Готовый перевод Atonement / Искупление: 4.05

4.05

Когда я наконец вышла из штаб-квартиры Стражей, уже темнело. До этого я несколько часов подряд пыталась разузнать хоть что-то еще о той девочке-насекомом, которую видела, и одновременно заставить себя не думать о встрече с мистером Эбертом на кладбище. Обе попытки не увенчались успехом, и я поплелась по тротуару в сторону автобусной остановки. По крайней мере, мне хватило соображения принять душ и переодеться перед тем, как провести весь день за компьютером.

На ходу я слегка вздрогнула от жужжания в кармане, но быстро успокоилась и достала телефон. Взглянув на экран, я удивленно приподняла бровь и только потом ответила на звонок.

— Марс? — Я позвонила ей в начале недели, чтобы дать свой номер, но тогда она не могла говорить. У меня еще тогда возникло ощущение, будто происходит что-то плохое.

— Мэдисон? — раздался ее голос, звучавший немного дрожащим. — Извини, я, эм-м… сама не знаю, что делаю. Я просто… — В трубке послышался долгий вздох. — Мне очень нужно отсюда выбраться. Ты занята?

Я ненадолго замялась. Какая-то моя часть хотела просто поехать домой и поваляться овощем после тяжелого дня, но по голосу старшей девочки чувствовалось, что ей действительно нужно с кем-то поговорить.

— Не занята, — решилась я наконец. — Как раз шла на автобус.

— А где ты? — спросила она. — Я тебя заберу.

Я снова заколебалась, но потом отогнала сомнения. Во мне просто говорило желание побичевать себя – мне казалось, что после того, в какую развалину превратился отец Тейлор, я не имею права на отдых или радость.

— Я в центре, — я назвала ей адрес, и она пообещала подъехать минут через пятнадцать, если я встречу ее у небольшого парка в паре кварталов отсюда.

Шагая туда, я уже в пятисотый раз за день размышляла о том, что могло случиться с Эммой. Могла ли она каким-то образом оказаться той девочкой-насекомым? Другой цвет волос – еще не стопроцентное опровержение, особенно если какое-то событие заставило ее триггернуться. В конце концов, она пропала в ту самую ночь, когда я увидела девочку-насекомое. Конечно, это могло быть простым совпадением, но что, если нет?

Впрочем, когда я дошла до парка, времени на размышления почти не осталось. Едва я успела присесть на скамейку у входа, как к бордюру подкатил один из тех классических маслкаров шестидесятых или семидесятых годов, от которых парни вечно сходят с ума. Машина была темно-красного, почти черного цвета, с густо тонированными стеклами.

Стекло опустилось, и я увидела Мариссу. Она выглядела уставшей, но, посмотрев на меня, улыбнулась, и я сразу поняла, что приняла правильное решение, согласившись развеяться. Когда она поманила меня рукой, я поднялась и подошла к машине.

— Классная тачка, — оценила я, оглядывая машину сверху донизу. Пусть я и не разбиралась в тонкостях автомобилей, но понимала, что выглядит красиво, а эта выглядела просто замечательно.

Ее улыбка вернулась, и на этот раз я действительно увидела зубы.

— Спасибо, — Марисса сделала приглашающий жест. — Обходи и садись. Если только сама не хочешь повести. — Это сопровождалось подмигиванием.

— Э-э. Разве что когда получу права, — мягко ответила я и обошла машину, чтобы сесть с пассажирской стороны. Дверь немного заедала, но сиденье оказалось удобным, и я с благодарным вздохом опустилась в него.

— Кстати, о правах, — Марисса тронулась с места, как только дорога освободилась. — Я так и не спросила тогда в кафе. Сколько тебе лет? Ну, чтобы я не делала глупостей, вроде предложений сесть за руль. — Она самокритично закатила глаза. — Как сейчас, например.

— Через полторы недели будет шестнадцать, — ответила я, пристегивая ремень безопасности, пока мы объезжали автобус.

— Через полторы недели, да? — она мельком взглянула на меня. — Что ж, с наступающим шестнадцатилетием. Планируешь что-нибудь особенное?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Я как-то даже не думала об этом.

И это было правдой: последние несколько недель пролетели так быстро, что я почти забыла о приближении дня рождения, пока она не спросила.

На это она посмотрела на меня с недоумением.

— Большинство девчонок спать не могут в предвкушении своих сладких шестнадцати.

Сглотнув, я уставилась в окно.

— У меня просто голова забита другим.

— Понимаю, — она замялась, а затем кивнула. — Та другая девочка. Мне очень жаль. — Мы остановились на красный свет, и после паузы она снова перевела на меня взгляд:

— Но все-таки ты заслуживаешь хорошего дня рождения. Как и все.

— А ты? — спросила я спустя мгновение. — В смысле, сколько лет тебе?

Марисса помедлила, покусывая нижнюю губу, прежде чем ответить:

— Около месяца назад мне исполнилось девятнадцать.

После этого она умолкла, погрузившись в свои мысли. На мгновение на ее лице промелькнуло то самое одинокое, грустное выражение, но она тут же прогнала его, тряхнув головой:

— Не буду сейчас об этом думать. Время веселиться, любые серьезные темы под запретом.

— Любые серьезные темы под запретом, значит? — повторила я ее слова, слабо улыбнувшись.

— Ага, — она посмотрела на меня с преувеличенной серьезностью. — Это значит никаких самокопаний. Ни для меня, ни для тебя. — Ее голос внезапно приобрел интонации классического гангстера:

— А не то мне, кажись, придется вышвырнуть тебя из этой колымаги, капишь?

— Ты высадишь меня из машины только за то, что я нарушу твое правило «никаких серьезных тем»? — почувствовав, как губы сами собой расплываются в улыбке, я постаралась ответить как можно серьезнее.

Она посмотрела на меня с притворной строгостью:

— У меня проблемы с самоконтролем.

Какое-то мгновение мы обе сохраняли серьезные мины, но потом покатились со смеху. Секундой позже наш смех только усилился, когда водитель сзади зажал клаксон – ведь зеленый горел уже целых шесть десятых секунды, а мы все еще не тронулись. Мы синхронно кивнули через плечо в сторону парня в фургоне и хором произнесли:

— Проблемы с самоконтролем.

Все еще хихикая, Марс тронулась с перекрестка. — Да еду я, еду, — она продолжала посмеиваться, а потом посмотрела на меня. — В общем, я хочу заняться чем-нибудь веселым. Думала сходить в кино, но я открыта для предложений.

Хотя кино казалось неплохим вариантом, мне хотелось пообщаться с Мариссой, а не сидеть молча в темноте. Мне нравилось разговаривать с ней, даже если мы частенько скатывались к тяжелым темам. И тут мне в голову пришла идея.

— Кажется, я знаю одно место. Поверни направо на следующем перекрестке.

Через несколько минут мы заехали на парковку. Старшая девочка посмотрела на вывеску, а затем повернулась ко мне, удивленно вскинув бровь:

— Боулинг?

— Эй, боулинг – это весело, Марс, — слегка оправдываясь, заметила я и открыла дверь.

— Поверю тебе на слово, — со смешком ответила она, выбираясь с другой стороны машины.

Мы направились к входу, и я спросила с легким недоверием:

— Хочешь сказать, ты правда никогда в жизни не играла в боулинг?

— Ни разу, — на автомате подтвердила Марисса, а потом притормозила. На ее лице отразилось легкое беспокойство:

— Это очень странно?

— Нет-нет, — поспешила успокоить ее я, мотая головой. — Скорее всего, нет. Просто я в детстве часто ходила туда с папой. Раз в неделю у него были игры в любительской лиге. Я смотрела и уплетала начос. К тому же, это был отличный повод лечь спать чуть позже обычного посреди недели, особенно если матчи затягивались.

Мы зашли внутрь, и я помогла Мариссе взять напрокат обувь и выбрать шар. Она немного поморщилась при виде прокатных туфель, но переобулась без лишних капризов.

— А теперь пришло время для самой важной части боулинга, — торжественно объявила я.

— Понять, как правильно катать шар? — спросила она, с сомнением разглядывая кегли в конце дорожки.

— Пф-ф, — я пренебрежительно махнула рукой и поднялась. — Начос.

У нее от удивления взлетели обе брови:

— Самая важная часть боулинга… это начос?

— Вот теперь ты уловила суть, — я подмигнула ей и направилась к стойке заказа. Марисса, посмеиваясь, пошла за мной.

Мы взяли самую большую порцию начос, какую только смогли найти – сыра туда набухали столько, сколько вообще могло поместиться, – пару стаканов газировки и целую гору салфеток. Вернувшись к дорожке, я поставила тарелку и подошла к шарам.

— Я бросаю первой, просто смотри, как я это делаю.

— Весьма внимательно наблюдаю, — покладисто отозвалась Марс, поджав под себя ноги на сиденье.

Я сделала бросок и умудрилась сбить семь кеглей, а вторым ударом уложила еще две.

— Одна осталась, — констатировала я, после чего опустилась на пол и один раз отжалась.

— Э-э… — Марисса наклонилась чуть ли не до пола, заглядывая мне в лицо. — Что ты делаешь? Это действительно часть правил или ты меня разыгрываешь?

Слегка покраснев, я поднялась на ноги.

— Извини, тебе не обязательно это делать. Просто это традиция, которую папа завел в своей лиге. За каждую оставшуюся стоять кеглю они должны были отжиматься. Я росла, видя это, так что оно у меня уже… в подкорке.

Поднявшись со своего места, Марс пожала плечами:

— Ну, раз ты отжимаешься, я тоже буду.

Два броска спустя ее тон резко изменился. Она уставилась на уцелевшие кегли в конце дорожки:

— Так, девять раз я отжиматься не буду. Серьезно? Ты уверена, что пол здесь ровный?

Хихикая, я замахала руками:

— Ну, для первого броска ты сбила целую одну! Ладно, давай установим лимит в пять отжиманий? — Я шутливо погрозила ей пальцем:

— В конце концов, ты сама обещала мне отжиматься.

— Да-да-да, — буркнула Марисса, но сама же и прыснула. Кряхтя, она приняла упор лежа и принялась отжиматься, не сводя с меня глаз. — Бьюсь об заклад, тебе это только в радость. Мошенница. Заманила меня сюда своими россказнями: «Ой, мы с папой всегда отжимаемся, если оставляем кегли, тебе обязательно стоит попробовать».

Я взяла чипсы, зачерпнула побольше сыра и лениво протянула:

— Насколько я помню, согласиться на эту часть было исключительно твоей идеей.

— Это в твоем таймлайне, — парировала она. — А я предпочитаю марсинуитет.

— Марсинуитет… — я приподняла бровь, задумчиво пережевывая чипсину. — Это когда ты утверждаешь, будто произошло все, что тебе вздумается, невзирая на факты?

— Именно! — весело щебетнула блондинка и поднялась на ноги. — Ладно, твоя очередь. И тебе лучше промахнуться по всем десяти. Я хочу на это посмотреть.

— Разве мы не договорились о максимуме в пять раз? — спросила я, протягивая ей тарелку с начос.

— Это было для меня, — чопорно ответила Марс. — Я милая, невинная и совершенно не умею играть в эту игру.

Я склонила голову набок:

— Знаешь, я почти уверена, что из этих утверждений правдиво только одно.

Она потянулась за чипсиной, едва не уронив сыр, но успела запихнуть ее в рот целиком.

— М-м-м-пф-ф, объедение. Мама никогда не разрешала мне так питаться. — Она ухватила вторую штуку и буквально замурлыкала от удовольствия. Это выглядело так мило, и я снова почувствовала то самое… притяжение, что и в прошлый вечер после нашего знакомства.

Через мгновение она поймала мой взгляд и кивнула на дорожку, отчего я поняла, что откровенно пялюсь.

— Ну что… ты уже готова сдаться под натиском моего невероятного мастерства?

Я сделала задумчивый вид, а потом поднялась и пошла к своему шару.

— Пожалуй, я еще поборюсь.

— Стоило попытаться.

— Ну не знаю, твои попытки обычно заканчиваются физкультурой.

— Ауч.

**​

Когда позже мы выходили из боулинга, я с деланым видом принялась загибать пальцы:

— Итак, по моим подсчетам, если ты будешь играть в боулинг раз в неделю на протяжении следующего месяца, то… будешь в достаточно хорошей форме, чтобы пойти на службу в СКП.

Марисса громко расхохоталась.

— Да уж, конечно, я в СКП. Обхохочешься. — Сдерживая смех, она покачала головой и посмотрела на меня:

— К тому же, я и так в отличной форме.

— Это правда, — согласилась я. — Ты действительно отлично выглядишь. — Стоило мне это сказать, как я почувствовала, что мгновенно заливаюсь краской. — В смысле, эм-м… — вскинув глаза, я увидела, что она улыбается, отчего я покраснела еще сильнее.

Прежде чем мы успели продолжить, у нее зазвонил телефон. Посмотрев на экран, Марс тяжело вздохнула.

— Мне… нужно идти, — нехотя проговорила она. — Мне правда очень жаль, но я не могу это пропустить. Подвезти тебя куда-нибудь?

Я пожала плечами:

— Да нет, поезжай по делам. Я доеду на автобусе.

— Спасибо, Мэдисон, — улыбнулась она мне. — Мне было очень весело сегодня.

— Мне тоже, — искренне ответила я. И это была чистая правда. — И раз уж ты Марс, можешь звать меня Мэдс.

— Мэдс… — Марисса помедлила, а потом подошла и крепко обняла меня. В ее объятиях было так тепло и приятно, что я закрыла глаза от удовольствия.

Когда объятия разомкнулись, Марс отпускала меня с такой же неохотой, какую чувствовала я.

— Я позвоню тебе, — пообещала она. — Мне просто нужно… помочь кое с чем разобраться.

Я кивнула, подавляя глупое желание попросить ее остаться. Мне не хотелось ставить ее в неловкое положение, как бы сильно мне ни хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.

— Если не позвонишь ты, наберу я.

Ее улыбка, которая мне так нравилась, вернулась, и Марисса села в машину. Пока она отъезжала, я просто стояла на месте, глядя вслед удаляющемуся автомобилю, и сама глупо улыбалась – наверное, куда глупее, чем она.

Улыбка все еще блуждала на моем лице, когда над головой прокатился первый глухой рокот, похожий на раскат грома. Прежде чем я успела сообразить, что к чему, более близкий взрыв разнес в щепки кабинет врача в квартале от меня. А затем вокруг не осталось ничего, кроме криков и воя сирен.

http://bllate.org/book/30294/3693781