Готовый перевод My Enemy's Spouse / Супруг заклятого врага: Нежданное отцовство: Глава 6

Гу Чжэн остолбенел, словно его громом поразило. Он ошеломленно смотрел на ребенка перед собой, не веря собственным ушам:

— Что ты только что сказал?

— Я сказал, ты мой второй отец, тот самый человек, который меня родил. Разве ты не должен мне помочь? Мамы или вторые отцы моих одноклассников столько всего делают для них... — растерянно произнес Ин Сюй.

После того как Гу Чжэн прикрикнул на него, мальчик почему-то почувствовал себя жутко обиженным.

Вторые отцы его одноклассников росли рядом с ними, всегда были к ним особенно добры и готовы сделать для них очень многое. А этот человек перед ним из-за болезни от рождения и до сих пор находился в разлуке с ним — ладно уж это, но сейчас они впервые видятся с тех пор, как он себя помнит. И даже после того, как он выздоровел, не этот человек пришел к нему по собственной воле, а он сам разыскал его...

Ин Сюй считал, что не требует от этого человека ничего сверхъестественного —

Он просто хотел, чтобы тот ему помог. Так почему же этот человек, даже не выслушав его просьбу, так прямолинейно отказал, да еще и наорал на него? Выходило, что он совсем его не любит и даже ненавидит.

Ин Сюй мгновенно почувствовал себя невероятно обиженным.

Раз этот человек родил его, разве он не должен любить его?

— Я родил тебя? И с кем же я тебя родил? — Гу Чжэн вытаращил глаза, с неверием глядя на малыша, и в растерянности обратился к тем, кто был рядом: — Я его родил? Вы что-то перепутали.

Ин Сюй — сын Ин Хуэя, и лицом так похож на Ин Хуэя...

Если Ин Сюй действительно рожден им, разве это не значит... Нет, быть того не может! Гу Чжэн подсознательно отторгал эту мысль.

Ин Сюй посмотрел на него, и даже его собственная уверенность пошатнулась. Озадаченный, он перевел взгляд на стоявшего рядом директора и безмолвно вопросительно уставился на него.

Вдруг они и правда всё перепутали?

Этот человек выглядит так, будто он ему совсем не рад, может, он вовсе и не его второй отец?

Заметив состояние ребенка, директор понял, что с ним что-то не так, но все же под вопросительным взглядом Ин Сюя дал Гу Чжэну однозначный ответ:

— Госпожа Ин, ваше ментальное состояние только что стабилизировалось, но в конце концов расстройство длилось целых шесть лет. Вполне нормально, что сейчас, сразу после выздоровления, вы потеряли часть воспоминаний... Мы можем понять ваши чувства: из-за амнезии вы совершенно ничего не знаете о происходящем. Но маленький господин Ин действительно ваш сын, и говорить ему такое просто жестоко...

Директор до сих пор помнил, как сразу после родов Гу Чжэна привезли сюда. Даже находясь в помрачении рассудка и не помня собственного имени, он безостановочно бредил, требуя найти своего малыша, свой животик.

Но теперь, когда Гу Чжэн полностью исцелился, он напрочь забыл о крохе, о котором так истово тосковал в безумии, и даже при встрече проявил к маленькому господину Ин столь холодное и равнодушное отношение.

От этого зрелища у директора сердце кровью обливалось.

Каким бы развитым и зрелым не казался Ин Сюй, ему было всего года четыре-пять, и когда собственный второй отец говорит с ним в таком тоне, это поистине жестоко.

— Не называйте меня госпожой Ин. — Гу Чжэн был совершенно ошарашен, но при звуках этого обращения в нем всколыхнулось слепое отторжение — он наотрез отказывался иметь хоть какое-то отношение к этой фамилии.

Директор понял, что связываться с Гу Чжэнем не стоит, и тут же умолк, лишь сочувственно взглянув на Ин Сюя.

Бывает ли что-то более нелепое? Представьте: вы просыпаетесь и с изумлением обнаруживаете, что без вашего ведома у вас появился муж и родился ребенок. Но еще труднее смириться с тем, что, очнувшись, вы узнаете: человек, которого вы больше всего на свете ненавидите, без вашего согласия брюхатым вас сделал и произвел на свет вот такого вот большущего ребенка!

В ту же секунду Гу Чжэну показалось, что весь мир рухнул.

Ему отчаянно хотелось прямо сейчас снова провалиться в безумие, а проснувшись, обнаружить, что всё это — лишь страшный сон.

Но, к сожалению, это было невозможно.

Ин Сюй задрал голову, не мигая и не сводя глаз с Гу Чжэна. Он растерянно смотрел на него, молча ловя малейшее изменение в выражении его лица, втайне надеясь, что тот, осознав эту правду, проникнется к нему хоть капелькой симпатии.

Однако, увы.

Гу Чжэн долго приходил в себя, пока наконец не свыклся с мыслью, что Ин Хуэй когда-то метил его.

По правде говоря, зная того монстра, он ни капли не удивлялся, что Ин Хуэй поступил так, узнав о его истинной природе омеги. Что еще могло доставить Ин Хуэю такое извращенное торжество победителя, как не покорение собственного врага и рождение ребенка от заклятого противника в момент полного безумия?

Ничто больше.

К тому же — и дело вовсе не в его завышенной самооценке — как омега он обладал как чистокровной азиатской кровью семьи Гу, так и высочайшим коэффициентом ментального порога, который с огромной вероятностью мог передаться потомству. Всё это идеально, просто безупречно соответствовало извращенным стандартам Ин Хуэя при выборе пары.

Мало того, в тот момент он вдобавок ко всему сошел с ума.

Ин Хуэй, этот эталонный альфа-шовинист, в глубине души презирал омег. Обычно он находил усладу лишь в убийствах и политических интригах на полях сражений, и вовсе не желал, подобно другим нормальным альфам, тратить время на ухаживания за омегами — по его мнению, это была пустейшая трата времени. Для него омега был всего-навсего инструментом для продолжения рода.

Раньше он целенаправленно стремился отыскать омегу, который бы соответствовал всем его критериям: сидел дома, не создавал хлопот, не требовал внимания и не лип к нему — этакую живую куклу для украшения интерьера.

А он, этот безумец —

Родив ребенка, мог быть прямиком отправлен в санаторий, где его можно было просто держать с глаз долой, чтобы не раздражать. Смог ли бы Ин Хуэй когда-нибудь сыскать омегу, который подходил бы его стандартам лучше, чем безумный он? Того, кто был бы так же удобен, не наставлял рога, не приставал и не требовал бы к себе внимания и уговоров?

Очевидно, что нет.

Гу Чжэн знал его слишком хорошо.

Но понимание вовсе не означало отсутствие ненависти, и его тошнило от одной мысли, что это произошло с ним. Гу Чжэн упорным взглядом смотрел на стоящего перед ним ребенка, готовый буквально запихнуть его обратно в утробу и уничтожить.

Как он вообще мог родить ребенка от Ин Хуэя?

Гу Чжэн сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли:

— Слушай сюда: я не собираюсь помогать тебе ни в чем, и впредь не смей являться ко мне. Я видеть тебя не хочу! Не каждый ребенок рождается желанным для своих родителей — по крайней мере, для меня ты именно такой. Я никогда не хотел детей и не хочу в будущем. Ты появился на свет потому, что кто-то насильно засунул тебя мне, когда я был абсолютно не в курсе. Ты мне даром не нужен!

Он не собирался намеренно обижать Ин Сюя —

Но его ненависть к Ин Хуэю была настолько глубокой, что от нее невозможно было избавиться. Стоило ему вспомнить, что он родил Ин Хуэю ребенка и в чьих жилах течет кровь Ин Хуэя, как его охватывала зубовный скрежет и жуткое отвращение.

— Ты... — Ин Сюй, с которым никогда прежде так не обращались, вытаращил глаза, и его веки мгновенно покраснели.

Наверное, между ними всё же существовала незримая кровная связь.

Глядя на несчастный вид мальчика, Гу Чжэн почувствовал, как в груди заныло от жгучей боли.

Но ненависть к Ин Хуэю перевешивала всё.

И пусть сердце болело, с его губ продолжали слетать самые ядовитые, безжалостные слова:

— Не думай, что я перед тобой в долгу, ведь ты мне совершенно не нужен. Напротив, ты должен быть мне благодарен за то, что я подарил тебе жизнь, даже несмотря на то, что сам этого не желал...

— Господин Гу... — директор, врач и медсестры с изумлением смотрели на Гу Чжэна.

Никто из них не ожидал, что он окажется столь холодным и бесчувственным человеком, способным бросить столь жестокие слова в лицо собственному ребенку.

В этот момент они прониклись жгучей жалостью к маленькому Ин Сюю.

А Ин Сюй, не мигая, смотрел на Гу Чжэна. Глаза его злобно сверкали, раскрасневшись до такой степени, что казалось, вот-вот брызнут слезы. Видя это, Гу Чжэн чувствовал себя отвратительно, но вида не подавал и смотрел на мальчика прежним, не смягчившимся ни на йоту взглядом.

Словно пытаясь доказать, что в его словах не было ни единой лжи.

— Не нужен так не нужен, больно надо, чтобы ты меня хотел... — Ин Сюй гордо смахнул тыльной стороной ладони слезинку, норовящую скатиться из глаза, и изо всех сил постарался сделать вид, что вовсе не плачет. С твердой решимостью глядя на Гу Чжэна, он всхлипнул детским голосочком и чеканя каждое слово произнес: — Ты не мой второй отец, ты никогда им не будешь...

Гу Чжэн замер на месте, его сердце сжалось от острой боли. После гибели матери и младшей сестры прошло столько лет, с тех пор никто больше не пробуждал в нем иных чувств к людям, кроме жгучей ненависти.

Ему вдруг безумно захотелось встать, заключить Ин Сюя в объятия и заставить его перестать плакать.

— Маленький господин Ин... — директор опередил его и, окликнув мальчика, опустился на колени, пытаясь того успокоить.

Все вокруг, видя состояние Ин Сюя, бросали на Гу Чжэна обвиняющие взгляды, считая его беспредельно жестоким. Какими бы ни были счеты с отцом ребенка, нельзя же вымещать это на самом малыше!

В конце концов, ребенок ни в чем не виноват.

Тем более что Ин Сюй — плоть от плоти самого Гу Чжэна.

Но у Ин Сюя оказался на редкость упрямый нрав — неизвестно в кого. Он оттолкнул директора, широко распахнув глаза, из которых градом катились крупные слезы, однако продолжал упрямо твердить сквозь слезы:

— Я больше никогда не приду к тебе, слышишь, никогда! Ты не мой второй отец, не мой...

Выпалив это, Ин Сюй бросился бежать, не оглядываясь.

Глядя на мелькнувшую спину ребенка, Гу Чжэн почувствовал себя так, будто его сердце полоснули ножом. Он инстинктивно хотел броситься за ним, уже собирался подняться на ноги, но, заметив бросившегося вслед за мальчиком телохранителя, остановился и отбросил эту мысль...

И ладно.

Он — сын Ин Хуэя, ему не стоит сближаться с ним. И он никогда, ни за что не признает себя его вторым отцом. Кроме биологической связи, между ними нет и не может быть ничего общего.

Ин Сюй изначально был вовсе не тем ребенком, которого он хотел рожать.

Внушал себе Гу Чжэн.

http://bllate.org/book/30240/3686572