Готовый перевод After Graduation, I Still Kept Your Contact / После выпуска я всё ещё храню твой номер: Глава 8

Хань Сунъя за всю жизнь взял к себе всего нескольких учеников. Хань Янь была своенравной и очень рано порвала все связи с семьей, а после того, как Хань Сунъя ушел из жизни, этот дом перешел по наследству к Лян Чэню.

Когда Лян Чэнь был маленьким и еще жил в Сучжоу, во время каждых каникул дед забирал его к себе. Дед был очень суровым человеком, но обладал прекрасным голосом и любил, посадив Лян Чэня на коленки в кресло-качалку, напевать мелодии. У Лян Чэня были выдающиеся способности к искусству, и Хань Сунъя планировал сделать его своим преемником, но, к сожалению, они не успели толком позаниматься, как он скончалась.

Воспоминания Лян Чэня об этом дедушке уже несколько поблекли, но те дни в семье Хань он не забывал никогда.

На обратном пути, когда вчера они везли Лян Чэня домой, Пань Юньвэнь уже заикнулся о том, что в компании Лян Хуайчжэня недавно возникли проблемы. Лян Чэнь примерно догадывался, к чему тот клонит, и предупредил:

— Даже не думай зариться на него.

Хотя дед не особо жаловал его своими чувствами, раз уж теперь этот дом принадлежал ему, Лян Чэню и в мыслях не приходилось просто так отдать его посторонним. Искусство передать не удалось, но хоть дом оставался на месте, так что род Хань не был окончательно предан забвению.

— С чего ты взял, что я собирался что-то делать?!

Лян Хуайчжэнь никак не ожидал от Лян Чэня такой жесткой позиции, и его лицо мгновенно потемнело:

— Я всего лишь хотел отдать его под залог! Как только финансовый вопрос разрешится, дом снова будет в твоем полном распоряжении! С какой стати ты защищаешься от меня, как от вора? Я кормил тебя, поил и вырастил до такого возраста, а все твои музыкальные инструменты, платные курсы, учеба за границей — разве не я за всё это платил? Без меня кем бы ты сейчас был?! Похоже, ты совсем распустился там на воле и позабыл, как твою фамилию!

— Неважно, какая у меня фамилия, — произнес Лян Чэнь. — Но по крайней мере твоя — не Хань.

— Лян Чэнь! — глядя на это лицо, слишком похожее на лицо Хань Янь, Лян Хуайчжэнь словно снова оказался у дверей загса в тот день, когда Хань Янь с насмешкой смотрела на него. Копившийся столько лет гнев наконец выплернулся наружу:

— Я так и знал... Все эти годы ты всё равно на стороне своей матери! Какое зелье она тебе подмешала? Ты за нее, а она за тебя — да разве вы хоть капли стоите друг друга?! У всех вас в семье Хань одна и та же порода! Не отвезти ли мне тебя завтра же в паспортный стол сменить регистрацию, чтобы исполнить твое заветное желание?

На спокойном лице Лян Чэня наконец прорезалась трещина, но она тут же исчезла. Прекрасно себя контролируя, он встретил яростный взгляд Лян Хуайчжэня и произнес:

— Особняк я тебе не отдам. Что касается денег, можешь забрать всё, что принадлежит мне, включая квартиру, которую ты пару лет назад записал на мое имя, подаренное пианино, машины в гараже...

С грохотом Лян Хуайчжэнь смахнул со стола бумаги и папки.

Лян Чэнь даже не шелохнулся и лицом не изменился, продолжая говорить:

— Деньги, что ты давал мне все эти годы, остались нетронутыми. Банковская карта лежит в твоем книжном шкафу на предпоследней полке, в первом ряду, внутри книги «Финансы».

— Лян Чэнь!

— Если этого покажется мало, я...

— Пошел вон!

В тот же вечер Лян Чэнь собрал вещи и покинул дом семьи Лян. На самом деле собирать было почти нечего: он изначально не планировал задерживаться там надолго, и за исключением смененной одежды всё остальное лежало в чемоданах в нетронутом виде.

Он не взял из дома Лян ни единой вещи и вдобавок перевел им все заработанные им за эти годы деньги.

Уходя, помимо багажа и гитары, при нем не было ничего, кроме собственной нагой тени, и он даже не оглянулся.

— Брат!

Лян Юй выбежал следом, торопясь настолько, что потерял один тапочек. Очки съехали на кончик носа, и он жалко поправил их:

— Ты куда на ночь глядя? Разве не только что вернулся домой?

— Не называй меня братом.

На улице свистел сильный ветер. Лян Чэнь натянул воротник куртки повыше, прикрывая подбородок, и зашагал в ночную темноту, не замедляя шага:

— С сегодняшнего дня это твой дом.

Его взгляд застыл на лице юноши — темный, молчаливый.

— И ты вот так запросто съехал оттуда с пустыми руками?

На следующий день, когда Пань Юньвэнь прибежал с завтраком в руках, Лян Чэнь только-только закрыл глаза, собираясь уснуть.

Отправив вчера сообщение Пань Юньвэню, Лян Чэнь тащил чемодан и гитару обратно к семье Хань пешком. Он шел целых два часа, так что ногиут заныли от боли, а когда добрался, потратил уйму времени, чтобы с горем пополам привести в порядок хотя бы одну комнату.

Стоило ему закончить уборку, как заявился Пань Юньвэнь.

С серьезным видом Пань Юньвэнь произнес:

— Какого чёрта? С чего вдруг на этот раз всё зашло так далеко?

Пань Юньвэнь знал, что Лян Чэнь часто ссорится с отцом, но еще никогда дело не принимало такой серьезный оборот.

— Ты что, решил окончательно порвать с семьей Лян?

— Не совсем так.

У Лян Чэня тупо ныли виски, а состояние после бессонной ночи было отвратительным. Ему не хотелось говорить много, хотелось лишь поскорее лечь.

— Чего приперся так рано? Разве тебе не нужно на работу?

— Как по твоему, мог ли я не прийти и не посмотреть, в каком ты положении? — Пань Юньвэнь опустил голову и перевел ему пять тысяч юаней, добавив с укоризной: — Ну до чего же ты взрослый, а ума не нажил, даже не догадался оставить себе хоть немного денег. Почему ты такой простофиля?

Лян Чэнь подхватил принесенное Пань Юньвэнем постельное белье и принялся застилать кровать:

— Разве ему не нужны были деньги?

— Ему нужны, так ты и отдал? Те крохи всё равно ничего бы не решили! К тому же этот твой папаша о тебе никогда толком не заботился, в нем ни капли отцовской ответственности. По-моему, и смысла не было это делать, ты ведь особо и не тратил его деньги.

Он понимал, почему Лян Чэнь поступил именно так: как-никак, это его родной отец. Пусть между ними не было теплых чувств, но Лян Хуайчжэнь подарил ему жизнь, а без Лян Хуайчжэня не было бы и самого Лян Чэня — он просто не мог оставаться в стороне.

Только вот этот метод оказался слишком радикальным. На свете едва ли найдется много людей, способных так рубануть с плеча, не оставив для себя никаких путей отступления.

— И что мне с тобой делать!

У Пань Юньвэня пульсировало в висках, он так переволновался из-за этого сорванца, что даже галстук толком завязать не успел. Ему нужно было бежать на работу, поэтому, убедившись, что с Лян Чэнем всё в порядке, он выскочил в самый последний момент:

— Спи давай. Я освобожусь после работы и заеду за тобой поужинать. Завтрак, что я принес, не забудь съесть.

Лян Чэнь проводил его до дверей.

Стоило Пань Юньвэню уйти, как Лян Чэнь запер входную дверь. Огромный внутренний двор погрузился в абсолютную тишину.

Никто не тревожил.

Лян Чэнь проспал мертвецким сном до четырех часов дня. Не ел почти сутки напролет. Теперь он сидел на кровати, тупо глядя перед собой, и лишь когда желудок принялся громко урчать, моргнул, возвращаясь в реальность, взял остывшие вонтоны и принялся за еду.

На телефоне обнаружилось два пропущенных вызова: курьер сообщил, что прибыл багаж, отправленный им из Соединенных Штатов.

Лян Чэнь перезвонил и попросил привезти вещи по адресу.

Вещей оказалось не так много: что-то он выбросил, что-то продал, а сюда отправил лишь то, с чем не мог расстаться — различные музыкальные инструменты, книги, иллюстрированные издания, ноты. Самым громоздким было то самое пианино, и его доставка обошлась в кругленькую сумму.

Когда Пань Юньвэнь заявился вместе с нанятыми клинерами, Лян Чэнь как раз сидел на корточках на полу, разбирая одежду.

— Стульев полно, а ты на полу сидишь, неужели не брезгливо?

Пань Юньвэнь машинально поднял валявшийся у порога лист бумаги и бросил на него взгляд: это был эскиз, изображавший капеллу обсерватории Гриффита в Лос-Анджелесе, куда Лян Чэнь водил его во время их поездки в Штаты.

— Так удобнее, — Лян Чэнь взмахнул рукой и бодро произнес: — Смотри, что я нашел.

В его руке был зажат кошелек, внутри которого лежало несколько купюр крупного номинала в американских долларах — в пересчете на юани набежало бы тысячи две-три.

— Ого, да к тебе деньги буквально сами в руки идут! Небеса решили тебя не оставлять.

Пань Юньвэнь обошел разложенные по полу книги и тетради, присел рядом на корточки, помогая с уборкой, и вдруг подозрительно уставился на него:

— Ты ведь не надумаешь и эти гроши вернуть ему, а?

Лян Чэнь рассмеялся:

— Я что, больной?

Да уж, кто тут больной, так это ты, — Пань Юньвэнь закатил глаза, решив, что с этим упрямцем лучше не спорить.

Он указал на стоявший в углу ящик:

— А это что такое? Почему не распаковываешь?

Лян Чэнь опустил глаза и ничего не ответил. Пань Юньвэнь тут же сообразил и мысленно отвесил себе затрещину: вот вечно он ляпнет не то, что нужно.

Он поднялся на ноги:

— Оставь пока вещи, двор вон какой огромный, тебе одному всё это не разгрести. Я нанял пару помощников по уборке, давай сначала сходим поедим, а когда вернемся, здесь уже всё блестеть будет.

— Не нужно, — покачал головой Лян Чэнь. — Я хочу сам здесь всё разобрать.

— Чего тут разбирать? Ты разве не голоден? — Пань Юньвэнь протянул руку, пытаясь поднять его. — Вставай.

Силы Лян Чэня уступали его силе, поэтому друга полусилой-полуволоком выволокли к дверям.

Пань Юньвэнь перебросился парами фраз с вызванными клинерами, а затем вернулся в комнату и вытащил тот самый ящик из угла. Он оказался довольно тяжелым. Затаив дыхание, Пань Юньвэнь спросил:

— Выбрасываем?

В глазах Лян Чэня промельккой испуганный огонек:

— Угу.

За воротами стояли большие мусорные контейнеры. Подъехав на машине к самому краю, Пань Юньвэнь закинул ящик внутрь и вдобавок презрительно сплюнул сверху.

Повернувшись, он заметил, что Лян Чэнь смотрит в его сторону. Ни капли не раскаиваясь в своем поступке, Пань Юньвэнь с ухмылкой забрался в автомобиль:

— Тут неподалеку открылся классный ресторанчик, везу тебя пробовать их кухню.

— Угу, — отозвался Лян Чэнь.

— Нечего пялиться, — бросил Пань Юньвэнь. — Выбросили так выбросили, мусор он и есть мусор.

Лян Чэнь отвел взгляд и негромко произвел:

— Хорошо.

Лу Хэн протянул длинную руку, подтянул с тумбочки телефон и привычным движением нажал кнопку ответа.

— Хэн-гэ, ты в Чэнду? Когда возвращаешься?

— Закончу с материалами и сразу назад.

Лу Хэн растирал полотенцем волосы. Он только что принял душ, но к гостиничным гелю для душа и шампуню еще не успел привыкнуть — от них исходил какой-то странный, незнакомый запах.

— О, хочешь, я тебя встречу?

— Не надо, я с вернусь с дядей на машине.

Включив громкую связь, Лу Хэн бросил телефон на кровать и сорвал с бедер полотенце, переодеваясь в купленную на днях пижаму.

Шторы были плотно задернуты, в комнате стоял полумрак, искусственного света почти не включали. На полу вытянулась его рослая фигура, а на загорелой коже обнаженной спины еще блестели капли воды.

— Ладно, тогда давай быстрее возвращайся. Без тебя те бригады на стройке опять затеяли свару, того и гляди до драки дойдет, а мне их растаскивать не хочется, — недовольно проворчал в трубку парень.

Лу Хэн натянул футболку:

— А где рабочие?

— Уехали на другой объект с инспекцией. Люди же не могут вечно сидеть у нас на объекте, да и расценки там другие.

— Понял, присмотри за порядком на стройке, — бросил пару указаний Лу Хэн, еще немного поболтал с приятелем и отключил вызов.

Подключив телефон к зарядке, он заглянул в ванную и бросил смененную одежду в стиральную машину.

Ближайшие несколько дней Лу Хэну предстояло провести в Чэнду в ожидании материалов. На завтрашнее утро у него была назначена встреча, а на вторую половину дня планировался визит в несколько благотворительных организаций для обсуждения совместных проектов.

Кроме того, нужно было выкроить время и заехать в управление культуры и туризма.

http://bllate.org/book/30374/3703655