Готовый перевод I, a Steel Straight Man, Was Bent by a Ghost / Стальной характер, или Как призрак сбил меня с пути: Глава 14

— В мире живых люди спешат уйти от красных свадебных одежд мертвецов, а в Царстве Тьмы под трехчасовой дождь играют свадьбу с призраком…

Звуки гонгов и барабанов наполнили небо, и голос призрачной свахи снова раздался за дверью.

Доу Чэн повернулся и увидел, как в комнату вплывает женщина-призрак в увенчанном фениксом венце и ярко-красном погребальном наряде. Едва взглянув на нее, Доу Чэн так резко втянул воздух от страха, что его аж передернуло. На длинной, лебединой шее женщины-призрака красовалась впившаяся в кожу и плоть веревка, из следа от удушья непрерывным потоком сочилась алая кровь. Кроме того, кровь текла из ее глаз, ушей, рта и носа, а язык свисал наружу длинным полотном. Было очевидно, что ее либо повесили, либо задушили. Даже будучи простым смертным, Доу Чэн отчетливо ощущал исходящую от нее мощнейшую злобу, которая, словно нечто осязаемое, заставляла волосы на голове вставать дыбом.

Мало того, Доу Чэн с ужасом обнаружил, что эта женщина-призрак ему знакома. Присмотревшись внимательнее, он понял — да это же та самая нечисть, с которой он столкнулся во время поездки в поликлинику и раньше в толпе!

— Братец, ты пришел, я так долго тебя ждала…

— Ты-ты-ты… Не подходи! — в ужасе завопил Доу Чэн, размахивая руками. Вспомнив, что перед ним призрак, он поспешно отдернул руки и, пытаясь скрыть страх за показной бравадой, ткнул пальцем ей под ноги: — Не смей подходить!

Черт, черт, черт!

Он-то думал, почему этот дом с его зелено-золотым убранством выглядит так странно, а теперь наконец сообразил: это же форменный бумажный погребальный домик, точно такой же, как в лавке у Слепца Лю!

Что же делать, что делать?

Это вообще наяву или во сне?

Если это сон… интересно, можно ли во сне бить призраков?!

Женщина-призрак протянула: — Братец, какой ты вредный. Вот поженимся, войдешь в мою Семью Сяо зятем на примаков — станешь моим мужем, как же ты можешь быть столь бессердечным? Мне так больно, у-у-у… Если мне больно, последствия будут очень серьезными, у-у-у… Братец, ты уверен, что хочешь предать меня?

Доу Чэн: — …

— Муж мой, давай скорее совершим свадебный обряд, а после сможем войти в брачный покои и родить пухлого малыша…

— Родить призрака!

Доу Чэн чувствовал, как его внутренний мир окончательно рушится.

В тот самый момент, когда женщина-призрак замолкла, парящие вокруг духи мгновенно пришли в движение. Призрачная сваха схватила Доу Чэна за плечи и насильно прижала к месту.

Неизвестно кто выкрикнул: — Час настал!

Едва прозвучали эти слова, призрачные руки, державшие плечи Доу Чэна, резко сжали хватку. В такт движениям стоящей рядом женщины-призрака его тело помимо воли согнулось в поклоне. Понимая, что его сейчас силой заставят провести свадебный ритуал, Доу Чэн паниковал изо всех сил, но тело совершенно не успевало за командами мозга.

В этот момент…

— Стойте!

Едва раздался этот голос, давление на тело Доу Чэна мгновенно исчезло. Обернувшись, он увидел Цюй Чуна: окутанный лунным сиявом, с кровавым фонарем в руке, тот уверенной походкой шагал в комнату. Кровь на фонаре была самой настоящей — с каждым его шагом она капала вниз частым стуком. Зрелище было донельзя зловещим и жутко пугающим, но в этот момент в поле зрения Доу Чэна существовал только Цюй Чун.

— Цюй Чун!

Просто спаситель родной!

Доу Чэн от восторга чуть не подпрыгнул.

Цюй Чун успокаивающе глянул на Доу Чэна, после чего его мрачный и острый взгляд устремился прямо на женщину-призрака: — Пытаться отбить невесту — или, в данном случае, жениха — у меня? Мне назвать тебя невежественной или бесстрашной, как новорожденный тигрёнок?

Женщина-призрак явно опасалась Цюй Чуна. Стушевавшись под его взглядом, она отступила на шаг назад, но в следующее мгновение резко метнулась вперед и вцепилась Доу Чэну в руку: — Что ты такое говоришь? Братец — мой!

— Я уже давно связал себя с ним кровавым обетом. — Цюй Чун слегка качнул фонарём, демонстрируя написанные на нем кровавые письмена традиционными иероглифами: — В свитках подземного мира мы уже муж и муж.

Внимательно разглядывая надпись на фонаре и сетуя на то, что из-за скудного образования не может разобрать ни иероглифа, Доу Чун вдруг услышал слова Цюй Чуна и остолбенел. Он растерянно переводил взгляд с одного на другого. Каждое слово Цюй Чуна по отдельности вроде бы было понятно, но стоило сложить их вместе, как мозг отказывался соображать. Что этот парень вообще несет?

Тем временем лицо женщины-призрака при виде надписи на фонаре резко изменилось. Хватка на руке Доу Чэна стала еще крепче, а исходившая от нее аура убийственной злобы взметнулась до небес. Вместе с усилением злобы женщины-призрака вокруг завыл мертвящий ветер, и леденящий холод стал пробираться прямо в кости.

— Раз по-хорошему ты не понимаешь, я не против позволить тебе умереть еще раз. — Кровавый фонарь в руке Цюй Чуна небрежно качнулся в пустоту, и в его руке материализовалась веревка. Одним взмахом и легким движением кисти он запустил ее вперед, и она, словно ядовитая змея, стремительно полетела к шее женщины-призрака.

Не дожидаясь, пока петля обвинит горло, женщина-призрак в ужасе завизжала, развернулась и растворилась в воздухе без следа.

Едва она отпустила руку, Цюй Чун тут же притянул Доу Чэна к себе.

Доу Чэн уже хотел заговорить, как вдруг земля у него под ногами исчезла.

— А-а!

…

С громким криком резко приподнявшись на кровати, Доу Чэн еще долго хлопал глазами, прежде чем сообразил, что находится в комнате. Он поднял руку и вытер пот со лба, чувствуя всем сердцем лишь облегчение человека, избежавшего смерти.

— Твою мать, к счастью, это был просто сон!

Вспомнив подробности сновидения, Доу Чэн наконец понял, почему те холмистые тропинки показались ему знакомыми: да это же был могильник на окраине города! Никакие это не холмы, а чистейшие могильные холмы!

Ему приснилось, что женщи-призрак отбивает у него жениха, и более того, Цюй Чун заявлял, будто они с ним супруги…

Доу Чэн яростно потер лицо, думая про себя: просто невероятный бред!

Тело больше не казалось ватным и слабым, как вчера, и Доу Чэн уже собрался сбросить одеяло, но на середине движения замер. Повернув голову, он механически обвел взглядом комнату, и его лицо мгновенно скривилось от отвращения.

Это же, черт побери, комната этого гада Цюй Чуна! Какого черта он делает на его кровати?!

— Погодите-ка… А как я вчера вообще вернулся?

Доу Чэн попытался вспомнить и обнаружил, что память обрывается на моменте, когда Гань Пин выводил его из переулка. Кажется, перед тем кошмаром с призрачной свадьбой ему еще снилось, будто посланник преисподней приходит за его душой…

— Тьфу… Что за ахинея!

Раздраженно взъерошив волосы так, что на голове образовалось воронье гнездо, Доу Чэн решил больше не забивать себе голову вопросом о том, как тут очутился. Он обулся, открыл дверь и вышел наружу, где обнаружил Цюй Чуна: тот преспокойно сидел за столом и завтракал. На удивление, сегодня вместо привычного соевого молока, палочек из теста, булочек и каши на столе красовались две большие ароматные миски… быстрорастворимой лапши.

— Раз встал — дуй умываться, а потом садись завтракать. — Цюй Чун кивнул на стоявшую напротив миску: — Вот, заварил на двоих, постояла чуть-чуть, уже разбухла вся.

С этими словами он с аппетитом уплел пару огромных порций. — Честное слово, а эта дрянь довольно вкусная.

Доу Чэн закатил глаза, развернулся и побрел в ванную чистить зубы. Когда он вышел, Цюй Чун всё еще сидел с пиалой в руках, допивая бульон с выражением глубочайшей неудовлетворенности на лице.

Доу Чэн: — …

Под пристальным, обжигающим взглядом Цюй Чуна Доу Чэн с абсолютно невозмутимым видом съел свою миску разбухшей лапши. Напоследок он нарочито медленно и демонстративно принялся прихлебывать бульон, после каждого глотка смачно почмокивая губами.

Если бы Цюй Чун не понял, что этот парень делает назло, он бы и не звался Цюй Чуном. Подавленный смешок сорвался с его губ, мысленно он выругался на маленького ублюдка.

— Почему я в твоей комнате? — выждав момент, Доу Чэн опустил палочки и задал вопрос.

Взгляд Цюй Чуна переместился с пустой миски на его лицо: — На руках принес.

Доу Чэн: — …

Какая железобетонная уверенность в голосе…

— Ты…

Доу Чэн уже собирался взорваться, как вдруг Цюй Чун неожиданно поднялся, подошел и, положив руку ему на голову, потрепал по макушке: — Если бы не это, сегодняшнего солнца ты бы уже не увидел.

Доу Чэн замер: — …Что это значит?

— Ты что, правда не помнишь, что произошло? — Цюй Чун посмотрел на него сверху вниз.

— Помню, Чжоу Шимин же убил человека… — Доу Чэн уставился на него с недоумением. — Какое это имеет отношение к тому, что ты притащил меня к себе?

— Подними голову.

Доу Чэн недовольно задрал подбородок, и Цюй Чун продолжил допрос: — Посланник преисподней, требующий твою душу, свадьба с призраком — помнишь?

Доу Чэн оцепенел от ужаса и выпалил: — Откуда ты знаешь, что мне… снилось… — Осекшись, он посинел лицом и уставился на Цюй Чуна: — Погоди… Это был не сон?

Впрочем, отвечать было не нужно: по одному лишь выражению лица Цюй Чуна Доу Чэн всё понял, и по его спине побежали мурашки.

Лишь спустя добрую минуту Доу Чэн пришел в себя от шока: — Черт, черт, черт! Я что, и вправду чуть не…

— Женился на призраке, — невозмутимо закончил за него Цюй Чун.

Доу Чэн подавился воздухом: — То есть… то, что мы теперь муж и муж, тоже правда? Какого черта?!

Раз уж всё это происходило наяву, перспектива состоять в странном браке с Цюй Чуном пугала даже больше, чем едва не случившаяся свадьба с мертвецом.

Цюй Чун опустился на стул рядом с Доу Чэном, оперся локтями о край стола и кивнул: — Правда. Вчера, когда ты был без сознания, я в одностороннем порядке провел для нас ритуал кровавого обета.

Доу Чэн: — …Чего блин?

Цюй Чун невозмутимо пояснил: — По сути, это ничем не отличается от твоего посмертного брака с той женщиной-призраком. С момента заключения кровавого обета ты принадлежишь мне. Ну и я, разумеется, тебе.

— Однополые браки в нашей стране не узаконены…

— Так я и не по государственной процедуре всё оформлял, — пожал плечами Цюй Чун.

— Черт… — Доу Чэн едва не выплюнул кровавую слюну. — Твою мать…

— Согласен, вышло немного поспешно, но меня вынудили обстоятельства. В конце концов, это было ради твоего спасения.

Доу Чэн сверлил Цюй Чуна яростным взглядом, его лицо сменило с десяток оттенков. Спустя мгновение он с грохотом вскочил из-за стола и, не сказав ни слова, со всех ног бросился к выходу из дома.

Взгляд Цюй Чуна сверкнул, он поднялся и последовал за ним.

Едва они вышли на улицу — один за другим, — как неподалеку столкнулись со Слепцом Лю. К удивлению, старик сам решил заговорить с Доу Чэном.

— Чего это ты с ранимого утра несешься как угорелый, парень, куда собрался? — крикнул Слепец Лю, глядя на пронесшегося мимо юнца.

Доу Чэн даже толком не разглядел, кто к нему обращается, и машинально рявкнул в ответ: — В Храм Мяогуань!

Услышав это, Слепец Лю перевел взгляд на Цюй Чуна, но в следующий миг, сделав вид, будто вовсе его не заметил, закатил бельма и неторопливо побрел в сторону палатки с завтраками на Западной улице.

А Цюй Чун, услышав, что Доу Чэн направляется в храм, приподнял бровь, ускорил шаг, догнал его и крепко схватил за руку.

Глава 34. Призраки питаются запахами

Призраки питаются запахами.

— Вместо того чтобы бежать в храм за помощью, лучше бы обратился ко мне. — Заметив бледное лицо Доу Чэна, Цюй Чун нерешительно разжал пальцы, слегка нахмурив брови: — Ты что, боишься меня?

http://bllate.org/book/30195/3680010