вытащили из постели личные охранники, он даже не успел как следует надеть доспехи. Он взбежал на городскую стену и увидел, как тяжелая кавалерия армии Вэй прорывается через городские ворота, а также развевающееся на утреннем ветру знамя со словом «Вэй».

— Что происходит?! Кто охранял восточную стену?! — Глаза Сяо Юаньшаня налились кровью, он схватил за шиворот стоявшего рядом заместителя командира и заорал так, что сорвал голос.

— Это… это авангардный командир Цзян… — Заместитель дрожал от страха. — Но командир Цзян… он исчез…

Сяо Юаньшань замер. В то мгновение все нити в его голове сложились воедино: сожженная провизия, постоянно терпящий поражения авангардный батальон, незащищенная восточная стена…

— ЦЗЯН ЦЗЮНЬ!!!

Сяо Юаньшань издал душераздирающий рев, и из его рта вырвался поток крови.

В хаосе сражения Му Фэн на коне ворвался в город.

Улицы были заполнены бегущими солдатами армии Янь и преследующими их солдатами Вэй, повсюду полыхало пламя, крики и плач сотрясали воздух. Му Фэн не обращал на это внимания, его взгляд искал в хаотичной толпе.

Пока он не увидел знакомый силуэт в неприметном переулке.

Цзян Цзюнь прислонился к стене. Его белая униформа командира уже приобрела серовато-пыльный цвет, в руке он держал длинный меч с зазубренным лезвием и, опустив голову, вытирал с него кровь.

Словно почувствовав взгляд Му Фэна, он поднял голову и через бушующее пламя войны и людской поток посмотрел вдаль.

Их взгляды встретились.

Цзян Цзюнь приподнял бровь, и на его покрытом кровью и грязью лице появилась наглая ухмылка. Его губы шевельнулись.

Му Фэн понял.

Он говорил:

— Ты опоздал.

Му Фэн убрал меч в ножны и натянул поводья. Боевой конь издал долгое ржание и высоко поднял передние ноги.

Он с высоты смотрел на этого парня, который даже в смутные времена оставался бунтарем до мозга костей. Казалось, в этот момент в слое вечного льда в его глазах появилась трещина, сквозь которую пробивалось крайне слабое, но реально существующее тепло.

— Хорошо, что не умер.

Му Фэн ответил мысленно, затем развернул коня, указал длинным копьем и вместе с личной охраной помчался к резиденции Сяо Юаньшаня.

Раз уж сцена построена, нужно доиграть эту пьесу до конца.

Перевал Северного Хребта пал, армия Янь потерпела сокрушительное поражение.

В этот день, второго числа четвертого месяца 999 года Эпохи Смуты, великий генерал государства Вэй Му Фэн, победив меньшими силами превосходящего противника, внезапно атаковал Перевал Северного Хребта, обезглавив пять тысяч и захватив в плен более десяти тысяч человек. Это сражение потрясло мир. А тот авангардный командир армии Янь, чье имя смутно упоминалось в исторических хрониках, после этой битвы тихо исчез из состава армии Янь.

——

Вечером закат был кроваво-красным. В городе, занятом армией Вэй, Му Фэн сидел один в кабинете резиденции правителя города, держа в руках только что доставленный боевой рапорт.

В рапорте подробно описывались «боевые заслуги» авангардного батальона армии Янь за эти полмесяца: восемнадцатого числа третьего месяца, столкновение с вспомогательным отрядом армии Вэй, авангардный командир Цзян Цзюнь «впал в панику» и потерял триста повозок с провизией и снаряжением;

двадцать второго числа третьего месяца, ночная атака лагеря Вэй, Цзян Цзюнь «заблудился» и попал в окружение, потерял пятьсот воинов и спасся лишь сам;

двадцать восьмого числа третьего месяца, поединок полководцев перед строями армий. Цзян Цзюнь сражался с военачальником Вэй триста раундов, «обессилел» и упал с коня, личные охранники с трудом спасли его ценой своей жизни...

Читая это, Му Фэн не сдержал нервного подергивания уголка рта.

Дверь кабинета распахнулась от пинка. Удар был несильным, но полным самоуверенности. Дверная створка качнулась и глухо стукнулась о стену.

Му Фэну даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто пришел.

Цзян Цзюнь с двумя свертками в промасленной бумаге в одной руке и кувшином вина, неизвестно откуда стащенным, в другой, развязно вошел внутрь. Он все еще был в своей униформе командира, кровь на ней уже засохла и стала темно-коричневой, жестко прилипнув к телу и издавая тихий скрип при каждом движении.

Му Фэн сидел за широким письменным столом, сжимая в руке тонкий боевой рапорт. Услышав шум, он не поднял головы, а лишь отвел взгляд от строки «столкновение с вспомогательным отрядом армии Вэй, впал в панику и потерял триста повозок с провизией», его пальцы дважды легко постучали по столу.

— Как Сяо Юаньшань тебя терпел?

В голосе Му Фэна не было слышно особых эмоций, лишь очень слабое недоумение. Он отложил документ и поднял глаза на человека, который сейчас совершенно неэстетично втискивался в кресло с резными подлокотниками.

Цзян Цзюнь с грохотом поставил кувшин с вином на стол, отчего чернила в тушечнице качнулись. Он не церемонился, сразу разорвал промасленную бумагу, явив миру жареную курицу с золотистой, сочащейся жиром корочкой. Пар, смешанный с ароматом мяса, мгновенно заполнил кабинет, пропахший бумагой и чернилами.

— Не вытерпел. — Цзян Цзюнь оторвал куриную ножку, засунул в рот и откусил большой кусок, бормоча невнятно. — Вот он и выплюнул кровь от злости.

Он ел без всяких манер, щеки раздулись, а в уголках рта остались пятна жира. Проглотив, он сделал еще глоток вина, с облегчением выдохнул и только затем лениво поднял веки, посмотрев на Му Фэна.

— К тому же, это называется «показать врагу свою слабость». Если бы я не обвел этого старикашку вокруг пальца, разве ты смог бы так легко взять эту дурацкую заставу? — Говоря это, Цзян Цзюнь оторвал вторую куриную ножку и, протянув ее через стол, помахал перед Му Фэном. — Держи, пир в честь победы. Я это из личной кухни Сяо Юаньшаня вытащил, еще горячее.

Му Фэн посмотрел на блестящую от жира куриную ножку, затем перевел взгляд на руку Цзян Цзюня, перепачканную кровью и жиром. Его брови едва заметно нахмурились, но он не отказался.

Он протянул руку и взял ножку, но не стал сразу есть, а просто положил на тарелку рядом.

— Потеряно триста повозок с провизией, убито пятьсот солдат. — Му Фэн снова взял боевой рапорт. — Не слишком ли высокая цена за твою демонстрацию слабости?

— В тех трехстах повозках были только камни и гнилые циновки, специально для того, чтобы забить ваши ямы. — Цзян Цзюнь фыркнул и снова глотнул вина. — Что касается тех пятисот солдат... это были глаза и уши Сяо Юаньшаня, а также его верные псы, приставленные ко мне. Я очистил свои ряды от его людей твоими руками — и ещё не взял с тебя платы за эту услугу.

Он говорил легко, но на миг, опуская голову, чтобы выпить, его запястье слегка дрогнуло. Движение потянуло рану под манжетой, межбровье быстро нахмурилось, а затем снова разгладилось.

Это едва заметное движение не ускользнуло от глаз Му Фэна.

Му Фэн ничего не сказал, лишь встал, обошел письменный стол и подошел к Цзян Цзюню. Он с высоты своего роста смотрел на этого человека, развалившегося в кресле, и его взгляд упал на неестественно опущенную левую руку.

— Что с рукой? — Му Фэн спросил прямо.

Цзян Цзюнь на мгновение опешил и подсознательно спрятал левую руку за спину, натянув на лицо свою фирменную наглую улыбку:

— Да ничего, просто случайно ударился, когда вино тащил. Ты же знаешь: у воришки всегда сердце неспокойно.

— Ударился так, что кость сломал? — Му Фэн холодно фыркнул, совершенно не веря его россказням. Он сразу протянул руку, схватил Цзян Цзюня за запястье и, несмотря на сопротивление, силой вытянул его руку вперед.

Манжета была закатана, обнажив небрежно намотанные бинты, сквозь которые проступала кровь. Это была не свежая рана, похоже, ей было как минимум два-три дня. Кожа вокруг раны сильно покраснела и опухла, очевидно, обработали ее крайне небрежно, или, можно сказать, вообще не обрабатывали.

— И это ты называешь «ничего»? — Му Фэн уставился на рану, его голос стал холоднее.

Цзян Цзюнь, будучи уличенным, ничуть не смутился, а наоборот, откинулся назад, перенеся весь вес тела на спинку кресла, с видом человека, которому уже все равно.

— Правда, ничего. По сравнению с той кровью, что выплюнул этот старик Сяо Юаньшань, что такое эта царапина.

Му Фэн посмотрел на него, отпустил руку, повернулся, подошел к шкафу рядом, достал фарфоровый флакон и небрежно бросил его на колени Цзян Цзюню.

http://bllate.org/book/30416/4966621