Готовый перевод They All Call Me Tyrant / Тиран и его генерал: Битва за сердце: Глава 3

Юй Янь покинул дворец Чанлэ уже больше часа назад, но евнухи по-прежнему с тревогой дожидались снаружи. Ранее Гао Юн пытался войти, чтобы разузнать обстановку, но был встречен таким яростным окриком, что поспешил ретироваться. Остальные и вовсе боялись попасть под горячую руку переменчивого императора.

Гао Юн прохаживался взад-вперед перед входом в залу, раз за разом поглядывая на небо. Близился полдень, время подавать обед, но у него не хватало смелости снова войти внутрь. Однако и оставить императора без трапезы он не мог.

Чем дольше тянулось время, тем сильнее Гао Юн тосковал по прежним дням. Особенно по тем временам, когда Его Величество только взошел на престол: тогда характер Императора Лунхэ был куда мягче, а визиты Великого генерала всегда вызывали у монарха искреннюю радость. Гао Юн не понимал, что же стряслось сегодня, раз император пришел в такую ярость. Впрочем, сам Великий генерал, уходя, выглядел как ни в чем не бывало.

Если хорошенько подумать, в последнее время Император Лунхэ постоянно казался чем-то обеспокоенным. Но даже будучи правой рукой и личным слугой, Гао Юн не смел гадать, какая кошка пробежала между этими двумя. Ему оставалось лишь надеяться, что, чтобы ни случилось, это не затронет их самих.

Пока Гао Юн метался у ворот, ломая голову, к нему подбежал евнух:

— Наставник, прибыла вдовствующая императрица У. Она уже у дворцовых врат, приказала доложить.

Гао Юн нахмурился, бросил взгляд на дорогу и тяжело вздохнул:

— Что ж, этого не избежать. Пойду доложу.

Он быстро подошел к дверям, слегка постучал и негромко произнес:

— Ваше Величество, вдовствующая императрица пожаловала, уже подходит к воротам.

В зале воцарилась тишина. Спустя мгновение раздался голос Линь Цэ:

— Пусть все приведут в порядок, а затем приглашай матушку.

Гао Юн, много лет служивший при Линь Цэ, сразу понял: гнев императора прошел. К тому же, Император Лунхэ всегда был сыновним почтением, и, даже если злился, никогда не вымещал это на матери. Успокоившись, Гао Юн указал на двоих слуг:

— Вы двое, живо внутрь, наведите порядок.

К тому времени, как вдовствующая императрица вошла в залу, всё было прибрано, и ничто не выдавало недавней вспышки гнева хозяина покоев. Линь Цэ сидел за рабочим столом, склонившись над докладами. Услышав шаги, он поднял голову, улыбнулся и поднялся навстречу:

— Сын приветствует матушку.

Вдовствующая императрица У кивнула и при поддержке служанок присела. Окинув Линь Цэ внимательным взглядом, она мягко произнесла:

— Знаю, дел у тебя невпроворот, работаешь на износ. Я сама сварила тебе женьшеневый отвар, выпьешь позже.

Едва она закончила, евнух поднес ларец с едой. Линь Цэ улыбнулся, смягчив голос:

— Дел действительно много, но я еще полон сил, это не беда. К тому же, во дворце полно слуг, негоже матушке утруждаться самой. Я в долгу перед вами.

Он оглянулся, и Гао Юн тут же понял намек: подойдя, он принял ларец из рук евнуха, открыл крышку и поднес к императору. Линь Цэ заглянул внутрь, вдохнул аромат и кивнул:

— А ведь верно, я давно не пил отвара, приготовленного вашими руками.

Затем он посмотрел на Гао Юна:

— Подай мне чашу. И время к обеду, подавай трапезу. Раз матушка здесь, пообедаем вместе, мы давно не сидели за одним столом.

Гао Юн взглянул на вдовствующую императрицу У, и, не заметив возражений, ответил:

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Видя, как Линь Цэ пьет отвар, вдовствующая императрица улыбнулась и нежно произнесла:

— Я слышала, ты вчера занимался государственными делами до поздней ночи, а едва прилег, как уже встал на утреннюю аудиенцию. Так и до болезни недалеко, я очень за тебя переживаю.

Линь Цэ приподнял бровь, медленно обвел взглядом евнухов в зале, задержался на Гао Юне и улыбнулся:

— Виноват, что заставил вас волноваться.

Он выпил отвар до дна и протянул пустую чашу Гао Юну:

— В последние дни накопилось много срочных дел, вот и пришлось задержаться. Теперь всё улажено, я буду беречь себя. Придворные лекари каждый день проверяют мой пульс, со мной всё в порядке, матушке не стоит тревожиться.

Хотя Линь Цэ старался ее успокоить, вдовствующая императрица У не выглядела безмятежной. Опустив взгляд, она тихо проговорила:

— В конце концов, это я, мать, никуда не гожусь. Сама не могу присмотреть за сыном, и не могу подобрать тебе преданных людей, которые были бы рядом.

Линь Цэ слегка прищурился. Если бы он до сих пор не понял, зачем она пришла, это было бы просто глупо. Он насмешливо склонил голову и едва заметно взглянул на Гао Юна. Тот сразу понял:

— Это наша вина, мы плохо заботимся о Вашем Величестве и заставили вдовствующую императрицу беспокоиться.

Линь Цэ миролюбиво рассмеялся:

— Гао Юн со мной еще со времен покойного императора, он верен мне и вкладывает все силы в службу. Случаются мелкие ошибки, но это не беда. К тому же, евнух, даже главный, не может вершить мою судьбу. Матушка, прошу, ради меня не наказывайте его.

Вдовствующая императрица У замерла. Она вовсе не это имела в виду, и знала, что Линь Цэ все прекрасно понял. Но раз он перевел тему, ей пришлось лишь выдавить улыбку:

— Я знаю, что Гао Юн служит преданно, как же я могу его винить.

Она немного помолчала и добавила:

— Просто до меня дошли слухи, что на утренней аудиенции Ли снова поднимал вопрос о выборе императрицы. Я тоже считаю, что задние покои давно пустуют. Пусть выбор императрицы — дело тонкое, но можно хотя бы пополнить гарем парой девушек. Если рядом будут близкие люди, которые смогут позаботиться о тебе, мне станет спокойнее.

Она долго ходила вокруг да около, но в конце концов высказалась прямо. Уголки губ Линь Цэ поползли вверх, скрывая насмешку в глазах. Он перестал улыбаться, понизил голос и медленно произнес:

— Не знал, что матушка стала интересоваться делами двора. То, что произошло лишь сегодня утром, уже достигло ваших ушей.

Вдовствующая императрица У прекрасно знала характер сына и его границы: вмешательство в государственные дела, даже со стороны родной матери, он не потерпит. Она сжала пальцы, помолчала и с трудом вымолвила:

— Я... я не смыслю в политике. Просто считаю, что тебе нужен близкий человек. Как бы Гао Юн ни старался, он лишь слуга, а рядом с тобой должна быть жена.

— Жена? — Линь Цэ усмехнулся и, повернувшись, встретился с ней взглядом. — Некоторые вещи могут быть неясны чиновникам, но матушка управляет задними покоями уже четыре года. Разве вы не прекрасно знаете, есть у меня кто-то или нет?

Вдовствующая императрица У тут же переменилась в лице. Когда-то она была лишь незначительной наложницей покойного императора с низким положением; ей самой едва удавалось выжить, не говоря уже о поддержке Линь Цэ. Она ничем не помогла сыну пройти путь от простого принца до правителя страны, поэтому у нее не было права вмешиваться в его дела. Однако, не вмешиваясь, она все знала. С тех пор как Линь Цэ взошел на престол, он перестал скрывать свои отношения с Великим генералом. Возможно, при дворе ради приличий он еще сдерживался, но сколько раз генерал ночевал во дворце Чанлэ — этого было просто не скрыть.

Но одно дело — не скрывать, и совсем другое — когда это выставляют напоказ. Она нахмурилась, долго смотрела на Линь Цэ и, наконец, решила отступить:

— Я не понимаю, о чем ты, сын.

Но Линь Цэ не собирался отпускать эту тему. Он поднял бровь:

— Значит, я выразился неясно. Я думал, в этом дворце от матушки ничего не скрыть. Раз так, скажу прямо: у меня есть близкий человек. Он был рядом еще тогда, когда я был принцем, уже лет шесть-семь. Наши чувства крепки, и с ним рядом мне никто другой не нужен.

Любая другая мать отчитала бы сына за такие речи, но у вдовствующей императрицы не хватило духу. Она остолбенела, а затем пробормотала:

— Но ты должен думать о наследниках.

— Наследниках? — Линь Цэ рассмеялся. — Если я наберу гарем, сделаю их матерями своих детей, а потом оставлю в забвении — положа руку на сердце, вы бы хотели видеть такое?

Увидев, как она побледнела, он смягчил тон:

— Мне еще нет и тридцати. Пока никто не жаждет моей скорой смерти, с наследниками можно подождать. У меня свои планы. Матушке лучше заниматься делами дворца, а об этом не стоит беспокоиться.

Лицо вдовствующей императрицы стало неприятно смотреть. С момента воцарения Линь Цэ всегда исполнял её просьбы, по крайней мере, на людях демонстрируя сыновнюю почтительность, и никогда не позволял себе такого тона. Она долго молчала, прижав руку к груди, и слабо махнула рукой:

— Хорошо. Раз у тебя свои планы, я больше не буду спрашивать. Я плохо спала ночью, мне нездоровится, пойду отдохну.

Линь Цэ слегка поклонился:

— Не смею задерживать.

Затем он добавил, обращаясь к Гао Юну:

— Передай в Императорское медицинское ведомство, пусть пришлют лекаря осмотреть матушку.

Гао Юн поклонился, проводил вдовствующую императрицу из дворца Чанлэ и вернулся в залу. Он взглянул на Линь Цэ, который сидел за столом, прикрыв глаза:

— Ваше Величество, обед готов, прикажете подавать?

— М-м. — Линь Цэ медленно открыл глаза и издал неопределенный звук. Он поднялся, давая Гао Юну помочь себе омыть руки, и вдруг произнес:

— Разузнай, кто доложил матушке о моем распорядке дня и как слухи об утренней аудиенции дошли до задних покоев.

Гао Юн вздрогнул и поспешно ответил:

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Линь Цэ, небрежно вытирая руки, добавил:

— Похоже, я слишком долго не вмешивался в эти дела. Кое-кто совсем забыл о моих запретах. Воспользуюсь этим случаем, чтобы они хорошенько всё вспомнили.

http://bllate.org/book/30211/3682737